Вы вошли как Гость
Группа "Гости"
Четверг, 22.02.2024, 01:06

Список авторов

Статистика

Онлайн: 5
Гостей: 5
Читатели: 0

Книг на сайте: 3469
Комментарии: 28538
Cообщения в ГК: 239

Глава третья

Глава третья


И это было прекрасно. Ее идеальная бледная кожа предстала его взору, заставляя его задохнутся от восторга. Она была его. Каждый сочный, пышный дюйм принадлежал ему.
Он очертил гладкую кожу ладонью, запоминая каждый изгиб ее тела. Когда он стал гладить ее, она задрожала, а когда он обхватил грудь, она всхлипнула. Белые пухлые насыпи с твердыми, яркими сосками, умоляющими взять их в рот.
‑ Маркус ... ‑ она произнесла его имя с придыханием.
Она почти украла его контроль одним единственным шепотом, и он держал животное, в безвыходном положении используя каждую унцию силы, которой обладал. Он мог пройти через это без смущения, не торопясь, если она не будет говорить. Или двигаться. Или дышать, потому что, когда она выдыхала, до него доносился ее восхитительный аромат. Женщина вновь заговорила, угрожая его контролю.
‑ Маркус ...
Черт возьми, если она не замолчит, все закончится не начавшись. Он уже готов взорваться. Уже? Это началось еще, когда он выслеживал ее в библиотеке. Теперь это увеличилось в миллион раз. Потому что она была в его руках, и никто не остановить его. Возможно, он был под заклинанием, когда последовал за ее запахом по всему континенту, но не было ни капли сомнения, что она его пара.
Когда она снова открыла рот, он понял, что необходимо занять эти губы. Не то, чтобы это было трудно.
Он прижал рот к ее, упиваясь ее ароматами, когда он просунул язык между ее губ. Она придвинулась ближе к нему, потираясь об него и дрожа. И поскольку их языки боролись за господство, он позволил себе прикоснуться к ней. Он ласкал и поглаживал каждый дюйм ее тела, до которого мог дотянуться и заворчал, когда Пенелопа сделала то же самое. Она впилась в его плечи, царапая их и предплечья, в попытке заставить его, прикоснуться к ней в том месте в котором она хотела.
Маркус усмехнулся, на мгновение, оторвавшись от ее губ, для того, чтобы сказать несколько слов.
‑ Солнышко, ты в паре с альфой. Я буду трогать тебя там, где захочу и когда захочу.
‑ Может быть, ты готов прикоснуться ко мне здесь? – «Здесь» было ее левой грудью. ‑ Или поцеловать меня тут?
Его рот наполнился слюной от желания, и его зверь заревел соглашаясь. Ее львица не смогла бы победить его в схватке, но ее тихие просьбы и слова, доказывали, что она была достойна его в спальне.
‑ Вообще‑то, я как раз этого и хотел.
Он, не колеблясь, обхватил губами ее сосок, щекоча его языком. Он улыбнулся против ее плоти, когда она схватила его голову, царапая ее своими маленькими коготками. Когда он сосредоточился на маленьком кусочке ее плоти, он продолжил гладить её тело. Все это время, она извивалась под ним, умоляла, ныла, прося больше.
Она была опасна. Те маленькие звуки и крошечные слоги, угрожали ему кончить, прежде чем он скользнет в ее тело. Но он отказался вести себя как глупый подросток. Это было их спаривание, и он собирался сделать это правильно. У них был только один шанс.
В конце концов, он отстранился от ее левой груди, и продолжил свое путешествие по ее телу. Черт, он не был уверен, что он сделал, чтобы заслужить ее, но он собирается взять и сохранить ее. Она была сделана для него. На сто процентов. Он целовал и покусывал дорожку между ее грудей, продолжил свою путь по нежному округлению живота, и не остановил свое путешествие, пока он не был на животе между ее пухлых распространенных бедер.
Небеса. Ее мускус взывал к нему, как и представшая взору влажная розоватая плоть. Она была великолепна, влажная и готовая к его распоряжению. Его рот наполнился слюной, и он взял то, что хотел. Он нежно поцеловал внутреннюю поверхность бедра, сопровождая его нежным царапаньем клыков по чувствительной коже, и был удовлетворен при ее отчаянном крике.
‑ Маркус!
Он улыбнулся против ее кожи и потер щеку вдоль ее внутренней части бедра.
‑ Я тут.
‑ Маркус, ‑ умоляла она.
