# Ужин "У Фокси"

Сильвия Вайолетт

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


ВНИМАНИЕ!

Роман написан в жанре СЛЭШ. Если вам не нравится эта тема, просто проигнорируйте книгу. Спасибо.


АННОТАЦИЯ

Люк, лис-оборотень, работает в забегаловке «У Фокси», которая славится лучшей острой курицей в городе. Уже давно он положил глаз на Сайласа, молодого полицейского, патрулирующего окрестности ресторана. Когда Сайлас приходит, чтобы допросить Люка о преступной деятельности его кузенов, происходит взрыв, при котором Сайлас получает травму. Люк готов пойти на что угодно, чтобы привлечь своих кузенов к ответственности. Он может погибнуть, воплощая свой безумный план в жизнь, но если это сработает, у лиса-оборотня и его полицейского появится шанс на любовь.


Над переводом работали:

Перевод: Юлия Уорд

Редактура: Юлия Уорд

Русификация обложки: Анастасия Михайлова

Переведено для: группы https://vk.com/club17727847


ОГЛАВЛЕНИЕ


Глава 1. Сайлас

Глава 2. Люк

Глава 3. Сайлас

Глава 4. Люк

Глава 5. Сайлас

Глава 6. Люк

Глава 7. Сайлас

Глава 8. Люк

Глава 9. Сайлас

Глава 10. Люк

Глава 11. Сайлас

Глава 12. Люк

Глава 13. Сайлас

Глава 14. Люк

Глава 15. Сайлас


Глава 1. Сайлас


Меня зовут Сайлас Биксби, и я горжусь тем, что являюсь представителем Полицейского Управления Атланты. С самого детства я мечтал стать копом. Мой дедушка служил в полиции, и я восхищался им больше, чем кем бы то ни было. Иногда я так сильно скучаю по нему, что это причиняет мне боль. Его убили при исполнении служебных обязанностей, когда мне было десять, что лишь укрепило уверенность моей матери в том, что я не должен подвергать себя такой же опасности, особенно после того, как стало известно, что вампиры и оборотни реальны.

Я пытался угодить матери, любить Бога и поносить нелюдей, пошел на юрфак, чтобы доказывать, что человек (ТОЛЬКО человек, а не оборотень или вампир) всегда прав. Я провалился. Я встречал нескольких оборотней и убедился, что они не монстры, не такие, какими мне навязывали их в детстве. Я бросил юридическую школу и за несколькими месяцами позже окончил полицейскую академию, и теперь, вот уже два года, я живу со своей мечтой. Моя мама на протяжении нескольких месяцев отчитывала меня за это, но, наконец, успокоилась и приняла все, как есть.

Дни на работе довольно разнообразны. Некоторые проходят охренеть как фигово. Какие-то заставляют маяться от скуки. Другие ужасно тебя разочаровывают. Сегодняшний день спокойный, так что я останавливаюсь на обед в забегаловке «У Фокси», которую порекомендовали мне Вулф и Джейсон. Вулф — один из самых опытных копов моего участка, и он, по сути, волк-оборотень. Джейсон же олень-перевертыш и один из лучших специалистов в лаборатории. Они оба утверждают, что в «У Фокси» подают лучшего цыпленка в городе, а раз они говорят одно и то же, значит еда здесь действительно вкусная.

Основываясь на описании Джейсона, я понимаю, что мужчина, стоящий за прилавком и принимающий заказы, Фокси собственной персоной, также известный как Люк. Не думал, что он так горяч, как описывал Джейсон. Я упоминал, что мне нравятся мужчины? Я гей, коп, предпочитающий мужчин-оборотней, и это тоооочно не то, чего хотела бы моя мама. Она до сих пор пытается переубедить меня, рассчитывая, что это что-то изменит.

Люк бросает на меня откровенный взгляд, который заставляет мой член дернуться от предвкушения. Джейсон предупреждал меня, что Люк нагло флиртует. Он крупный парень, с широкой грудью, рыжими волосами и руками, по которым я хочу пройтись языком. От него веет аурой доминирования и шаловливых умений, которая воздействует на меня. Я задерживаю дыхание.

— Могу я чем-то помочь вам? — спрашивает Люк, понизив голос. Его акцент говорит о том, что он родился и вырос в Джорджии. Я знаю парочку вещей, с которыми он мог бы помочь мне. Если бы я только имел мужество сказать ему об этом. Смотрю на меню, расположенное над его головой.

— Эм, я бы хотел…— я чуть было не ляпнул, что хотел бы курицу, но вовремя заткнулся, так как это бы ничем ему не помогло.

— Светлое мясо или темное? — спрашивает он, все еще используя свой сексуальный голос и растягивая слова. Это чертовски влияет на мою способность мыслить.

— Бедрышки, — произношу я слишком громко, отчего мое лицо заливает тепло. Должно быть, я выгляжу, как чертов идиот. — Эм… Ведерко бедрышек. С капустным салатом и картофелем фри.

— Насколько острые? — спрашивает он, указывая на «График остроты», расположенный рядом с ним.

—Эм…— я выбираю среднюю степень, — Еще я бы попробовал «Eff You Up» в соусе, — «Неужели это действительно так называется?» (Прим. переводчика: «Eff You Up» — слэнговое выражение, сродни выражению «fuck you up» — буквально, «Я нагну тебя», «Я поимею тебя». Здесь и далее примечание переводчика).

Люк ухмыльнулся:

— Считай, что уже получил это.

Намек на то, что я мог бы получить от него больше, чем просто еду, если бы был заинтересован. Но это не мое. Да, я заинтересован. Просто я... Видите ли, я проклят. У других мужчин нет проблем со случайным сексом, но я хочу отношений. Все не должно быть так сложно, правда? Проблема в том, что я хочу отношений с кем-то, кто не является идиотом или мошенником, с кем-то, кто не считает, что мое желание доминировать распространяется на все остальное вне спальни.

Еще дело в том, что я коп, и наши отношения были бы напряженнее, пока я в полицейской форме. Дело в том, что, пока он не был арестован, ходили слухи, что он был бы не против увеличить доход от «У Фокси» с помощью незаконных азартных игр или брокерских сделок для мелких преступников. Его кузены организовали преступную группировку, специализирующуюся на продаже оружия и угоне авто. Они воплощают собой все, чего люди боятся в оборотнях: сильные, наделенные определенной властью, совершенно равнодушные к чьему-либо благополучию, кроме собственного.

Официантка приносит мне еду и награждает застенчивой, заинтересованной улыбкой. Все было бы намного проще, если бы я хотел ее, а не ее босса. Но я перестал пытаться быть с кем-то с тех пор, как бросил юрфак.

— Спасибо.

— Мы вам очень рады. Дайте мне знать, если вам понадобится что-то еще, — говорит она и возвращается обратно к прилавку.

Еда пахнет вкусно, аромат перца пощипывает нос. Мне нравится обжигающе острая еда, так что обычно я беру самую острую еду, которую только может предложить ресторан, но Вулф предупредил меня, что даже самый нежный соус, который подают в «У Фокси» может заставить губы каждого гореть не один час. Я мог бы предположить, что Вулф, большой крутой оборотень, предупреждает меня, маленького бедного человека, который не сможет вынести чего-то настолько острого, но он не хотел пробовать на спор «the Stab You in the Gut» соус — второй по остроте соус в «У Фокси». А это о чем-то говорит. («The Stab You in the Gut» — букв. «ударь себя в живот»)

Ну, поехали. Я беру кусочек и… Вау! Мои глаза слезятся, но это чертовски вкусно. Второй укус лишь подтверждает мое решение. Это не только лучшая курица, это лучшая еда во всем городе.

Поднимаю голову и вижу, что Люк смотрит на меня. Он взял ручку в рот, но будто не может решить, что с ней делать дальше: начать грызть или сосать. Почему это выглядит так чертовски сексуально? Он проводит ручкой по губам и улыбается мне. Я хочу улыбнуться в ответ, но я все еще жую. Я пытаюсь придать своему лицу нормальное выражение, хотя соус жжет до усрачки. Сможет ли Люк попробовать самый острый соус? Черт подери. Мысль о нем, пробующим это, пока он смотрит на меня своим непринужденным сексуальным взглядом, кажется чертовски эротичной. Возможно, это говорит о том, что со мной что-то не так.

Он разрывает зрительный контакт со мной, когда другой клиент подходит к прилавку, и я силой заставляю себя отвести взгляд. Из шуток о Люке, что я слышал от Вулфа и Джейсона, я понял, что Люк относится к тому типу людей, кто предпочитает отношения на одну ночь, никаких повторов. Все же я говорю себе, что пора покончить с моей подавленностью насчет случайного секса, особенно, учитывая то, что я всегда выбираю лживых ублюдков и «украсть-у-меня-чтобы-выбраться-из-тюрьмы» мудаков.

Я доел и бросил последний — наверное, слишком откровенный — взгляд на Люка. Позже я возвращаюсь к работе. Надеюсь, день станет более насыщенным. Мне нужно отвлечься от фантазий о том, как он приводит меня домой, нагибает меня, удерживает снизу и трахает меня, пока я не начинаю молить о пощаде.


Глава 2. Люк


Я Люк, и я лис. Ладно, я лис-оборотень, и к тому же я горяч, разговорчив и могу устроить бурную поездку на одну ночь. Я владею рестораном в Атланте. Мы продаем лучших жареных цыплят, каких вы когда-либо пробовали. Это правда. Я этакий добросовестный лис в курятнике. Мы подаем три вида цыплят: острых, еще более острых и «черт-меня-подери-у-меня-все-горит».

Вечерняя смена — это просто какое-то сумасшествие, несмотря на то, что мои лучшие люди на кухне. Я не знаю, кто решил отправить мне многочисленные компании, победителей по жизни с наиболее привередливыми заказами и охренеть-как-задолбавших нытиков, но их всех сегодня подавляющее большинство.

Мне нужно сделать перерыв. Мне надо выпить виски, но, пока я на работе, придется довольствоваться сладким чаем.

Звенит дверной колокольчик, дверь распахивается, и я поднимаю глаза, ожидая, что войдет очередная компания из девяти человек, половина из которых безглютеновые веганы — пришедшие в гребанную куриную забегаловку, но нет… Черт меня подери. Это красавчик-блондин в полицейской форме, один из постоянных клиентов. Из-за его милого лица, кажется, что он надел маскарадный костюм, а не рабочую униформу. Я хочу пробежаться руками — и языком — по каждому миллиметру его гладкой бледной кожи. Он бросает взгляд в мою сторону, и его глаза на секунду расширяются. Затем кончик его языка скользит по губам, увлажняя их.

Видимо, вечер становится лучше. Офицер-блондин, не-такой-молодой-как-он-выглядит, идет в мою сторону. О да. Иди к Папочке.

«Я думал, ты не связываешься с копами».

Иногда я ненавижу свою чертову совесть.

«Это не принесет ничего, кроме неприятностей».

Я не такой, как остальные члены моей семьи. Я не торгую оружием и не угоняю машины. Я не врежу людям и не использую их. Но некоторые части моего бизнеса я бы не назвал законными. Черт, даже тот простой факт, что я лис-оборотень настораживает людей. Однако с этим служителем закона я бы не отказался познакомиться поближе.

Красавчик в синей форме подходит к кассе.

— Чем я могу помочь вам, офицер? — спрашиваю я.

Его щеки приобретают розовый оттенок, но он удерживает зрительный контакт:

— Вы владелец этого заведения, так? Люк Редтэйл.

— Это я, — я подмигнул ему, отчего он отвел взгляд в сторону. Похоже, это будет забавно.

— Я офицер Биксби, и мне нужно задать вам несколько вопросов, связанных с моим расследованием. Мы можем где-нибудь поговорить? Наедине.

«В моей кровати. Она наверху».

— У меня есть офис в задней комнате. Позвольте мне найти кого-нибудь, кто подменит меня у стойки.

Когда я поворачиваюсь в сторону кухни, я вижу моего дядю, стоящего на маленькой парковке. Моего дядю, который должен быть мертв. Что он здесь делает?:

— О, черт!

Он бросает какой-то предмет, который был у него в руке, и я кричу:

— На пол! Сейчас же!

Я хватаю моего копа и затаскиваю его под прилавок. Спасибо Господи, что оборотни довольно сильные. Я обернулся вокруг офицера, но ударная волна от взрыва повалила нас на пол.

На несколько секунд я оглох и ослеп, но когда мои чувства стали возвращаться, я понял, что все еще жив. Мой дядя — мой дядя, который должен быть мертв — действительно бросил гребаную гранату в мой ресторан? Я оглядываюсь. Мебель все еще стоит, помещение окутал дым, и у меня звенит в ушах. Это не взрывчатка, а светошумовые гранаты. Люди кричат, но их будто отделяют километры от меня, потому что все, о чем я могу думать, это мужчина, лежащий подо мной.

— Биксби!— кричу я, или, по крайней мере, думаю, что кричу. Звук все еще искажается. Он не отвечает. Я проверяю его пульс. Он сильный и ровный, так что я применяю другую тактику. Я глажу его по щеке:

— Просыпайся, малыш. Ну же.

«Уоу». Что, черт возьми, со мной не так? Я знаю его всего две минуты, но…

Он открывает глаза, и я снова могу дышать.

Я тянусь к нему, чтобы помочь подняться, и чувствую, что-то липкое рядом с его головой. Кровь. Черт, он, должно быть, ударился головой об пол, когда мы упали.

— Фо-Фокси? — его глаза распахнуты, зрачки широкие. Но он жив и достаточно соображает, чтобы понять, кто я, ну, более или менее.

Он протягивает руку и обнимает меня за шею. Мой взгляд падает на его губы. Они выглядят такими мягкими и такими розовыми на фоне его бледной кожи. Я наклоняюсь к нему, я должен почувствовать его вкус. Он притягивает меня ближе к себе.

— Люк? Люк, с тобой все в порядке?

Это Бет, мой менеджер. Я спас ее от хулиганов, которые издеваются над оборотнями-полукровками. Она всегда была рядом, когда я в ней нуждался, и сегодня не исключение. Последнее, что мне сейчас нужно, это поцеловать копа с сотрясением головного мозга, копа, который пришел допросить меня.

— Оставайся на месте. Помощь уже в пути.

Спасибо тебе, Господи, что она игнорирует все происходящее вокруг и пытается помочь мне.

— Кто-нибудь еще ранен? — спрашиваю я.

— Некоторые напуганы. Одна женщина, возможно, сломала руку, но ничего серьезного.

— Это было… — я все еще дезориентирован, перед глазами мелькают точки, а слух еще не до конца восстановился.

— Я знаю. Мартин видел. Он пытался догнать ублюдка, но он недостаточно быстр.

Мой дядя, наверное, даже не пытался бежать. Просто скрылся где-то в тени и наблюдает за хаосом.

Я слышу завывание сирен. Они близко, если я не ошибаюсь. Я оглядываюсь, и замечаю разбитое окно, дым и людей, которые выглядят дико напуганными. Но я знаю, что все могло обернуться еще хуже.

— Ты в порядке? — спрашивает Биксби. Его голос будто далеко от меня.

— Конечно. Я… — мой живот крутит. Я хватаю мусорное ведро как раз во время.

— Это не твоя вина, — говорит Бет.

Да неужели? Люди страдают потому, что я осмелился отказаться от семейного бизнеса. А что, если бы эта бомба была настоящей? Тогда бы все эти люди были бы мертвы. Из-за меня. Хотя, если бы я остался со своей семьей, мой дядя мог бы убить меня, когда посчитал бы нужным.

— На кухне все в порядке? — спрашиваю я, когда перестаю опорожнять свой желудок.

Она кивает:

— Да, они в порядке.

Я повернулся и увидел копа, опирающегося на прилавок. Он поднялся на колени, но встать не решался.

— Какого черта ты творишь, Биксби? Сядь, — я вижу фельдшеров, выпрыгивающих из машины скорой помощи, остановившейся на стоянке, и пробирающихся к двери.

— Сайлас, — говорит он.

— Что?

— Меня зовут Сайлас, и я должен помочь. Это мой долг.

Я обнимаю его за талию и пытаюсь помешать ему встать:

— Ты, черт тебя подери, едва в сознании, Сайлас, — его имя звучит чертовски хорошо. Еще один признак того, что я теряю контроль над ситуацией.

— Я в порядке. Просто голова немного побаливает, — запротестовал он.

— Я думаю, у тебя сотрясение. Сядь!

Наконец, он подчиняется и садится на пол. Через пару секунд к нам подходят парамедики, а за ними идет полицейский детектив. Как только я вижу, что медики взялись за Сайласа, я обращаюсь к детективу:

— Я Люк Рэдтэйл. Это мое заведение.

Детектив хмурится:

— Вас уже кто-нибудь осмотрел?

— Что? Нет, я в порядке.

Мужчина явно со мной не согласен. Я опускаю взгляд на свою руку, покрытую кровью:

— Это не моя. Это офицера Биксби, — я указываю себе за спину, где медики осматривают Сайласа, — Он получил травму головы.

Детектив склоняет голову в сторону Сайласа:

— И как он получил травму?

Этот человек начинал мне серьезно не нравиться:

— Его сбило на пол ударной волной.

— То есть он был сбит?

Я теряю терпение:

— Вы думаете, я это сделал? Вы думаете, я ударил Сайласа? Думаете, я хочу, чтобы мой ресторан закрыли? Считаете, раз я лис, я не могу быть жертвой?

— Так теперь он Сайлас? Так какова природа ваших отношений?

— Отвали. Я лучше найду настоящего копа, — он попытался схватить меня за руку, когда я повернулся к нему спиной, собираясь уйти, — Не трогай меня, — прорычал я.

Он отступает. Я чувствую его страх. Может, лисы не такие устрашающие, как волки или медведи, но все же мы такие же чертовски сильные и непредсказуемые.

— Позволь мне разобраться с этим.

Я поворачиваюсь, чтобы увидеть новоприбывшего. Это Дрю Дэнверс, вампир-коп. Нет смысла атаковать его. Иначе я просто окажусь со сломанной рукой. Этот вампир может заставить перевертыша чувствовать себя слабаком. И все же Дэнверс не будет предвзятым. Он самый честный и порядочный человек, что я встречал.

— Расскажи мне, что произошло, — говорит он.

Я бросаю взгляд на Сайласа. Парамедики помогают ему дойти до машины скорой помощи, значит, все не так плохо.

— Мой дядя бросил в окно светошумовую гранату.

— Ваш дядя? — произносит Дэнверс, явно желая узнать больше.

— Оскар Редтэйл.

— Оскар Редтэйл, который погиб при пожаре в его гараже, устроенном дабы уничтожить все улики в подпольной мастерской оружия?

— Точно.

— Вы уверены, что это был он?

Я кивнул.

Дэнверс замолкает на пару секунд, будто обдумывая мои слова.

— Вы что, даже не станете сомневаться в том, что я сказал? — спрашиваю я.

— Нет. Его тело так и не нашли, и если вы говорите, что это был ваш дядя, то, возможно, так и есть. Что стало причиной нападения?

Я покачал головой:

— Я без понятия.

Дэнверс поднимает бровь:

— А вот теперь я начинаю сомневаться.

— Он ненавидит меня за то, что я отказался присоединяться к семейному бизнесу. Он считает это предательством. Но я не контактировал со своей семьей несколько месяцев. Понятия не имею, что могло его спровоцировать.

Дэнверс кивает:

— Понимаю. Семейное дело, из которого ни у кого нет права уйти?

— Точно. Мой дядя и его сыновья считают меня позором рода. Это как быть на стороне хороших парней, при этом являясь вампиром.

Дэнверс щурится, я напрягаюсь. Неужели я зашел слишком далеко, сказав это?

После нескольких секунд напряженного молчания, он улыбается:

— Так и есть.

Я, конечно, не тешу тебя себя надеждой, что я нравлюсь Дэнверсу, что он доверяет мне, но он настроен менее враждебно по отношению ко мне, чем другие полицейские, которых я когда-либо встречал.

— Так ты уверен, что именно Оскар Редтэйл бросил гранату?

— Я в этом не сомневаюсь.

— И как ты отреагировал?

Этот вопрос застает меня врасплох. И что я должен ответить на это?

— Я сказал всем укрыться и толкнул офицера Биксби за стойку.

— Зачем? — спрашивает он.

— Что зачем?

— Зачем вы пытались защитить Биксби?

— Он стоял прямо передо мной.

Он изучает меня:

— Как близко вы знакомы?

— Я видел, как он патрулирует территорию у ресторана. Пару раз он приходил пообедать, но мы никогда не говорили о чем-то, что не касалось бы его заказов.

«Я дрочил, представляя, чем бы мог заняться с ним, но не думаю, что это как-то относится к делу».

Дэнверс кивает, но не выглядит убежденным.

— Слушай, если бы перед тобой стоял человек, и ты думал, что кто-то собирается взорвать твой ресторан, ты бы не пытался помочь ему?

— Да, но…

— Но что? Думаешь, ты коп, а я просто паршивый лис?

— Нет, просто ты весьма необычен для своего вида, прямо как я.

Я фыркнул.

— Ты видел своего дядю после его «смерти»?

Я покачал головой.

— Я смотрю, ты не сильно удивлен тому, что он жив.

— Я думал, он залег на дно и просто присылает инструкции моим кузенам-идиотам из своего укрытия. Инсценировка собственной смерти — это его стиль.

— Как ты думаешь, что заставило его выйти из своего укрытия?

«Хотел бы я это знать».

— Возможно, тот факт, что моих кузенов арестовали.

Мое внимание привлек Сайлас, утверждающий, что должен помочь Дэнверсу с делом, в то время как парамедики пытались усадить его в скорую и увезти в больницу.

Я снова повернулся обратно к Дэнверсу и понял, что от него не укрылся мой взгляд, брошенный на Биксби.

— Я просто хотел убедиться, что с ним все хорошо. Я пытался смягчить падение, но он все же довольно сильно ударился. Сначала с ним все было нормально, но…

Дэнверс улыбнулся.

Я не позволю ему поймать меня снова, хотя мне жутко хотелось узнать, кто же победил в споре — коп или врачи? Я хотел бы попытаться отговорить Сайласа от отказа ехать в больницу, но это бы привлекло ненужное внимание. Ему не следует рисковать карьерой из-за общения со мной. На подсознательном уровне я понимаю, что он хороший коп, честный, даже слишком правильный.

Я киваю Дэнверсу. Что бы я ни сказал, это лишь заставит его ухмылку растянуться от уха до уха.

— Я присмотрю за ним, — говорит он.

— Спасибо.

— Думаю, стоит отправить людей по домам. Экспертам нужно все осмотреть.

— Есть вероятность того, что сегодня мне можно будет немного прибраться здесь?

Дэнверс покачал головой:

— Нет, не думаю.

Самое главное, что никто серьезно не пострадал. У меня хороший ресторан, но за несколько дней, пока он будет закрыт, слухи распространятся, что не принесет мне ничего хорошего.

— Они вернутся, — произносит Дэнверс.

— Что?

— Клиенты. Они вернутся. Всем нравятся скандалы, и я слышал, что твои цыплята чертовски восхитительные.

— Не думаю, что им нравятся взрывы у них под боком.

Мгновенно Дэнверс стал серьезным:

— Ты думаешь, твой дядя еще вернется?

— Думаю, это было предупреждением.

— Если он свяжется с вами, дайте мне знать, — говорит Дэнверс.

Я киваю, но оба прекрасно знаем, что этого не произойдет. Это семейный бизнес, а разбираются с ним только в семье.

— Хотите, я пошлю кого-нибудь проверить нашу квартиру. Вы же живете наверху?

Я качаю головой, но знаю, он все равно это сделает. И чтобы избежать этого, я ухожу. Узнаю все, что мне нужно, позже.

Дэнверс достает из кармана визитку:

— Это мой…— он замолкает и улыбается с выражением откровенного желания на лице. Я прослеживаю его взгляд и вижу потрясающего мужчину, направляющегося к нам. Олень-оборотень.

— Он горяч как ад, не так ли? — спрашиваю я.

Дэнверс хмурится, и я ощущаю его силу, точно он готовится к драке. Я поднимаю руки в защитном жесте:

— Оу, мужик, он весь твой.

— Чертовски верно, и если кто-то, хотя бы, посмотрит на него…

Он замолкает, когда красавчик-перевертыш подходит к ним.

— Что происходит? — спрашивает парень. Похоже, он из команды экспертов. Он смотрит на меня, и его лицо расплывается в улыбке, — А это кто?

Обычно я отвечаю на такие взгляды, которым одарил меня он, но мне совершенно не хочется вставать между Дэнверсом и ним.

Дэнверс смотрит на паренька:

— Это Люк. Он владеет этим местом. Кто-то, возможно, его дядя, бросил светошумовую в окно ресторана. Видимо, хотел навести панику.

Молодой оборотень огляделся:

— Думаю, у него получилось. Видел, как Сайлас увозит скорая.

— Хвала небесам, — произношу я, не сумев сдержаться.

— Он же был в порядке?

Дэнверс смотрит на меня, ожидая ответа.

— Я уверен, у него сотрясение, но он в порядке.

Олень-оборотень улыбается:

— Да, он сильнее, чем кажется, и ребята, которые взялись за него, лучшие врачи в городе, — он протягивает мне руку, — Я Джейсон Флинфут. Я …

— Мой парень, — перебивает его Дэнверс, — И он недоступен.

— А вот и заявления собственника, — Джэйсон ухмыляются Дэнверсу, — Ты становишься таким горячим, когда запугиваешь всех своим я-грозный-вампир-собственник стилем.

Мало кто осмелится дразнить вампира, но Дэнверс только улыбается в ответ, и я могу лишь предполагать, как сладка будет его месть.

— Разве ты не должен выполнять свои обязанности судмедэксперта? — спрашивает Дэнверс.

— Оу, да, конечно, — говорит Джэйсон, затем поворачивается ко мне, — Приятно было познакомиться.

— Как и мне, — отвечаю я, более нахально, чем следовало бы.

Дэнверс надевает на себя маску холодного вампира и снова протягивает мне свою визитку:

— Позвони мне, если снова увидишь своего дядю, но не вздумай искать его.

Я киваю.

— Я хочу, чтобы ты дал мне свое слово.

— Слово лиса? И ты мне поверишь?

— Ты хочешь, чтобы ты или те, кто тебе дорог, были убиты? — спрашивает Дэнверс.

— У меня некое предчувствие. Я слишком долго жил без семьи, хотя они могли уже давно убрать меня.

— Просто позвони мне, если ты что-нибудь выяснишь.

— Хорошо, — говорю я, и на этом мы заканчиваем. Но Дэнверс не настолько глуп, чтобы полагать, что я прислушаюсь к его предупреждению по поводу дяди.


Глава 3. Сайлас


Моя голова болит сильнее, чем когда либо. У меня болит абсолютно все, и руки не перестают дрожать с тех пор, как я проснулся. Моя память обрывается за несколько минут до взрыва — мне сказали, что это была светошумовая граната — да и после него я ничего не могу вспомнить. И это тревожит меня больше всего, больше, чем боль.

Я помню, как вошел в закусочную, увидел Люка и боролся с желанием наброситься на него. Святые угодники, как же он горяч.

«Сосредоточься».

Боль простреливает через мою голову. Я крепко зажмуриваюсь и массажирую виски. И так каждый раз, когда я пытаюсь пробудить воспоминания. И все, что я могу вспомнить, это руку Люка, обнимающую меня. Я помню его улыбку, и что он смотрел на меня так, как я всегда и мечтал, а потом… Нет, он ведь не целовал меня? Я просто все это выдумал. А может и нет…

Нет, этого не могло быть. Дэнверс сказал мне, что Люк затащил меня за прилавок, пытаясь защитить.

Доктор, который осматривал меня раньше, открывает занавеску и входит в мою палату, и я прекращаю мучить свою память.

— Медсестра скоро выпишет вам рецепт обезболивающего и несколько инструкций, но мне бы хотелось, чтобы вы остались на ночь в больнице.

Я качаю головой и тут же зажмуриваюсь. Голова болит все сильнее, а содержимое желудка грозит вырваться наружу:

— Я хочу пойти домой.

— У вас есть кто-нибудь, кто мог бы присмотреть за вами сегодня и заглянуть к вам пару раз завтра? — спрашивает он.

— Да, да, — нет, ну, не совсем, и вообще, я собираюсь выйти на завтрашнее вечернее патрулирование.

Он вздыхает:

— Пожалуйста, позвоните мне или вашему доктору, если вам станет хуже, особенно, если возникнет еще больше провалов в памяти или рвота.

— Вы сказали, что я не помню взрыва, так что нам не о чем волноваться.

Доктор кивает:

— Да, верно. Провалы в памяти вполне свойственны при сотрясении головного мозга. Это продлится еще несколько дней.