‑ Скажи мне, что тебе нужно. ‑ Он попал в плен ее взгляда. ‑ Расскажи мне.
‑ Ты. Только ты.
Она хотела его? Она получит его. Как только он попробует ее.
Что он и сделал; он прошелся языком между ее половых губ, облизывая и дегустируя, глотая доказательство ее возбуждения, и посасывая ее клитор.
Он запомнил каждое подергивание, запечатлел каждую дрожь, торжествовал в каждом нуждающемся хныканье, и он решил повторять их, пока она не закричит его имя. В тот момент, когда она будет балансировать на краю пропасти, он возьмет ее. Возьмет и сделает своей.
Пенелопа хотела быть его. Она хотела, чтобы он взял ее и сделал своей. Затем, когда он стал сосать ее клитор, посылая вкусные импульсы вниз по ее позвоночнику, она решила, что это своего рода тоже хорошо.
Она снова стала тереться об его рот, пытаясь достичь развязки. Она была на грани и в тоже время вне ее. Но иногда прелюдия гораздо лучше самой развязки. Потому что сейчас, прелюдия была действительно, действительно чертовски хорошей.
Затем стало еще лучше, когда его грубые пальцы приблизились к ее лону, и два из них, скользнули глубоко в нее. Он растягивал ее и наполнял, поглаживая своими талантливыми пальцами. Это ощущение приблизило ее к краю, толкая ее к самому обрыву, и она знала, что это не займет много времени прежде чем она полетит в пропасть.
Она извивалась, потираясь об его язык и насаживаясь на его пальцы, пытаясь достичь освобождения. Но ни его прикосновения, и даже не его рот или язык, послали ее в полет.
Это были его глаза. Способом, которым его пристальный взгляд впился в нее, способом, которым он умолял ее, способом, которым он клеймил ее своей, не просто спрашивая – требуя – ее капитуляции. Она была бессильна против его доминирования, неспособна остановить ее львицу от немедленного исполнения приказа ее пары. Он хотел, чтобы она достигла оргазма, и она не смогла остановить его.
Удовольствие, постепенно накапливающееся, достигло апогея, ослепляя ее. Ее лоно сжалось вокруг него, доя его, и она не могла дождаться, когда в ней будет его длинна. Счастье окутало ее с головы до пят, пощипывая ее нервы и посылая по венам радость. Ее тело больше не принадлежало ей, мышцы непрерывно дрожали и сокращались. Ее пальцы ног поджались, и она была неспособна остановить ноги, когда они обернулись вокруг него.
Ее крик оргазма отразился от стен спальни и присоединился к довольному рычанию Маркуса.
Оргазм Пенелопы продолжался, было ощущение, что он никогда не закончится, и если прелюдия была хороша, она просто умрет, когда он, наконец, возьмет, ее.
‑ Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста ... ты мне нужен. ‑ Ее львица ныла и рвалась наружу, умоляя Пенелопу закончить начатое. Обе части ее желали принадлежать ему, и это, наконец, должно случиться. ‑ Сделай меня своей.
С рычанием, Маркус покинул стык ее бедер и оставил ее достаточно надолго, пока срывал с себя одежду, скинув ее кучей на пол. Затем он вернулся, взбираясь по ее телу, ожидание кипело по венам. Его пристальный взгляд остался сосредоточенным на ней, в нем не было ни тени сомнения, когда он приподнялся над ней. Изменяя положение его бедер, так, чтобы головка его члена прижалась к ее лону. Одним резким выпадом он пронзил ее своей длинной, взревев: «Моя!»
Да, да, она была его.
Он растягивал ее, посылая усики боли через кровь, и это закрутилось вокруг удовольствия, все еще пульсирующего в ней. Это жало лишь поощрять ее освобождения, чтобы продолжить, подавляющее удовольствие, пока она не стала задыхаться.
Он слегка подался назад, лаская ее внутренние стенки, а затем снова резко толкнулся вперед.
‑ Моя.
Она обвила ноги вокруг его бедер, притягивая его ближе.
‑ Твоя.
Он повторил движение, небольшое отступление и затем резкий выпад.
‑ Навеки моя.
‑ Да, ‑ выдохнула она.
Больше у нее не было слов. Она была неспособна отдышаться, неспособна думать, удовольствие и потребности, поглотили ее. Их тела извивались, в старом как мир, танце, встреча бедер, кожа, скользящая по коже и их смешенное дыхание, поскольку его рот парил над ее.