Надеюсь, все не обернется для меня возникновением большего количества дыр в моей памяти:

— Хорошо, я дам вам знать, если мое состояние ухудшится.

Он награждает меня строгим взглядом:

— Отдых. Никаких серьезных нагрузок, по крайней мере, неделю.

«Чертову неделю?».

— Но я…— он пригвоздил меня взглядом, — Да, сэр.

— Вот и хорошо. Вы скоро сможете уйти. Позвоните кому-нибудь, чтобы вас забрали. Вы не должны оставаться один.

Меня отпустят, в лучшем случае, через час, так что у меня еще куча времени. Я пролистываю список контактов. Я мог бы позвонить маме, но не буду. Она с ума сойдет от волнения и попытается уговорить меня уволиться, но кому еще я могу позвонить? Мои братья и сестры переехали довольно далеко, и они бы, в любом случае, рассказали маме. Они бы ничего не посмели утаить от нее. Мой бывший парень-идиот уехал из города полгода назад после того, как я застукал его с его «другом» на диване в гостиной моей бабушки.

Черт. Почему я вообще о нем думаю, и какого черта его номер до сих пор в моем телефоне? Я удаляю его номер, но отвратительные воспоминания остаются. Я чертовски ошибаюсь, постоянно примешивая к простому сексу романтические чувства. Да что со мной не так? Почему я не могу просто быть как другие люди?

Моя голова раскалывается. Я должен послушать доктора и остаться в больнице, но я ненавижу гребаные больницы.

Джейсон мой самый близкий друг, но он на месте преступления. Там, где должен быть я! Есть еще парочка копов, которые могли бы меня забрать, нам и без меня чертовски не хватает людей, да и мне не хочется их беспокоить.

На одну сумасшедшую секунду я думаю позвонить в ресторан и попросить Люка забрать меня. У меня точно сотрясение.

Но он так хорошо ощущался, нависая надо мной.

Черт. Мне правда стоит перестать думать о нем.

Я смотрю на время. Я пробыл здесь довольно долго, и смена Джейсона скоро закончится. Может, он подбросит меня до дома. Дольше я его не задержу. Я просто поставлю будильник, чтобы встать завтра на работу.

Я писал ему сообщение, когда в палату без предупреждения ворвался Дэнверс.

— Джейсон прислал меня проведать тебя, — заявляет он.

— Я в порядке.

Он закатывает глаза:

— Ага, как же.

У меня возникает желание пнуть его, но я сдерживаюсь. Никогда не стоит злить вампира.

— Они оставляют тебя здесь? — спрашивает он.

— Нет, я ухожу домой, — он одаривает меня скептическим взглядом, — Я ненавижу чертовы больницы, ясно?

— Ну, они явно ничего для тебя не делают. Хочешь, подвезу до дома?

На секунду я думаю, что лучше бы отказаться, но это было бы очень невежливо:

— Да, спасибо. Я смогу уйти отсюда, как только мне отдадут рецепт.

— Я подожду тебя в холле.

— Ты не обязан…

— Ты был хорошим другом для Джейсона. И по сей день остаешься им. Так что, да, я обязан.


***


Дэнверс провожает меня до двери, видимо, беспокоясь, что я могу шлепнуться на тротуар.

— Поставь будильник на тридцать минут, — говорит он, — Если ты лежишь, то не должен спать слишком долго.

Похоже, не видать мне нормально сна, но я знаю, что он прав:

— Я…

— Просто сделай это.

— Да, сэр.

— И даже не думай идти завтра на работу.

«Он что, читает мои мысли?».

— Не пойду, — от его взгляда меня бросает в озноб, — Ладно. Как ты догадался?

— Ты коп, и ты считаешь, что должен что-то доказать всем, так что я не жду, что ты останешься дома и будешь отдыхать. Тебе есть, что рассказать о прошлом вечере?

Я покачал было головой, но вовремя остановил себя:

— Я до сих пор ничего не помню.

— Хорошо, если что-нибудь вспомнишь, дай мне знать, — его тон стал мягче, будто он и правда беспокоился обо мне.

— Конечно.

— Так ты допросил Люка? Или ты не помнишь?

— Я… Я не думаю, что успел. Последнее, что я помню, это то, как представился ему.

— И вы никогда не встречались раньше? — спрашивает Дэнверс.

— Не совсем. Я часто заходил в «У Фокси» на обед. А что?

Он пожимает плечами:

— Просто интересуюсь.

Это было не просто любопытство, но я не стану допытываться, а просто желаю ему доброй ночи. Или, скорее, доброго утра.


***


Я просыпаюсь от громкого звука. Чертовски громкого. Он у меня в голове? Чтобы скрыться от ярких солнечных лучей, пробивающихся из окна, я закрываю глаза и накрываюсь одеялом с головой.

Звук не прекращается. Черт, почему он не прекращается? Возможно, стоит принять еще одну таблетку обезболивающего.

— Сайлас! Сайлас, тебе лучше открыть чертову дверь! Иначе я ее выломаю.

Женский голос. Это Натали?

Я с трудом сажусь, а комната начинает вращаться. Черт.

— Сайлас.

Мое имя эхом раздается в моей голове столько раз, что вызывает тошноту.

— Иду!

Наверное. Если повезет. Я медленно спускаю ноги с кровати. Держусь за край тумбочки, пока пытаюсь встать. Мне нужно дойти до двери, но каждый шаг дается мне с трудом. Наконец, я достигаю своей цели и, после недолгой борьбы с замком, открываю дверь.

За ней стоит сестра Джейсона, Натали.

— Я уже собиралась выбить ее, — говорит она, — Оу, ты действительно плохо выглядишь.

Если бы я выглядел так же плохо, как себя чувствую, она бы просто убежала с криками.

Мои ноги подкашиваются, и она подхватывает меня под локоть.

— Давай я тебе помогу, — она, буквально, тащит меня к дивану.

Мой желудок сворачивается в узел. «Держи все в себе. Держи все в себе». Я закрываю глаза и глубоко и размерено дышу.

— Тебе надо в больницу, — говорит она.

— Ни за что.

— То есть ты не отрицаешь этого?

— Да, но я туда не вернусь. Я, блядь, ненавижу больницы.

Натали смеется:

— Я впервые слышу, как ты материшься.

Это все моя мама и ее нет-плохим-словам правилом.

— Я ругаюсь, но меня воспитали джентльменом, — прозвучало неубедительно.

— Удивительно, но мне это нравится, — произносит Натали.

— Спасибо, все обычно относятся ко мне, как к ребенку, поэтому я стараюсь быть вежливым. Я устал от людей, которые пытаются меня исправить. Помочь мне.

— Нас всех иногда нужно исправлять.

Не хочу признавать этого, но она права.

— Полагаю, что сейчас моя жизнь превратилась в полный бардак.

— У тебя сотрясение. После того, что ты пережил, у тебя есть право самому разобраться с этим бардаком.

— И мне это совсем не нравится. Все, чего я хочу, это вернуться на работу.

— Понимаю. Но сейчас единственное, что ты должен делать — отдыхать, считай это своей работой. Моя же работа — приглядывать за тобой и следить, чтобы тебе не стало хуже. Тебе нельзя напрягаться. Если ты перенапряжешься, Джэйсон и Дрю будут очень злы на меня, а мне очень этого не хочется.

Я улыбаюсь, возможно, впервые после выхода из больницы.

— Дрю Дэнверс может кого угодно испугать. Он немного жуткий.

— Он хороший, поверь мне.

Я киваю, и, к моему удивлению, моя голова не раскалывается надвое. Возможно, я буду жить.

— Значит, Джэйсон прислал тебя? — спрашиваю я.

— Он сказал, что тебе не следует оставаться одному, но ты слишком упрям, чтобы просить у кого-либо помощи. Ты лучше загнешься здесь один.


— Он прав. Я такой. Он говорил тебе что-нибудь о прошлом вечере?

— Немного, и я узнала кое-что из новостей. Мне так нравилась забегаловка Фокси. Надеюсь, они скоро снова откроются. Иначе город лишится лучшей острой курочки в мире.

— Я тоже надеюсь, что у них все наладится. Ты знакома с владельцем?

— С Люком? Не совсем. Видела несколько раз в ресторане, — она замолкает, и я поднимаю голову, чтобы увидеть ее лицо. Она смотрит на меня понимающим взглядом, — Он горяч как ад, не так ли?

— Я не...— на ее лице застыло даже-не-смей-возражать-или-отрицать-очевидное выражение, — Ладно, ты победила. Да, он чертовски горяч, но мне всего лишь нужно поговорить с ним о деле.

— Я уверена, об этом кто-нибудь позаботится. Вместо тебя.

Я киваю:

— Ты права, но дело не только в этом. Просто я ничего не помню о том, что случилось, и это… это пугает меня.

— Я бы тоже была напугана.

— Когда я вернулся из больницы домой, то пытался дозвониться в «У Фокси», но никто не взял трубку, — я не должен просить ее, но если я хочу поговорить с ним, то у меня нет особого выбора…— Ты не могла бы съездить туда или…

— Уфф, из-за этого у меня могут быть неприятности.

— С Джэйсоном?

— И с Вулфом, — он ее парень, — И с Дрю, или даже с лейтенантом Моррисоном.

— Неважно, — я не должен был просить ее об этом.

Она покачала головой:

— Но я собираюсь съездить туда. Я не собираюсь позволять им говорить, что мне можно делать, а что нельзя.

— Ты уверена?

— Да. Ты заслуживаешь того, чтобы узнать как все было.

— Доктор просил меня не напрягаться, а дать памяти самой вернуться.

— Доктор, — фыркает она. Этот звук очень похож на фырканье оленя, — Ты будешь чувствовать себя намного лучше после того, как узнаешь что произошло.

— Да, думаю, так и будет.

— Так что я должна сказать Люку?

— Попроси его прийти сюда, чтобы поговорить со мной. Сомневаюсь, что он захочет, но…

— Он смотрел на тебя?

— Ну-у, думаю, ему пришлось смотреть на меня, пока он спасал мне жизнь.

— Тогда он придет.

— Как ты можешь быть так уверена в этом.

— Потому что ты сам не осознаешь то, насколько горяч.

Я пытаюсь возразить, но Натали не позволяет мне:

— Мы с Люком скоро вернемся. Попытайся не напрягаться, пока меня нет. У меня и так будет достаточно проблем из-за того, что я помогаю тебе. Кто знает, сколько законов я этим нарушаю. По крайней мере останься в живых.

— Не волнуйся за меня, все не так плохо, как выглядит.

— Ты думаешь, я настолько идиотка, что поверю в это?

Она выходит за дверь быстрее, чем я успеваю ответить.


Глава 4. Люк


В лисьей форме я направляюсь к дому моего кузена Гэрри, расположенного у озера и окруженного лесом. Подозреваю, что все грязные делишки моих кузенов управляются отсюда. Меньше, чем в полумиле от дома до меня доносится запах, сильный и резкий. Коты-оборотни. Как минимум трое.

Моя семья никогда не связывалась с котами. Зачем им это сейчас? Но если коты — враги, то как смогли подобраться так близко без обнаружения? И почему мои кузены терпят кошачьи метки на своей территории?

Несмотря на тошнотворный запах, я опускаю морду и обнюхиваю землю, пытаясь хоть что-то понять. По мере моего продвижения в сторону дома, запах крепчает, и к нему примешиваются бензин, моторное масло и кожа, что говорит об их частой работе с машинами. Так они партнеры по преступному бизнесу?

Я заставляю себя следовать за запахом, чтобы узнать, что еще мне удастся выяснить. Сейчас я отчетливо распознаю запах пяти разных котов. Намечается что-то серьезное, и я должен узнать что.

Насторожившись, я приближаюсь к дому. Ломается ветка, я замираю и принюхиваюсь, пытаясь уловить хоть что-то, кроме кошачьей вони.

Кролик. Моя лисья сторона хочет пуститься в погоню за ним, но человек во мне знает, что нужно оставаться сосредоточенным.

Я продолжаю идти к дому, напрягаясь с каждым шагом все сильнее. Раздается щелчок, и свет заливает все пространство вокруг меня.

Раздается мужской крик:

— Не двигайся!

Я срываюсь с места и бегу. Он стреляет в меня, но промахивается. Я не сбавляю скорости. Не хочу дать ему шанс получше прицелиться.

Черт, как я не заметил систему безопасности? Обычно я не такой рассеянный.

Наконец, я убегаю на достаточное расстояние, и человек сдается и перестает преследовать меня. Я собираюсь узнать больше о местной кошачьей банде. Дома. В человеческой форме. После сытного обеда. Но сегодня никакой курицы. Перед тем как перекинуться, я собираюсь выследить того кролика.


***


— Люк? — зовет меня Бет, мой менеджер. Она настояла помочь мне с уборкой в ресторане, чтобы быстрее открыться.

— Что тебе нужно?

— Там пришла женщина, Натали. Я подумала, она клиент, но она сказала, что у нее сеть сообщение для тебя от милого маленького копа.

Я вскакиваю и, в спешке, почти врезаюсь в Бет. Она точно привлекла мое внимание.

— Вот таким ты мне нравишься, — ухмыляется она, — Знаешь, тебе следует взять у него номер, иначе я сама его возьму для тебя.

Я хмурюсь и прохожу мимо нее. Мне не нужны отношения с копом. Мне ни с кем не нужны отношения.

Я узнаю Натали. Она олень-оборотень, и, возможно, она как-то связана с парнем-криминалистом, который приходил сюда вчера вечером. Как его звали? Джек? Нет, Джейсон. Но они точно не пара, Натали обычно приходит в забегаловку вместе с Вулфом, копом, волком-оборотнем.

— Я Люк, — протягиваю ей руку, и она крепко пожимает ее, — Бет сказала, тебя прислал Сайлас.

Она кивает:

— Он хочет поговорить с тобой.

— Так он поэтому попросил тебя прийти?

— Он пришел бы сам, но его мучает такая головная боль, что он едва может дойти до двери, и ты не отвечаешь на его телефонные звонки.

Я достаю телефон из кармана и смотрю на экран.

— Он звонил на ресторанный телефон, — уточняет она, — У него нет твоего личного номера.

Оу, точно. И почему я веду себя как безмозглый мудак?

«Потому что ты хочешь этого парня и знаешь, что никогда его не получишь».

— Прошу прощения. Я забыл, как долго люди исцеляются. Мы не отвечаем на телефон, когда закрыты.

— Он не похож на нас. Он человек, и его легко травмировать.

Что-то мне подсказывает, что она говорит не только о физической боли. Она предупреждает меня.

— Если ему так плохо, то почему он на работе?

— Он на больничном. Это неофициальный визит, не имеющий никакого отношения к делу. Он вообще не должен с тобой говорить, но у него есть к тебе несколько вопросов. Личного характера.

Я смотрю на часы. Еще пара часов работы, после чего установка нового окна, и можно снова открывать ресторан.

— Насколько неотложны его личные вопросы?

— Он не помнит взрыва. Его воспоминание ограничены лишь тем, как он пришел допросить тебя и тем, как его усаживали в машину скорой помощи. А между ними пустота. Он очень обеспокоен этим. Дрю… Детектив Дэнверс передал ему слова очевидцев, но он хочет поговорить с тобой лично. Думаю, он хочет узнать, что произошло, с твоей точки зрения.

Мне следует держаться подальше. Я не подхожу Сайласу, и отношения с ним не приведут ни к чему хорошему. Лисы по своей природе являются одиночками, но я не могу выбросить его из головы. Половину из того времени, в которое я должен был работать, я потратил на мечты о делах, которыми я был бы не прочь заняться с ним.

— Где я могу с ним встретиться?

— Так ты поговоришь с ним?

Я киваю:

— Я расскажу ему обо всем, что он хотел бы узнать.

— Обо всем? — она одаривает меня скептическим взглядом.

— Порой даже лис может быть честным.

— Почему именно сейчас? — она прищуривается.

— Он мне нравится.

— Не сделай нему больно. Он хороший человек.

— А я нет?

Натали вздыхает:

— Все, что я знаю о тебе, родом из городских слухов. Возможно, я несправедлива по отношению к тебе, но даже не думай воспользоваться им.

Я злюсь. Из-за того, что я лис, люди ожидают от меня подлостей.

— Он уже большой мальчик, и сам может о себе позаботиться.

Она смотрит на меня, и я вижу силу в ее глазах. Будь она сейчас в своей оленьей форме, я бы уже был отправлен в нокаут путем попадания копытом по моему лицу.

— Сайлас пытается казаться сильным. Даже когда ранен и беззащитен, и я просто… Ай, забудь о том, что я говорила, — она разворачивается и собирается уйти.

— Подожди, — окликаю я ее. Я должен увидеть Сайласа. И я не могу позволить глупым обидам встать у меня на пути, — Я не сделаю ему больно. Обещаю. Возможно, меня и считают лжецом, но я сразу даю людям понять, чего я хочу. Если кто-то не согласен на секс без обязательств, я просто уйду. Мне нравится доставлять удовольствие, а не причинять боль. Этим я отличаюсь от своих братьев.

Она отводит взгляд:

— Я не должна этого делать.

— Чего? Поощрять меня встретиться с Сайласом?

Она кивает:

— Он является частью расследования. Ему следует допросить тебя официально.

— Я согласен сделать все, что ему потребуется, — намек произвольно проскальзывает в моих словах.

Она медленно качает головой:

— Ты ничего не можешь с собой поделать, не так ли?

— Да, но у тебя есть мое слово. Так где он живет?

Она несколько секунд изучает меня. Я терпеливо жду ее ответа, и, наконец, она диктует его адрес.


***


Через полчаса я стучу в его дверь:

— Сайлас! Это Люк.

Тишина.

Я стучу громче.

Опять никакой реакции.

Что если он потерял сознание? Упрямый придурок, он сейчас должен быть в больнице. Под наблюдением врачей. Я зову его еще несколько раз и барабаню по двери, слишком хлипкой, чтобы выдержать натиск оборотня. Это небезопасно для него. Я наседаю на дверь плечом, пока она не поддается и не открывается.

Он лежит на диване. Он шевелится, но не просыпается.

— Сайлас! Черт!— я достаю телефон, чтобы позвонить в 911, когда он открывает глаза.

Я опускаюсь на колени рядом с диваном:

— Ты как?

— Л-Люк?

— Да, это я.

— Я целовал тебя?

Я фыркаю:

— Что?

Он хмурится:

— Ничего. Сон. Это был просто сон.

Его взгляд опускается на мои губы. Я должен отойти, дать ему очнуться ото сна, но не могу.

Он снова смотрит мне в глаза. Его зрачки расширены.

— На самом деле, я не думаю, что сделать это прямо сейчас, хорошая идея, — произносит он.

«Проделать с ним сейчас все то, что роится в моей голове, тоже не очень хорошая идея».

Он обводит языком свои губы, от чего мой пульс ускоряется. Мне так хочется наклониться и попробовать их на вкус. Он бы не стал сопротивляться, но сейчас его разум затуманен принятыми лекарствами или болью, и я не могу этим воспользоваться. Я отодвигаюсь:

— Натали сказала, ты хотел поговорить со мной.

— Ага, — его голос хриплый из-за сна.

— Тебе принести воды?

Он кивает. Я приношу ему кружку, наполненную водой. Он выпивает почти все, но останавливается и хмурится.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Я не помню, когда ел в последний раз.

Я киваю в сторону кухни:

— Там что-нибудь съедобное осталось?

— Сомневаюсь.

Я отодвигаю баночку с таблетками на дальний край прикроватного столика, чтобы он не мог до них дотянуться:

— Ты не должен принимать таблетки на голодный желудок, — говорю я строгим тоном. И когда меня стали волновать предписания в инструкциях?

— Может, из-за сотрясения я чувствую себя так плохо.

— Тебе плохо от всего вместе: и от голода, и от сотрясения, и от таблеток и так далее, — может, маленькому упрямому говнюку нужен кто-то, кто позаботится о нем. Полагаю, сейчас мне придется побыть этим Кем-то, мне, парню, практикующему встретились-и-разбежались отношения. Но с Сайласом, вопреки его размытым воспоминаниям, я даже не целовался. Так что со мной не так?

Я достаю телефон из кармана:

— Что тебе заказать?

Он закрывает глаза, и я уже было подумал, что он уснул, но он отвечает:

— Пад-Тай. Я знаю, довольно странный выбор, но это единственное, что пришло мне в голову. Здесь недалеко есть ресторанчик, где я часто его заказываю. (Прим. переводчика: Пад-Тай — блюдо тайской кухни, одно из самых распространенных «уличных» блюд. Это обжаренная лапша в соусе. «Классический» уличный Пад-Тай положено готовить с сушеными креветками и цветком банана, но в угоду новым веяниям в него вместо этого по выбору клиента часто кладут свежие креветки, курицу, свинину или тофу.)

Я улыбаюсь:

— «Тайский Дворец». Я знаю это место, — горячий парень с юга хочет тайской еды, пока болеет. Разве это не чертовски… Мило? Не думаю, что готов начать использовать это слово в своей речи. Потребность позаботиться о нем творит со мной нечто странное. Мне хочется, чтобы ему было комфортно. Я трясу головой. Должно быть, это из-за неудовлетворенных сексуальных потребностей.

Я звоню и заказываю доставку:

— Пока мы ждем еду, можешь ответить мне, о чем так срочно нам надо было поговорить? На вид ты при смерти.

Он хмурится:

— Я…

— Что?

— Я и правда так плохо выгляжу?

— Тебе больно и… черт, ты не выглядишь очень уж плохо, просто немного бледнее и потрепанее, чем обычно, — и это убивает меня, ведь я привык к его я-весь-такой-собранный-коп виду.

Он одаривает меня смущенной улыбкой, от которой количество эротических сцен в моей голове с его участием увеличивается втрое. Но несколькими секундами позже выражение его лица становится чертовски потерянным, и я мечтаю вернуть ту улыбку и его легкий румянец обратно.

— Я не могу ничего вспомнить о прошлом вечере. Стоит мне только попытаться пробудить воспоминания, голова начинает раскалываться. Я вошел в ресторан. Увидел тебя, и вот меня уже окружают парамедики. Остальное проявляется вспышками. Твой голос. И… Я действительно не целовал тебя?

О, как бы мне хотелось, чтобы это реально произошло. Стоит ли мне говорить, как близок был я в тот момент, чтобы поцеловать его?

— Нет, ты не целовал меня. Я держал твое лицо в руках, когда пытался снова привести тебя в сознание. Наверное, именно это ты вспомнил.

— Нет, я… Неважно, — его лицо заливается краской, и кожа перестает выглядеть мертвенно-бледной, — Расскажи мне все, пожалуйста. Мне плевать, что сказал доктор. Я не почувствую себя лучше, пока не узнаю.

Я рассказываю ему все, что могу вспомнить, кроме момента, когда я собирался поцеловать его, и сделал бы это, если бы Бет не прервала меня. Я слишком стесняюсь сказать ему, что готов был поцеловать его, пока он истекал кровью. И что еще хуже, я хочу поцеловать его сейчас, несмотря на то, что он находится под действием обезболивающего. Несмотря на сотрясение и размытую память. Я хочу притянуть его к себе и целовать до полусмерти. Хочу проникнуть языком в его рот, и это не единственное место, куда я не против проникнуть.

Трель дверного звонка прерывает мои мысли.

Сайлас говорит мне принести столовые приборы и салфетки, и мы едим сидя на диване. Мы не разговариваем. Я даже не догадывался, что так проголодался, пока не открыл желтую картонную коробочку с едой:

— Черт, это вкусно.

Сайлас улыбнулся:

— Да, так и есть. Я часто заказываю у них еду на вынос.

Я рад, что у Сайласа хороший аппетит. Он съедает бо́льшую часть своей порции лапши за пару минут. Он перестает есть, и я вижу, что он, ухмыляясь, смотрит на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты не захочешь этого слышать…— он снова краснеет. Сейчас его взгляд стал более ясным, чем когда я разбудил его. Он сосредотачивает свое внимание на мне, отчего мой член начинает твердеть.

— Правда? — что я надеюсь от него услышать? «Давай переспим?». Думаю, что от этого ему будет намного больнее, чем от попыток что-либо вспомнить, вопреки запрету доктора.

— Моя мама часто читала мне в детстве басни Эзопа. Моя любимая была про Лису и Журавля. А сейчас я ужинаю с лисой.

Я улыбнулся:

— И наслаждаешься каждым кусочком. Поверь мне, я не собираюсь как-то обманывать тебя, чтобы съесть твою еду. Клянусь.

— Зачем он сделал это?

Неожиданная смена темы сбивает меня с толку:

— Мой дядя?

Он кивает и морщится:

— Постоянно забываю, что не стоит так делать.

Я ругаю себя за то, что разочарован тем, что он решил поговорить о деле, а не попытался снять сексуальное напряжение между нами.

— Мой дядя ненавидит меня, впрочем, ничего нового. И я действительно не знаю, почему он решил прийти за мной именно сейчас.

— Ты знал, что он жив?

— Догадывался, но у меня не было доказательств.

Я отвожу взгляд от коробки с лапшой и замечаю, что он пялится на меня. Он смущенно отворачивается и начинает теребить пальцами одеяло, которое лежит на его ногах:

— Расскажи мне, что ты знаешь о своих кузенах, — произносит он своим я-профессиональный-коп голосом. И почему это меня заводит?

«Потому что ты сразу представляешь, как нагибаешь его, стягиваешь с него полицейскую форму и «берешь закон в свои руки».

— Это для протокола? — от возбуждения мой голос звучит хрипло.

В течение нескольких секунд он изучает меня. Как коп, не как любовник.

— Я на больничном, так что забудь про протокол.

— Но ты намерен использовать то, что я расскажу, когда вернешься на работу.

— Ты хочешь, чтобы твоего дядю посадили?

— Да, конечно, но…

— Ты не доверяешь копам, — сейчас он гораздо более наблюдателен, чем перед тем, как поел. Возможно, он возвращается в норму.

— Копы — черт, да большинство людей — не доверяют лисам.

— А мы должны? — спрашивает он. Он смотрит на меня, и я знаю, он пытается прочитать меня, понять, что у меня на уме. Я поднимаю уже пустые коробки от лапши и ухожу на кухню, чтобы избежать его пристального взгляда.

— Дай мне день или два. Я соберу информацию для тебя, — Я что, действительно только что это сказал? Подписался на работу с копами?

«Ты просто хочешь справедливости. И да, к тому же, ты хочешь его».

— Только не делай глупостей, — говорит Сайлас.

Я поднимаю бровь:

— Сказал тот, кто сейчас должен находиться в больнице.

— Я… Я просто не люблю больницы, ясно?

— А кто любит?

— Полагаю, никто. Кроме того, у меня есть плохие воспоминания, связанные с больницей.

Я молчу, позволяя ему решить, рассказывать мне или нет.

Он ложится головой на подушки, лежащие на подлокотнике дивана. Я уже собирался спросить, в порядке ли он, и нужны ли ему еще обезболивающие, когда он заговорил:


— Когда мне было восемнадцать, меня избили несколько парней потому, что я гей. Я отбивался, как мог, но их было трое, и я попал в больницу. Как только меня приняли и определили в палату, моя медсестра сказала, что я сам виноват, что, если бы я был мужчиной, этого бы не произошло.

Волна гнева охватывает меня:

— Да как она посмела? А ты что ответил?

— Я не мог ответить, у меня была сломана челюсть.

— Это…— он был уязвим, и тот, кто должен был заботиться о нем, унижал его.

— Ужасно? Да.

— Если бы я знал, я бы…

— Что? Сам бы меня лечил?

— Я бы попытался. Или же поехал бы с тобой.

— Но ты едва знаешь меня.

Я хотел найти ту медсестру и парней, что избили Сайласа, и разорвать их в клочья:

— Никто не заслуживает такого обращения.

Он улыбается, и его лицо становится таким милым и юным:

— Спасибо.

Я борюсь с желанием обнять его. У меня раньше никогда не было таких порывов. Лисы не созданы для нежности. Но все, чего я хочу, заключить его в объятья и никогда не отпускать.

«Черт!». Еще не прошло двадцати четырех часов с тех пор, как он вошел в мой ресторан и случился взрыв. Произошедшее просто выбило меня из колеи. Обычно я сбегаю от парней, желающих начать со мной встречаться, так быстро, как могу. Но сейчас сбежать — последняя вещь, что я хотел бы сделать. Уверен, я вернусь в норму после того, как разберусь со своим дядей.

«Но ты захотел Сайласа задолго до появления дяди. Заткнись. В первый раз, когда ты увидел его…».

— Я рад, что ты не остался в больнице. Тебе что-нибудь нужно?

— Мне нужна информация.

— Ты хочешь информации.