Звуки их секса наполнили воздух, а запах мускуса в сочетании с потом, покрыли их. Нет, это был не просто секс, это было чисто, анималистическое спаривание. Лев с львицей, мужчина с женщиной, навсегда.
‑ Кончи для меня. ‑ Он еще раз резко толкнулся в нее, вдалбливая кровать в стену. – Кончи, для меня, и тогда я отмечу тебя. ‑ Другой толчок и отступление. – Сделаю тебя своей.
Пенелопа сделала, как он попросил, собирая удовольствие воедино. Остальная часть оргазма была не далеко, и его слова заставили ее кончить снова. Только на этот раз, он был сильнее, подавляющим в своей интенсивности, и она закричала, когда он помчался по ее крови
‑ О Боже!
‑ Сейчас, Пенелопа. Сейчас. Я хочу, чтобы ты была моей.
Она не могла отказать ему, и на этот раз ее крик закончился мощным ревом. Ее львица прыгнула вперед, изменяя ее человеческие зубы на острые клыки, которые легко могли погрузиться в плоть Маркуса. Что она и сделала.
Она укусила его, разрывая кожу и мышцы, отмечая его. Когда он сделал тоже самое с ней, ее крик был приглушен его плотью. Это уже не просто объединение ароматов секса и мускуса, но и соединение крови.
Перевертыши родились с магией, она жила в них, притягивая другого; во время спаривания она соединялась воедино. Когда их оргазм пронесся по их телам, эфирные линии соединились друг с другом и связали их вместе. Да, соединение тел было неотъемлемой частью спаривания, но глубокая духовная связь свяжет их вместе до конца их дней.
И, как только связь укрепилась, ее зверь успокоился наличием Маркуса. Потому что они соединены, и никто ни черта не сможет сделать с этим. Ее прайд может, не рассматривает ее, как достойную львицу, но к черту это.
Маркус был ее. Ее. И если им не понравится это, она позволит ее паре надрать им задницы.
Его член увеличился в ней, соединяя их вместе, укрепляя их спаривание. Его толщина не позволила бы ему выйти, как только оргазм закончится; они будут объединены в близости, которую имеют только пары.
Она снова возбудилась, его горячая сперма покрыла ее внутренние стены. Его сущность изменила свой истинный аромат, добавляя немного ее к своему. Все до одного будут знать, что она принадлежит ему. В свою очередь, она знала, что ее укус на его плече будет делать тоже самое. Возможно не вплоть до ее изменения, но сукам лучше остерегаться, потому что она уничтожит любого, кто посмеет приблизиться к ее паре.
Маркус задрожал, тряски и вибрация передались ей, посылая другое копье удовольствия по ее позвоночнику. Только когда он вытащил клыки из ее плоти, она поняла, что движения происходили из‑за смеха, а не из‑за эмоций, переполняющих его.
В след за ним, она убрала свои клыки, зализывая рану. Она была большой и, несомненно, будет видна всем. Хорошо. Как только ее разум прояснился, она вернула внимание к своей смеющейся паре.
‑ Что тут смешного?
‑ Ты. ‑ Он по‑прежнему был привязан к ней, его твердая плоть заполняла ее, и он приподнялся на локтях. ‑ Ты собираешься «уничтожить любого»?
Ой. Она забыла, что он мог читать ее мысли. Черт возьми.
‑ Ну, ты мой приятель. Ты знаешь, ты не единственный, кто может быть предурком‑собственником.
Он прикоснулся к ее губам, и она приоткрыла их, дегустируя свою кровь на его губах, прежде чем он отступил.
‑ Я не говорю, что мне не нравится. Это просто удивило меня. Мысль, что женщина, за которой я охотился, чопорная, идеальная библиотекарша – жесткая в глубине души. Возбуждает меня.
Пенелопа закатила глаза.
‑ И сильный ветер возбудит тебя.
‑ Возможно, когда я был юным детенышем, но сейчас … ‑ Он обхватил ее руками, и внезапно она оказалась сверху, ее ноги обхватили его бедра, в то время как его член все еще был глубоко в ее лоне. ‑ Это ‑ все для тебя.
‑ О!
‑ Точно. ‑ Он погладил ее бедра и затем обхватил ее задницу, массируя ее. ‑ Теперь, давай посмотрим, сколько времени я могу оставаться твердым.
Пенелопе определенно понравилось, как это звучит.

 
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Регистрация | Вход
Вверх