— Нет, я… Я хочу быть детективом, хочу доказать, что я полезен и могу помогать с раскрытием дел. Несправедливо. Чтобы тебя повысили до детектива, нужно отслужить в полиции, как минимум, два года, и я давно отслужил их. Но все еще остаюсь офицером.

Я внимательно его изучаю:

— Сколько тебе лет?

Он смотрит на меня:

— Мне двадцать пять.

Из-за своей внешности, он выглядит на девятнадцать. Удачливый придурок, не так ли?

— Так ты хочешь выяснить, что происходит, чтобы впечатлить Дэнверса.

— Я… да.

— Я разнюхивал рядом с домом моего старшего кузена.

— Ты имеешь в виду, буквально разнюхивал, да? Ну, как лис.

Я улыбаюсь:

— Да, именно так. И еще немного поохотился. Поймал кролика на обед. Это проще, чем готовить дома, но, я полагаю, ты не хочешь слышать об этом.

Он очень старается не казаться удивленным. Это забавно.

— Я выясню что-нибудь для тебя, — или умру, пытаясь. Пожалуйста, пусть лучше первое.

— Ты не должен рисковать собой ради меня. Я не это имел в виду, когда просил помочь.

Он стоит гораздо больше, чем кто-либо или что-либо, и я бы убил ради него:

— Я подвергаю себя опасности каждый день из-за образа жизни, который я выбрал, фактически, бросая вызов своей семье. И недавно ты убедился в этом.

— Твой дядя попытается снова, не так ли?

— Я бы ответил, если бы знал точно, чего он хочет — припугнуть меня или убить. Я думаю, что случай в ресторане был просто предупреждением. Ему что-то от меня нужно.

— И если ты не дашь ему то, чего он хочет…

— Тогда он, возможно, попытается меня убить. Начну беспокоиться тогда, когда это произойдет. Сейчас еще не время, — Сайлас хотел возразить, но я жестом прервал его, — Преступная деятельность моей семьи преследует меня всю мою жизнь. Я привык рисковать.

— Тебе нужен кто-то, кто сможет тебя защитить.

— И это человек будет тоже подвержен опасности. Я этого не хочу.

Сайлас хмурится:

— Черт, ненавижу быть бесполезным.

— Даже если бы у тебя было разрешение доктора, я бы никогда не позволил тебе противостоять моей семье ради меня, потому что: во-первых. Тебя итак чуть не убили. Во-вторых. Тебя бы могли выгнать с работы. В-третьих. Я работаю один.

— Ты кто, Бэтмен что ли?

Я фыркаю:

— Вряд ли. Разве что, какой-то умник решил назвать крыланов летучими лисами, хотя мы вообще никак не связаны.

Он засмеялся, но потом затих:

— Просто будь осторожен. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

У меня защемило в груди. Я хочу — нет, мне необходимо — поцеловать его.

— Я должен идти.

Сайлас резко садится, его лицо опять становится бледным:

— Черт, голова кружится. А я-то думал, мне стало лучше.

— Ты уверен, что справишься сам?

— Да, я… да.

— Я могу позвонить доктору или еще кому-нибудь, чтобы они приехали и присмотрели за тобой.

— Зачем? Никто не будет нянчиться с копом, нашедшим приключения на свою задницу.

— Моя подруга будет. Она оборотень, но…

— Я не имею ничего против оборотней. Джейсон, Вулф и Натали — лучшие люди, которых я когда-либо знал, да и ты, кажется, не так уж плох.

Его застенчивая улыбка творит нечто странное со мной. Я отвечаю ему лучшим лисьим оскалом, на который только способен:

— Не позволяй своему мнению обо мне измениться.

Он пытается встать. Я поддерживаю его под локоть, но он отталкивает мою руку.

— Мне нужно в туалет.

— Позволь мне хотя бы помочь тебе дойти до ванной.

— Ладно, — его голос дрожит, и я понимаю, что сделаю что угодно, чтобы защитить его. Меня не волнует, что он коп, или что его прислали допросить меня. И я не собираюсь разбираться со своей семьей законным путем. Хотя, я не считаю их своей семьей. Я создал свою собственную семью. Большинство из них работает в ресторане, еще несколько ребят ходили со мной на бизнес курсы, а теперь и Сайлас стал частью моей семьи.

Стоп. Какого черта я говорю? Отношения не могут завязаться так быстро, мы даже для дружбы мало знакомы. К тому же…

Сайлас дрожит, и я понимаю, что его кожа слишком холодная для человека. Я помогаю ему пересечь его маленькую квартиру:

— Давай я позвоню моей подруге Люси.

— Доктор-оборотень?

— Ага.

Мы доходим до ванной, и он отвечает:

— Ладно.

— Правда? — я ожидал, что он будет протестовать.

Он поворачивается и смотрит на меня, и мое сердце скачет, будто я подросток, охваченный первой влюбленностью.

— Я бы хотел, чтобы ты сделал это? — произносит он низким, с придыханием голосом.

— Сделал что?

— Поцеловал меня.

— Саааааайлас, — стону я.

— Прости, но…

— Я почти сделал это, — перебиваю я его. «Я об этом пожалею».

Он улыбается:

— Правда?

— Я бы хотел сказать, что остановил себя потому, что ты был ранен и находился в полубессознательном состоянии, но это не так. Бет, мой менеджер, вошла и застала нас.

Он прислоняется к дверному косяку, его губы приоткрываются, а глаза темнеют.

«Нет. Нет. НЕТ». Я не стану его целовать, пока он находится под воздействием сотрясения и обезболивающих. Или стану? О, черт.

Я касаюсь его губ своими. Едва ощутимый поцелуй.

Он ахает. С небольшим придыханием. Чертовски эротично. Мне нужно еще.

Он протягивает руку и зарывается пальцами в волосы у меня на затылке, притягивая меня к себе. Я не могу больше сдерживать себя.

И я целую его по-настоящему, пробуя его на вкус, вкушая его, скользя языком между его приоткрытых губ. Я обнимаю его за талию и прижимаю его крепче к себе, чтобы дать понять, как сильно я нуждаюсь в нем. Черт! Что я делаю? Он не мог самостоятельно встать пару минут назад. Я отрываюсь от него, и мы смотрим друг на друга, прерывисто дыша.

— Скажи, что это реально произошло.

— Это произошло, — мой член абсо-блять-лютно в этом уверен, — Это было глупо, но это произошло.

— Глупо? — он выглядит уязвленным.

— Черт, я не это имел в виду… Это было горячо. Господи, очень горячо, но ты болен и…

— Я понимал, что делаю.

— Ты даже не был уверен, что это правда произошло.

— Дело не в сотрясении. Просто, такие парни, как ты…

— Даже не думай говорить мне, что полагал, что я не обращу на тебя внимание. Ты хоть понимаешь, насколько ты привлекателен?

Он фыркает:

— Ты же это несерьезно.

— Я абсолютно серьезно. Твоя кожа. Твои волосы, — я протягиваю руку и зарываюсь пальцами в его густые светлые волосы. Они такие же мягкие, какими выглядят, — Ты чертовски великолепен.

Он облизывает губы. Я до сих пор ощущаю их вкус.

— Ты в порядке? Справишься сам? — я жестом указываю на дверь ванной.

— Оу… Да. Я в порядке. Но я хотел бы…— задумчивое выражение его лица вызывает у меня эмоции, которые не должно вызывать.

— Слушай, все, что между нами происходит — просто безумие, но я знаю, что мы когда-нибудь сорвемся, поэтому предупреждаю тебя, мы переспим только тогда, когда ты полностью восстановишься, — он резко вдыхает, а его глаза расширяются, — Давай. Делай свои дела. Потом я помогу тебе лечь на диване или на кровати, — я молюсь, чтобы он выбрал диван, потому что, если он выберет кровать, я не смогу обещать, что сдержу свои низменные инстинкты.


Глава 5. Сайлас


Прошло уже три дня с тех пор, как Люк появился на пороге моей квартиры, и от него все еще нет вестей. Какого черта я не спросил у него номер?

«Потому что ты был слишком занят, проверяя пределы его самообладания и, фактически, умоляя его поиметь тебя».

Я игнорирую этот раздражающий, критикующий меня голос. По крайней мере, мне стало лучше. Его подруга, Люси, навестила меня и дала какие-то лекарственные травы, которые помогли мне больше, чем таблетки, выписанные врачом. Теперь я могу сидеть без помутнения в глазах или использовать свой ноутбук, не испытывая при этом жуткой головной боли. И это хорошо, потому что я собираюсь найти информацию о Люке и его семье. Это единственное, что я могу сделать, чтобы не сойти с ума.

Все, что я знал о Люке, когда Дэнверс послал меня допросить его — кроме того, что он горяч, как ад, и готовит лучшую курицу в городе — было то, что он связан с лидерами преступной группировки. Его кузены были недавно арестованы после случая с одним молодым человеком, находящимся под защитой парня лейтенанта Моррисона, Брендона. Но их выпустили под залог.

Я удивлюсь, если Брендон согласится поговорить со мной. Даже то, что я просто спрошу у него об этом случае, может стать причиной неприятностей с лейтенантом, ведь я пока на больничном. А проблемы с ним мне совсем не нужны, если я собираюсь стать самым молодым детективом Адайрсвилльского Отдела Полиции (АОП). Я мог бы свалить все глупые вопросы на последствия сотрясения или действия лекарств, но не буду. Хотя какую-то часть меня не волнуют возможные неприятности. Эта часть меня устала быть парнем, который всегда следует правилам.

Так или иначе, я собираюсь спросить о кузенах Люка, чтобы помочь ему — и Дэнверсу — разобраться с семьей Люка. Думаю, что Люк, как он и сказал, непричастен к делам его кузенов. Иногда нужно просто довериться своей интуиции.

Я звоню Брендону, но он не берет трубку. Обычно, в это время ночи он в своем клубе «Движение». Только от мысли о грохочущей музыке моя голова начинает болеть. Полагаю, что лучше будет поискать что-нибудь в Интернете.

Мой телефон зазвонил, когда я читал об аресте трех лис-оборотней, детей Оскара Редтэйла. Изначально их обвиняли в убийстве первой степени, краже, вождении в пьяном виде и лихачестве, а также в нападении, но формально обвинения были сняты — иными словами, судья был подкуплен — и им будут предъявлены обвинения в других преступлениях. (Прим. переводчика: Убийство первой степени — в законодательстве США — особо тяжкой преступление). Я беру свой телефон. Это Дэнверс. Лучше бы ответить.

— Биксби.

— Плохие новости. Мы взяли твоего мужчину, который вломился в дом его кузена.

— Моего мужчину? — спрашиваю я, хотя знаю, что он говорит о Люке.

— Люка Редтэйла. Помнишь его? Я слышал, он приходил к тебе как-то раз. Ночью.

Мой пульс ускоряется, а головная боль заставляет лечь на диван. Я не принимал сегодня ничего сильнее ибупрофена, но это хорошо. Сейчас мне пригодится ясная голова.

— Мне нужно было спросить у него об инциденте, — объясняю я, — Я до сих пор ничего не могу вспомнить, и это просто сводит меня с ума.

— Твой доктор сказал…

— Будто бы ты стал слушать своего доктора, — о, черт. Я зря это сказал. Этим я пересек черту. Если я буду позволять себе подобное, меня выгонят с работы без разговоров.

— Простите, сэр.

— Конечно, я бы никогда не слушал чертовых врачей. Но мне не нужны калеки. Это не означает, что я настаиваю, чтобы ты следовал предписанию врача, просто мы нуждаемся во всех полицейских. И тебе лучше поправиться как можно скорее.

— Да, сэр, — легче сделать вид, что я согласен с ним, чем спорить или игнорировать.

— Так все, что вы делали с мистером Редтэйлом, это разговаривали об инциденте?

— Эм… Да, именно, — Боже, я самый плохой лжец в мире.

— Ты пытаешься потерять работу? Если да, то продолжай в том же духе и достигнешь свой цели.

— Нет, сэр. Я люблю мою работу. На самом деле, я…

Дэнверс нетерпеливо произносит:

— Что?

— Я хочу стать детективом, сэр.

Он присвистывает:

— Так рано? — удивительно, но в его голосе нет издевки.

— Да.

— Тогда поймай и арестуй чертовых подозреваемых.

— А он является подозреваемым? — интересно, я смогу оправдать свой нахальный рот сотрясением.

— Я же отправил тебя допросить его.

— Это так, но мы обычно допрашиваем членов семьи, даже если нет причин полагать, что они непричастны.

— Насколько я могу судить, Люк далек от звания законопослушного гражданина, но он порядочный человек, и он, благодаря своей глупой попытке провести собственное расследование, он стал еще более причастен к нашему делу.

— Сэр, я не сплю с ним. И даже если бы хотел, мое состояние в ту ночь, когда он навещал меня, не позволило бы мне.

Дэнверс вздыхает:

— Я забыл, как медленно восстанавливаются люди.

— Да, мы слабаки по сравнению с вами, — Какого это, не быть человеком? Быть практически неуязвимым и бессмертным? Не думаю, что хочу это знать.

— Сотрясение повредило твой мозг сильнее, чем я предполагал? Обычно ты не такой язвительный.

Да что со мной такое?

— Возможно, сэр. Знаю, звучит странно, но я не чувствую себя собой.

— Ты уж постарайся вернуться в строй как можно скорее. Я заеду, чтобы узнать больше о характере вашей с Люком беседы.

— Я могу прийти…

— Нет, ты останешься дома.

Я провожу время, пока ожидаю Дэнверса — и, возможно, моего отстранения от дела — в попытках раскопать информацию о делах кузенов Люка, несмотря на то, что это последнее, что Дэнверс хотел бы, чтобы я делал. Ну, не считая общения с Люком. Этого он хочет еще меньше. Кстати, кузены Люка весьма неприятные личности.

Я смотрю на наручные часы. Дэнверс будет здесь в любую минуту. Я закрываю ноутбук, оставляю его на кровати, а сам усаживаюсь на диван. Я начинаю переключать каналы, так что, когда он придет, то увидит, как я просто отдыхаю и смотрю телевизор.

«Держи свой рот закрытым, и пусть он говорит».

Я ведь смогу сделать это? Я не знаю, что со мной было не так во время разговора по телефону. Обычно я сама порядочность и послушание. Может, я просто устал быть чертовски правильным, вечно подлизываться, изображать само очарование. И все же, мне стоит держать себя в руках при Дэнверсе. Он не всегда-следую-правилам парень, но могу оттолкнуть его своим поведением.

Дэнверс стучится лишь раз и входит в мою квартиру. Видимо, Джейсон дал ему свой ключ.

— Разве я не должен пригласить тебя? (Прим. переводчика: Герой имеет в виду легенду о том, что вампир не сможет попасть в дом, если его не пригласить войти.)

— Пригласить меня? — отвращение на его лице заставляет меня улыбнуться, — Чему они учат вас на этих сверхъестественных курсах, преподаваемых в академии?

Я знаю, что это устаревший фанатичный бред:

— К черту курсы.

— Вам, наверное, говорили стрелять в нас каждый раз, когда видите нас.

Я пожимаю плечами:

— Да, говорили нечто подобное.

— Биксби, ты хороший коп, который совестно выполняет свою работу. На тебя никогда не жалуются. Ты очень активный. Но есть правила, которые нельзя нарушать.

Я киваю и радуюсь, что это не вызывает тошноту.

— Я пришел сюда, потому что хочу поговорить с тобой без лишних ушей. Мне нужно, чтобы ты был честен со мной. Я не буду отчитывать тебя, но если я снова поймаю тебя на приятельских отношениях с подозреваемым, мне придется донести на тебя. Понимаешь?

— Да, сэр.

— К тому же, не проси больше Натали помочь тебе нарушать правила, любые правила, установленные полицией из АОП или врачами.

— Да, сэр, — отвечаю я, глядя на свои ноги. Я чувствую себя, как пристыженный школьник, хотя, мои учителя не были вампирами.

Дэнверс улыбается:

— Я знаю, что она сама настояла на том, чтобы помочь тебе, но ни Вулф, ни я не хотим вовлекать ее в это.

Никто, кроме лейтенанта Моррисона не осмеливается спорить с Вулфом или Дэнверсом.

— Да, сэр.

— Я не знаю, что на меня нашло во время телефонного разговора, — кстати, в реальности Дэнверс страшнее, чем когда говоришь с ним по телефону.

— Ничего, мне понравился твой острый язык, — если бы я не знал, как безумно Дэнверс любит Джейсона, то подумал бы, что он флиртует со мной, что встревожило бы меня больше не потому, что он вампир, а потому, что он довольно привлекателен, — Я хочу знать все, что Редтэйл сказал тебе.

— Все?

— Не стесняйся вставлять непристойные подробности.

Мое лицо заливает жар. Я запинаюсь при первых словах, но рассказываю ему все, что он должен знать. По крайней мере, я смог умолчать об интимных подробностях. Например, о том, как крупное достоинство Люка вжималось в мое бедро, или о том, как нежно он касался меня. Или как он поглаживал большим пальцем мою талию, пока целовал… Я чувствую себя предателем, пока рассказываю Дэнверсу, что Люк решил собрать для меня информацию.

Если бы я говорил с незнакомым мне детективом, то не стал бы этого упоминать. Что это говорит обо мне? Я был преданным копом последние два года. Я верю в справедливость, в всегда-говори-правду-и-ничего-кроме-правды правило, но я почти солгал ради Люка, парня, которого я едва знаю, который, наверняка, не даст мне ничего, кроме одной-двух ночей. Если бы я только мог оправдать свои действия последствиями сотрясения.

Я доверяю Дэнверсу. Если Люк соврал мне, и он связан с бизнесом его семьи, то я должен буду арестовать его, но если он не причастен, то я не позволю Дэнверсу повесить на него другое преступление просто потому, что у него нет оснований для ареста Люка или потому, что Люк — лис.

— Спасибо, — говорит Дэнверс, — Я пойду поговорю с этим идиотом. Если он расскажет, что смог разузнать, я сниму с него обвинения в проникновении со взломом. Последнее, что меня волнует, это неприкосновенность домов всяких ублюдков, но я не могу сделать вид, будто ничего не случилось. Ему повезло, что в него не стреляли или того хуже.

— Хуже? — я действительно хочу знать, что может быть хуже?

— В преступных кругах ходят слухи, что кузены Люка и их свора запирали нарушителей-волков в клетках и почти не кормили их. В конце концов, заключенные становились дикими и свирепыми.

— О Господи, они просто больные ублюдки! Это…— из-за нахлынувшего на меня ужаса, я не могу подобрать слов.

— Да, они такие, но сложно найти кого-то, у кого хватит смелости им противостоять и положить этому конец. Если мы сможем прижать этих подонков, то, возможно, сможем помочь волкам, если они еще не одичали окончательно.

Раньше, до того, как я стал копом, я бы задался вопросом, как, черт возьми, этим лисам удается избежать наказания за все свои деяния, но сейчас я могу ответить на этот вопрос. Из-за нехватки полицейских в штате, из-за подлых копов и чиновников, из-за людских предрассудков, удивительно, что закон хоть что-то значит в наши дни. Любое преступление, которое не касается людей напрямую, попросту игнорируется.

Суды завалены делами, так что легко просто подкупить судью, и обвинения исчезнут. Такие люди, как кузены Люка, просто выплачивают залог и выходят на свободу, чтобы вернуться к прежнему образу жизни, и их, скорее всего, вы никогда не увидите за решеткой.

— Джейсону или мне зайти позже, чтобы проверить тебя? — спрашивает Дэнверс.

— Нет, я в порядке.

— Не забывай, ты на больничном. Это означает, никакой работы. Ты не опрашиваешь подозреваемых, не ищешь новые улики, не раскапываешь прошлое Люка.

Вампиры могут читать чертовы мысли? Я так не думаю.

Дэнверс прищуривается и смотрит на меня:

— Тебе повезло, что ты так дорог Джейсону, иначе я бы отстранил тебя от дела не только по медицинским причинам. Держись подальше ото всех, кто замешан в этом, кроме меня. Отдыхай, поправляйся, и я снова верну тебя в строй. Но если я только заподозрю, что ты собираешься лечь в постель с Люком…

— Я никогда не говорил, что…

— Тебе ничего не нужно говорить. Он горяч, и он всегда получает то, что хочет.

— Я думал, ты не знаком с ним.

— Я знаю его, и знаю парней его типа, — отвечает Дэнверс.

— Спасибо за предупреждение, мамочка.

— Твоя дерзость вернулась, — с улыбкой говорит он.

— Я не буду вмешиваться в дело, — не буду? Я не уверен, что смогу.

— Хорошо. Мне плевать кого ты трахаешь в свободное от работы время, но если это создает проблемы, тебя уволят. Я не хочу терять еще одного новобранца.

Дэнверс уходит раньше, чем я придумываю, что ответить. Это же был комплимент, да?

Расследование зовет меня. Я должен узнать, что провоцировало нападение на ресторан «У Фокси». Каждый сделанный мною шаг от двери к дивану отдается болью в моем мозгу. Головная боль вернулась, будто предостерегая, что это плохая идея.

«Отдыхай, поправляйся, и я снова верну тебя в строй».

Я игнорирую свою совесть и головную боль, открываю ноутбук и продолжаю раскапывать информацию. Я прокручиваю всплывшую страницу, но она, кажется, совсем не связана с делом. Натыкаюсь на фото с мероприятия по сбору средств и… Стоп. Это Люк?

Это он. Но что он делает на вечеринке, организованной его кузенами? Он сказал мне, что не связывался со своей семьей годами, но он тут, на фото, сделанном меньше года назад, одетый в смокинг — который, святые угодники, очень ему идет — и держащий бокал с шампанским.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Люк все же работает с ними? Ресторан — часть их бизнеса? Я действительно настолько наивен? Может он и чертовски горяч, но, как я уже говорил, я вечно выбираю не тех мужчин.

«У Фокси» снова открыт. Скорее всего, он там. Нужно связаться с ним».

Нет. Дэнверс узнает. Я уверен, у вампиров нет и половины способностей, что предписывают им люди, но как тогда Дэнверс всегда узнает то, что не должен знать.

Мой живот урчит. Как давно я ел? Тот факт, что я спрашиваю себя об этом, предполагает, что довольно давно. Я закрываю ноутбук и встаю. Мне требуется пара секунд, чтобы восстановить равновесие, зато я уже могу спокойно передвигаться по квартире.

Я открываю морозильник и нахожу несколько замороженных буррито и почти пустую банку с мороженым. Мой живот ясно дает понять, что съесть это будет плохой идеей. На следующей полке нахожу гамбургер с ветчиной и сыром. Не самый лучший вариант, но, все же, лучше, чем ничего. Разогреваю его в микроволновке. Пока жду, я поглядываю на телефон. Я должен позвонить в ресторан, просто чтобы увидеть Люка.

Я беру телефон и верчу его в руке.

«Положи его и позволь Дэнверсу со всем разобраться».

В этот раз я позволяю своей совести взять верх. После ужина я устраиваюсь на диване, потому что он ближе, чем моя кровать, а я так устал. Я пялюсь в черный экран телевизора и пытаюсь понять, смогу ли бодрствовать достаточно долго, чтобы посмотреть что-нибудь.

Я подпрыгиваю, когда звонит мой телефон. Я не узнаю номер, но беру трубку.

— У меня есть информация. Она еще нужна тебе? — это Люк.

«Скажи ему позвонить Дэнверсу». Это будет правильно, но я не хочу, чтобы он вмешивался.

— Сайлас? Ты там?

— Да, я тут. Ты уже поговорил с Дэнверсом?

— Да, вампир и его команда только что закончили допрашивать меня.

— Так он не арестовал тебя?

— Нет, я предоставил ему достаточно сведений, чтобы он отстал от меня.

— Дэнверс хороший парень и очень честный.

— Да, я это уже понял. Так что, ты хочешь поговорить?

«И что я должен ответить? Скажи ему, что не можешь рисковать своей работой. Еще не поздно прекратить общение».

Нет, уже поздно. Поздно стало в ту минуту, когда Люк толкнул меня под прилавок. Прилавок?

— О Господи, я вспомнил.

— Твои воспоминания вернулись? Полностью? — судя по голосу, он взволнован этим почти так же, как я.

— Не все, по крайней мере, я так думаю. Я вспомнил, как ты пытался спрятать меня под прилавком, — еще я помню ощущение его тела на моем, укрывающего меня от взрыва. Но все остальное по-прежнему покрыто дымкой, — Так ты хочешь приехать?

— Да, но мне нужно закончить дела в «У Фокси», но я буду у тебя меньше, чем через час.

— Ладно.

Он вешает трубку, и я обнюхиваю себя и морщусь. Черт, я воняю. Как плохо от меня пахло три дня назад? Удивительно, что у Люка возникло желание меня поцеловать.

Я иду в душ. У меня кружится голова. Сегодня я слишком мало ел и спал. По крайней мере, если я поскользнусь и упаду, это избавит меня от нужды выбирать между работой и горячим оборотнем, который, возможно, хочет просто переспать со мной.

К тому времени, как я выхожу из душа, я устал, словно пробежал марафон в 10 миль. (Прим. переводчика: чуть больше 16 км) Хотя сейчас от меня не пахнет, как от заводских нечистот. Я принимаю четыре таблетки ибупрофена. Мне нужно что-нибудь посильнее, но я не хочу, чтобы мой разум был затуманен лекарствами во время встречи с Люком.

Одному Богу известно, что я могу сделать с ним или, что еще лучше, позволить ему сделать со мной под их влиянием. Только его самоконтроль и моя боль удержали нас от секса в ту ночь. Я чувствовал, как его твердый член терся о мой, и это было восхитительно. Если бы я не боялся, что умру от головной боли, то упал бы перед ним на колени и отсосал бы ему, как только бы он оторвался от моих губ.

Но что, если он не тот, кем кажется? Что, если он погряз в этом так же глубоко, как и его кузены — нелегально продает оружие, мучает волков, убивает каждого, кто преградит ему путь? Должен ли я рассказать ему о том, что нашел? Дэнверс был бы зол, как черт, если бы я сделал это.

Другое воспоминание вспыхивает в моем мозгу. Люк смотрит на меня. В его глазах — голод. Он похож на лиса больше, чем когда либо, будто я жертва, пойманная им, охотником. Его рот в дюймах от моего, и я тянусь к нему, глажу его щеку. Его кожа такая теплая.

Это происходило. Я уверен. Это не туманный сон или фантазия.

Стук в дверь прорывается в мои мысли.

— Сайлас! Это Люк.

— Секунду!— я иду — медленно, очень медленно — к двери и впускаю его.


Глава 6. Люк


Когда Сайлас открывает дверь, все, что я могу делать, это только смотреть. Он только что вышел из душа. Его белая футболка плотно обтягивает его торс в тех местах, где он еще не успел высохнуть. Штаны низко сидят на его узких бедрах. Если бы мне пришлось угадывать, то я бы сказал, что под ними ничего нет. Черт. Я поклялся себе не трогать его. Я просто хотел рассказать все, что мне удалось узнать, но...

Да. У меня проблемы.

— Я не должен быть здесь. Дэнверс предупредил меня, но я обещал тебе раздобыть информацию. Я дал тебе слово.

— Да, — кивает Сайлас, — Меня он тоже предупреждал, но я сегодня немного безрассуден.

Насколько я могу судить, он стал безрассудным после нашей встречи, но он уже большой мальчик, и это уже его выбор — играть или не играть по правилам. Мне не нужен кто-то, кого я бы испытывал потребность защищать, или кто-то, кто бы вызывал у меня чувство вины.

— Хочешь пива? — спрашивает Сайлас, когда я вхожу.

— Да, было бы замечательно.

Он нервничает, и, когда он идет на кухню, до меня доносится запах его беспокойства. Он протягивает мне бутылку через барную стойку, а сам кладет на нее локти, оставаясь вне пределов мой досягаемости. Наверное, так лучше для нас обоих.

— Мои кузены перенесли свой главный штаб — место, где происходит продажа оружия и особо важные сделки — сразу после «смерти» моего дяди, — я изображаю пальцами кавычки при слове «смерть», и Сайлас фыркает, — Я выяснил, что теперь они базируются в доме Гэрри на озере — старшего из кузенов — но, как тебе уже известно, мне не удалось попасть внутрь.

— Тебя поймали на взломе.

— У чертового ублюдка был какой-то новый вид системы безопасности, который я не смог отключить, так что копы приехали быстрее, чем мне удалось пробраться в дом. Мой дядя был там, я чувствовал его запах.

— Как ты можешь быть так уверен в этом?

— У лис нет обоняния собак или медведей, но мы точно можем сказать, кто из нас был где-то, если поймаем его запах, но не то, чтобы это приняли бы как доказательство в суде.

На лице Сайласа появляется гримаса отвращения:

— И почему способности оборотней не признают доказательствами в суде?

Я закатываю глаза.

— Не думай, что это все, я узнал еще кое-что.

— Но как?

Я теряю нить разговора, засмотревшись ему в глаза. Они зеленые и такие яркие, и я хочу смотреть в них, видеть, как они расширятся, когда буду входить в него.

— Эм… Наверное, будет лучше, если я не буду говорить тебе этого.

— А Дэнверсу ты сказал?

— Я поделился информацией, но не способом ее выяснения.

— И он не настаивал рассказать больше?

— Ему нужны мои кузены, и он готов заключить со мной «союз», только бы поймать их. Я не могу соблюдать все законы, но по сравнения с ними, я святоша.

— Будь осторожен. Я не хочу, чтобы тебя арестовали.

— Я тоже, но я не могу это просто так оставить. Они что-то затевают. Что-то крупное.

— Сделку?

Я качаю головой:

— Не думаю. У меня предчувствие, что это гораздо больше, чем сделка. Я думаю, что они собираются объединиться с другой преступной группировкой. Я поймал сильный кошачий запах у дома Гэрри. Запах котов-оборотней. У нас никогда не было союзников-кошек, но их запах и метки повсюду на территории моих кузенов. Я уверен, кузены не стали бы с этим мириться, если бы они не организовали союз.

Он хмурится, и мне нравится, как при этом морщится его нос. Черт подери, я так далеко зашел в общении с ним.

— Ты думаешь, твоя семья предаст котов?

— В их мире нет понятия «предать». Либо используй и убей, либо будь убитым. Я думаю, что они пытаются притвориться беззащитными и слабыми, чтобы потом неожиданно напасть и захватить для себя дополнительную территорию.

— Территорию?

Я не хочу больше ничего ему говорить не потому, что я клялся, что пока я не причастен к семейному бизнесу, не буду на них стукачить. А потому, что Сайлас выглядит безобидным и наивным. Он бы не прожил двух лет, как коп в моем ужасном мире, и он бы… нет. Просто нет.

— Полагаю, речь о крупном куске города, — объясняю я, — Но, чтобы там не намечалось, я должен остановить это, даже если это означает, что я должен присоединиться к кузенам.

С лица Сайласа исчезают все эмоции:

— Скажи мне правду. Ты участвовал в них бизнесе каким-либо образом?

Я трясу головой:

— Сейчас — нет. Но… Я был подростком и… — я отворачиваюсь, чтобы не видеть разочарования, отразившегося на его лице, — Я выполнял поручения для моего отца и дяди, и меня тошнит, стоит лишь вспомнить об этом, но когда мне исполнилось двадцать, я ушел, и с тех пор не помогаю им.

Я снова смотрю на него и вижу, что он поглядывает на меня с опаской. Я чувствую запах страха и гнева. Он не верит мне. Какого хрена я сделал, чтобы заставить его думать, что я буду работать с этими ублюдками?

— Я нашел фото с приема, организованного твоим кузеном Гэрри меньше года назад. И ты на нем есть.

Черт. Надо как-то объясниться. Мне стоит сочинить историю или сказать правду — что не свойственно Редтэйлам?

— Люк?

— Хорошо. Я виделся с ними однажды, Гэрри или мой дядя попросили мне прийти. Ну, «попросили» не то слово. Они угрожали мне и людям, которые важны для меня, и мне пришлось согласиться, чтобы им казалось, что я прикрою их, что я связан с ними.

— И ты, как я полагаю, не рассказал об этом Дэнверсу?

— Нет.

— И ты надеешься, что я тоже не стану.

— Как тебе будет угодно.

— Люк, я хочу доказать, что ты невиновен.

Я смотрю на него. Он правда хочет помочь. Это написано на его лице.

— Как ты выпутался из этого? — спрашивает он.

Я провожу рукой по волосам. Я никогда и никому не рассказывал полную версию событий, и уж точно не собираюсь делать это сейчас. Если разворошить это сейчас, то я могу просто распасться на кусочки. Внутренне, конечно.

— Мой отец умер. В его завещании был пунктик, которой помог мне выпутаться. Видимо, он тоже хотел отойти от дел, как это имел наглость сделать я.

Он кивает:

— Ты еще легко отделался.

— Не могу сказать того же. Все думают, что я такой же подлый, как и другие лисы.

Сайлас хмурится:

— Ты не подходишь под этот чертов стереотип.

— Возможно, — пожимаю я плечами, — Видимо, в моем генном коде произошел какой-то сбой, и я родился с совестью. Когда я был ребенком, то не мог возразить ничего против действий моей семьи, иначе был бы избит или того хуже. Я ненавидел своего дядю, ненавидел то, что он делал. Ненавидел его жестокость. Я ненавидел, что он обворовывал других и даже хуже. Я не хотел наживаться на потерях других людей. У меня нет прекрасной истории о доброй бабушке, которая дарила мне любовь и заботу, или каком-либо другом человеке, кто был бы добр ко мне, я просто хотел делать людей счастливыми, и все, что я могу сделать для них сейчас, это готовить чертовски вкусную острую курочку.

Сайлас поджал губы, будто пытаясь не засмеяться. Я чувствовал, что его напряжение исчезло. Мои слова успокоили его.

— Над этим можно посмеяться. Примерная лиса в курятнике. Возможно, это стоит использовать, как маркетинговый ход. Это может привлечь людей в мой захолустный ресторанчик.

Сайлас обходит стойку и встает рядом со мной. Мне хочется притянуть его к себе. Я глубоко вдыхаю его запах.

Он кладет руку на мою.

— Я не… Я никогда… не думал о нем, как о захолустном.

— Спасибо, — слово выходит мягким и хриплым. Люди обычно думают обо мне гадости, просто потому, что я лис, и больше их ничего не волнует.

Он улыбается и поглаживает мою руку большим пальцем. Он делает это бессознательно? Он пытается меня успокоить?

— Меня с детства учили ненавидеть таких, как ты. Моя мама считает, что люди, которых сексуально привлекают оборотни, больные на голову. Но когда я лично познакомился с несколькими перевертышами, то понял, что они не такие, как мне говорили. Они были более человечными, чем многие биологические люди.

— Есть много превертышей, которые рады навредить другим.

— Да, это так, но…— он приближается ко мне еще на шаг, — Я не против вступить в связь с оборотнем.

— Хочешь быть оттраханным одним из них? — нет смысла пытаться завуалировать это выражение. Мы оба знаем, что хотим этого.

Он облизывает свои губы.

— Ага.

— Так ты никогда не…? — я качаю головой быстрее, чем остаток предложения выходит из моего рта, — Не отвечай.

— Нет, ты будешь первым, под кем я буду, — его взгляд натыкается на мой. Почему он выглядит так юно и невинно?

— Мы не должны.

— Я знаю, — отвечает он, в его голосе так много разочарования.

— Я думаю, мне лучше уйти.

— Или ты мог бы остаться на ужин?

Как на свидании. На свидании, которое не закончится постелью. Неа. Я не стану этого делать. Но я так хочу.

— Я мог бы приготовить спагетти, — предлагает он прежде, чем я успеваю ответить. Будет ли он так стараться мне угодить в постели?

Я качаю головой.

— Никакой готовки. Ты все еще не выздоровел.

— Тогда я мог бы заказать пиццу.

Если я не уйду прямо сейчас, то затащу его в кровать. Я бросаю взгляд на свои часы.

— Мне нужно пойти проверить забегаловку до закрытия.

— Ладно. Похоже, тебе и правда пора.

Я делаю несколько шагов от него. Почему, черт возьми, так сложно развернуться и уйти?

Я снова поворачиваюсь к нему.

«Не делай этого».

— Я хочу остаться, но не на ужин.

— Я знаю, — говорит он одновременно невинным и соблазнительным голосом. Это сводит меня с ума.

— Ты под обезболивающими? — спрашиваю я. Я должен убедиться, что он действительно понимает, что делает.

— Я принял только ибупрофен. Не хочу, что мой разум затуманился из-за лекарств.

— Хорошо, — киваю я, — Ты уверен?

Он снова проводит языком по губам, чем завоевывает полное внимание моего члена.

— Я хочу знать, какого это.

— Быть с оборотнем?

— Быть с тобой.

— Ебать!

— Именно, — он кивает.

Вдруг я понимаю, что он меня обыграл. Он не собирался готовить ужин. Он собирался любым способом заставить меня остаться. Он такой же хитрый, как и любой лис.

— Я знаю, что это рискованно. Но все и так уже думают, что мы переспали.

— И это хороший повод рискнуть?

— Нет.

— Тогда мы…

— Я не могу перестать думать о тебе. Вот повод рискнуть. Это и тот факт, что я дрочил сегодня утром, фантазируя о тебе, и делаю это не в первый раз.

Эти слова застают меня врасплох:

— Ты имеешь в виду…

— Я хотел тебя с тех пор, когда впервые увидел в «У Фокси».

Я не собираюсь сопротивляться ему, если он говорит такие вещи. Я хочу его, и я человек, который берет все, что хочет. Затем я ухожу.

Сайлас и я могли перепихнуться и разойтись, и никто бы никогда об этом не узнал. Но этого не произойдет. Потому что это, черт подери, не будет меня удовлетворять. Я не дам ему уйти и не уйду сам.

Я изучаю его. Его волосы немного завились на кончиках после недавнего душа. Щеки покрыты румянцем.

Он поправляет себя через штаны.

— Есть еще кое-что, — говорю я, уставившись на его пах.

— Да? — в его голосе проскальзывает неуверенность.

— Ты, возможно, уже это понял, но все же я скажу. Мне нравится быть главным в постели. Ты справишься с этим?

— Господи, да.

— Тогда снимай свои штаны.

Его глаза расширяются, но он делает, что я велел. И я был прав, он действительно не надел белье.

Я окидываю его долгим взглядом, надеясь заставить его извиваться от нетерпения.

— Ты создаешь впечатление хорошего мальчика. Но давай поговорим о лукавости. Ты ведь ненавидишь большую часть лисьего рода.

Он качает головой:

— Нет, ничего подобного.

— Но ты хотел ненавидеть, и это часть твой сущности.

— Я пытаюсь не показывать этого людям.

— Я рад, что ты не скрываешь это от меня. А теперь возьми свой член в руку и приласкай себя. Я хочу на это посмотреть.

Его лицо заливается краской. И почему это чертовски возбуждает?

Он обхватывает свой член рукой и ласкает себя медленными поглаживаниями. Вверх и вниз.

— Посмотри на меня, — требую я. Проходит несколько мгновений, и он, наконец, подчиняется, — Быстрее.

Он увеличивает скорость поглаживаний, и я делаю несколько шагов к нему. Я должен хорошо все видеть.

Его взгляд падает на мои губы. Я наклоняюсь, будто хочу поцеловать его. Наклоняюсь еще ближе, и его губы приоткрываются. Я хватаю низ его футболки и тяну наверх. Он отпускает свой член и поднимает руки, чтобы я мог снять ее с него.

Я швыряю футболку в сторону и делаю шаг назад:

— Продолжай.

В этот раз он даже не колеблется. Он гладит себя, а я наблюдаю, попутно рассматривая его обнаженное тело. Тонкая линия мягких светлых волос спускается от его пупка к широкому основанию члена. Я хочу облизать каждый дюйм его тела, но сделаю это позже. Я хочу заставить его изнывать от страсти прежде, чем прикоснусь к нему.

— Проведи рукой по своему телу. Начни с шеи. Затем по груди и животу и поласкай свои яйца.

Я прислоняюсь к стене, чтобы сдержать себя и не рвануть к нему. Не думаю, что он опытный соблазнитель, но его движения — самая эротичная вещь, которую я когда-либо видел.

Он щипает себя за сосок, когда проводит рукой по груди, и у него, как и у меня, от этого перехватывает дыхание. Затем его пальцы скользят по прессу. Он увеличивает темп поглаживаний, когда накрывает ладонью свои шары. Он закрывает глаза, пот проступает у него на лбу. Он скоро кончит, если я не остановлю его. Часть меня жаждет увидеть это, но другая, гораздо большая часть, хочет, чтобы это произошло только после того, как я глубоко войду в него.

— Остановись!

Он замедляет движения рукой, но не останавливается.

— Даже не думай кончить.

— Ты собираешься меня остановить? — с вызовом говорит он.

— Ты хочешь получить меня внутрь? — я знаю, что прерывать его сейчас чертовски грубо, но наслаждение от оргазма поможет притупить боль от вторжения.

Он отпускает свой член.

— Я… Я не знаю.

— Тебя заводит, когда я говорю тебе, что делать?

— Да, очень.

— Хорошо, потому что смотреть, как ты выполняешь мои приказы горячо, как ад. А теперь помоги мне избавиться от этой одежды.

Вместе мы избавляем меня от футболки и ботинок. Он расстегивает мои джинсы и стягивает их вместе с боксерами. Он стонет, пока снимает их, постепенно обнажая мой член:

— Я хочу попробовать тебя на вкус.

Я обдумываю, смогу ли выдержать ласки его рта.

— Тебе помочь дойти до кровати? И как проще всего тебе отсосать мне и не разбить при этом голову?

— Эм… Я думаю, если ты сядешь на кровать, а я опущусь перед тобой на колени.

Я беру его за руку и веду в спальню, гадая, что бы он сказал, если бы я отнес его туда на руках. Это мне составит мне труда, но большинству людей не нравится осознавать, насколько мы сильнее их.

Как только я сел, он устроился на коленях между моих ног:

— Я много раз представлял, как опускаюсь перед тобой на колени.

Я стону. Я тоже много раз фантазировал, как приказываю ему не шевелиться, пока я вгоняю член в его рот, и его вибрирующие стоны лишь усиливают удовольствие. В моих фантазиях я много раз брал его лицом к лицу, но не думаю, что смогу сделать это сейчас, не вызвав у него головной боли.

— Остановись, если боль снова вернется, ладно?

— Я не хочу останавливаться, — хмуро произносит он.

Я нежно беру его подбородок двумя пальцами и заставляю посмотреть на меня.

— Если я только подумаю, что мы делаем что-то, что причиняет тебе боль, то я уйду и никогда больше не вернусь к тебе.

Он тяжело сглатывает:

— Я… Я не хочу этого.

— Хорошо. Теперь отсоси мне.


Глава 7. Сайлас


Я увлажняю губы перед тем, как наклониться и направить рукой его член в рот. Я облизываю головку, пробуя предсемя, и мне нравится, как он вздрагивает от этого. Все мои фантазии об идеальном мужчине воплотились в одном человеке: он старше меня, любит доминировать в постели, оборотень и с рыжими волосами. Я скольжу губами вниз по его стволу, нуждаясь в большем. Я должен насладиться этим на случай, если Люк не захочет повторить. Я не буду пытаться превратить это в отношения. Люк не из тех, кто заводит постоянные связи. Я приму все, что он сможет мне дать, а потом, если он пожелает уйти, отпущу.

Я беру его глубже. Люк стонет и запускает пальцы в мои волосы. Я вздрогнул, когда его пальцы задели шишку у меня на затылке. Черт.

Он отпускает меня, и я отстраняюсь.

— Прости. Я не подумал. Совсем забыл об этом, — говорит он.

— Все в порядке, Просто…

— Я буду держать руки на кровати, ладно? Даже если это убьет меня.

Я улыбаюсь:

— Прости, что подвергаю твою жизнь такому «риску».

— Только не останавливайся, то, что ты делаешь необходимо для моего «выживания».

Я ухмыляюсь и снова беру его в рот, посасывая кончик и медленно вбирая его, пока он не погружается полностью.

— Сайлас! О, черт! Это…

Я держу его в глотке, пока могу дышать, а затем медленно выпуская наружу.

Я кладу руки на его бедра, пока облизываю его стержень. Я чувствую, как напряжены его мышцы. Он сдерживает желание толкнуться мне в горло. С его силой оборотня, он мог бы заставить меня сделать все, что ему угодно. Эта сила чертовски будоражит меня.

Я теряю способность мыслить, когда вновь глубоко вбираю его. Посасывая, кончиком языка скольжу по щелочке его головки, чувствуя на языке еще больше предсемени. Я беру свой член в руку и глажу себя, наслаждаясь звуками, которые издает Люк, пока сдерживает себя и позволяет мне задавать нужный ритм, хотя для него это, должно быть, весьма сложно.

— Остановись!— приказывает он.

Я нехотя отпускаю его и пытаюсь заставить комнату перестать вращаться. Я не могу позволить ему узнать, как затуманен сейчас мой разум, иначе он не трахнет меня.

— Так хорошо, — говорю я, облизывая губы.

— Ты не представляешь, насколько ты прав, но я хочу войти в тебя так глубоко, что ты не сможешь дышать.

— Святые угодники.

— Если я возьму тебя сзади, то не слишком тебя травмирую?

— Мне не важно, какую позу ты решишь выбрать, — даже если моя голова взорвется от этого, я не остановлю его.

— Сайлас, — рычит он.

— Со мной все в порядке, — наверное.

Мне удается забраться на кровать, при этом не упав, и это хорошо.

— Смазка? Презервативы? — в его голосе звучит нетерпение.

Я так измотан, что произнести хоть слово у меня получается лишь со второго раза:

— Нижний ящик.

Он дергает ящик комода так сильно, что полностью вытаскивает его, и все его содержимое падает на пол. Фаллоимитаторы, три вида смазки, вибраторы. Черт, я забыл их спрятать. Давненько никто не заходил ко мне.

Он поднимает большой дилдо с ребрышками и ухмыляется.

Я с трудом сглатываю:

— Я не…

— О, я думаю, ты будешь выглядеть замечательно с этой штукой в заднице.

Он хватает одну из бутылочек со смазкой — мою любимую, густую и стойкую, но не вязкую — полоску презервативов, в которой их, по крайней мере, шесть штук. Я знаю, что оборотням не требуется много времени на восстановление после оргазма, но какого черта он задумал?

Он берет подушку и укладывает меня на нее:

— Ляг так, чтобы тебе было удобно, и больше не двигайся.

Он наносит смазку на дилдо и проводит им по моему входу, затем кружит вокруг отверстия, прижимая дилдо к нему, но недостаточно сильно, чтобы войти в меня.

— Люк, — стону я, захлебываясь от отчаяния.

— Готов?

— Возьми меня, прошу.

Он слегка шлепает меня по ягодице:

— Замри и молчи.

Я хныкаю, не в силах сдержать себя.

— Черт, мне нравится этот звук, — произносит Люк.

Он убирает дилдо и вводит в меня один палец, затем второй. Я вцепляюсь в подушку подо мной так сильно, что руки начинают болеть, и борюсь с желанием начать толкаться в матрас, чтобы хоть как-то ослабить напряжение.

Люк убирает пальцы, и я снова чувствую кончик дилдо у своего входа.

— Я не уверен, что смогу принять его.

— Я буду действовать медленно. Если захочешь остановить меня, скажи «красный», а если захочешь, чтобы я замедлился, скажи «желтый», ладно?

— Хорошо.

Дилдо немного проскальзывает внутрь, и я пытаюсь вспомнить, как дышать:

— Эта штука чертовски большая.

— Но ты сам купил его.

— Да, но это было давно.

— Если бы это зависело от меня, то я бы вталкивал его в тебя каждый день.

Не дразни меня. Я могу только умолять тебя исполнить то, о чем ты только что говорил.

Он проталкивает фаллоимитатор глубже. Он такой толстый да еще эти чертовы ребрышки. Все, что я могу, это лишь извиваться и тяжело дышать.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Я … Я хочу твой член.

— И ты его получишь, но я хотел посмотреть на тебя с это штукой в заднице. Я хочу видеть, как ты будешь извиваться, пока я буду трахать тебя этим.

Я снова всхлипываю, а Люк стонет в ответ.

— Ты готов принять еще?

— Да, — мне немного больно, и я весь горю, но я хочу угодить ему. Люк вводит дилдо еще глубже, а затем почти выходит им из меня, но скользит обратно, от чего становится легче, но боль еще ощущается. Он повторяет это движение еще несколько раз, и я вдруг хочу принять его глубже. Люк толкает его глубже, и чертовы ребрышки задевают мою простату, — Черт! Черт!

— Тебе сейчас очень хорошо, не так ли?

— Если ты продолжишь в том же духе, то я скоро кончу.

— О-о-о, нет. Я не дам тебе кончить.

— Но…

— Ты кончишь тогда, когда я этого захочу, — в этот раз он вводит дилдо полностью, заставляя меня скорчится — от удовольствия, а не от боли.

— Сайлас. Я… — он полностью выводит из меня фаллоимитатор, и я чувствую себя чертовски пустым.

— Люк?

Он не отвечает. Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, и это движение отдается болью в моей голове. Его зрачки стали вертикальными, как у лисы. Он убрал руку с моего бедра и положил ее на матрас. Я смотрю на его пальцы и выдыхаю:

— Господи Боже, это что, когти?

— Я не причиню тебе вреда, — его голос более хриплый, чем обычно.

Мое сердце колотится. Это глупо, безрассудно, опасно, но мне плевать. Люк дрожит и не может отдышаться. Я сделал это с ним. Вид огромного дилдо в моей заднице сделал это с ним.

— Я знаю, что ты не станешь мне вредить.

— Ты мне доверяешь? — спрашивает он, — Я не стану винить тебя, если нет.

— Я доверяю. Не знаю, почему, но доверяю.

— Если я возьму тебя сейчас, то не смогу остановиться. Я заставлю тебя умолять меня, заставлю потерять чертов разум.

— Прошу тебя, возьми меня!

Я слышу, как он разрывает упаковку презерватива. Я вновь смотрю на него. Его когти исчезли.

— Не знал, что ты можешь частично обратиться, а потом снова стать человеком.

— Учителя, преподающие в полицейской академии уроки по сверхъестественному, хоть чему-нибудь учили вас?

— Мало чему, — смеюсь я.

— Молодые оборотни не могут контролировать это, да и мне тяжело. Хотя некоторым парням нравится, когда я выпускаю когти.

— Черт, — я в ужасе, но от этого лишь сильнее завожусь.

— Приготовься, — говорит он, располагаясь за мной. Я вновь цепляюсь за подушку, — Не кончай, пока я не скажу, — он приставляет свой член к моему входу.

— Я не уверен, что смогу сдержаться.

И он входит в меня.

— Черт! Это…. Блядь!

— Ты сможешь сдержаться, потому что я этого хочу.

Я втягиваю воздух в легкие.

— Тебе ведь нравится, что я сверху?

— Черт, да. Мне никогда не приходилось сталкиваться с чем-то подобным.

— У тебя не было парня, который хотел бы поиграться? — спрашивает Люк.

— Нет.

— Мне чертовски нравится осознавать, что я первый, — он толкается глубже, заставляя меня задохнуться.

— Все в порядке?

— Черт, да.

Он делает несколько неглубоких толчков:

— Готов принять глубже?

— Трахни. Меня. Сейчас. Же.

Он снова шлепает меня по ягодице:

— Я здесь единственный, кто отдает приказы.

Прежде, чем я успеваю ответить, он вгоняет себя в меня полностью. Я рад, что он сначала использовал дилдо, иначе это было бы больно. А сейчас я сразу могу принять его.

Он меняет угол проникновения и задевает мою простату. Я вскрикиваю:

— Да! Боже, да!

Он вколачивается в меня снова и снова, пока я, задыхаясь, умоляю его не останавливаться. Он держит меня за бедра, тем самым не позволяя двигаться. Я пытаюсь изменить положение, за что он слегка оцарапывает меня вновь появившимися когтями.

— Черт, это…— Возбуждающе. И пугающе. Лучше всего, что я испытывал.

— Я больше не буду так делать, не сегодня и никогда, если ты этого не захочешь.

Он имеет в виду… Для него это не секс на одну ночь?

Я смотрю на него через мое плечо. Мне так хорошо, что даже голова перестала болеть. Пот стекает с меня ручьями.

Его глаза снова стали лисьими. Он прекрасен.

— Мне трудно сдерживать себя с тобой, — говорит он, — Ты сводишь меня с ума.

Я вижу, что напряжение охватило все его тело. Он прижимается грудью к моей спине и ставит руки по бокам от моих. Его когти впиваются в матрас.

— Я куплю тебе новый, если разорву этот.

Я и подумать не мог, что он настолько возбужден.

— Трахни меня жестче, Люк!

Он рычит, и я чувствую его горячее дыхание на моей шее. Он начинает двигаться быстрее, и я на секунду выпадаю из реальности. Всегда так хорошо, если оборотень сверху? Или дело именно в Люке?

Он делает мощные рывки бедрами, которые приходятся прямо по моей простате, и я начинаю извиваться под ним, словно дикий конь, пытающийся сбросить с себя наездника. Мне нужно кончить прямо сейчас.

— Люк. Черт. Не могу сдержаться, — мое тело в огне, оргазм накроет меня в любую секунду.

— Ты потрясающий, знаешь это? — шепчет он мне на ухо хриплым голосом.

— Позволь мне кончить!

— Мне нравится слышать, как ты умоляешь меня.

— Господи, Люк, я не могу…

— Кончай, — приказывает он.

Он впивается зубами в изгиб моего плеча. Удовольствие проносится по моему телу, когда его рука обхватывает мой член и ласкает его. Его оргазм следует сразу за моим. Он вколачивается в меня снова и снова, пока кончает. Я все еще буду чувствовать его внутри на протяжении нескольких дней. И это чертовски здорово.

Я падаю на матрас, а он накрывает меня своим телом. Я не против его веса. Я хочу, чтобы он был на мне, окружая меня своим теплом и запахом. Я хочу осознавать, что довел его до такого состояния, что он даже не в силах встать с меня.


Глава 8. Люк


Я не могу двигаться. Все, что я могу, это лежать ошарашенный тем, что только что у меня был лучший секс в жизни. У меня было много хорошего секса. Черт, у меня был охренительный секс — или я так думал — но у меня никогда не было никого и близко похожего на Сайласа. Я смотрю на разодранный матрас под моими ладонями. Я никогда не терял контроль во время секса. Хвала Небесам, что я не навредил Сайласу.

Я должен извиниться, но едва могу вспомнить, как дышать. В конце концов, мне нужно будет выйти из него, но я не хочу. Я хочу остаться внутри него на долбанную вечность. Он идеально мне подходит.

Когда мой пульс замедляется настолько, что я могу спокойно сесть, я собираю силы на то, чтобы отодвинуться.

— Я выхожу, — предупреждаю я.

Я приподнимаюсь на локтях, моя грудь перестает соприкасаться с его спиной, и выхожу из него.

Он вздрагивает и откатывается в сторону.

— Черт, твоя голова в порядке?

— Она будет в порядке. До этого момента я даже не вспоминал об этом.

— Я тоже. Забыть об этом было глупо.

— Я слишком сильно хотел тебя, что беспокоиться о чем-либо.

Я жестом указываю на матрас:

— Мы не должны были делать этого сейчас.

Сайлас пожимает плечами:

— Но это было отлично. М-м-м… Я бы даже сказал, это было охренеть, как здорово.

— Правда?

— Ага.

Я ухмыляюсь. Ему понравился я и мой лис.

— Ты уверен, что все хорошо?

— Больше, чем хорошо. Это было офигенно.

— Да, было, — даже если бы я хотел, не было ни одного способа скрыть от него, как я потрясен тем, что случилось. Даже не знаю, что волнует меня больше: то, что я хочу провести с ним больше, чем пару ночей, или то, что начать с ним отношения звучит, как шутка. Лис-оборотень и коп? Это никогда не сработает. И я не могу позволить Сайласу разрушить свою карьеру из-за меня.

Я сажусь и пытаюсь найти свои штаны:

— Мне нужно идти.

Сайлас открывает рот, будто хочет что-то сказать, но закрывает его и просто кивает:

— Да, хорошо.

Черт. Он хочет, чтобы я остался.

«Остался. Если ты останешься, то никогда больше не захочешь уйти. С ним был просто исключение-из-твоих-правил секс».

Но он не был исключением из правил. Этот парень засел глубоко внутри меня, будто это он был сверху, а не я.

Я хватаю свои штаны и натягиваю их на себя, не тратя время на то, чтобы привести себя в порядок. Я займусь этим дома. Если я не останусь охранять ресторан, то мог бы перекинуться и провести ночь в моей норе в лесу. Это помогло бы мне очистить голову от ненужных мыслей.

Сайлас пошатнулся, когда попытался встать, и это заставило его сесть обратно на кровать:

— Дерьмо! Думаю, мне не стоит вставать.

— Мне остаться с тобой? — я не хочу, чтобы он упал и снова ударился головой.

«Ты придумываешь оправдания, чтобы остаться с ним, не так ли? И когда ты превратился в няньку?».

Когда из-за поступка моего чертового дяди он получил травму.

«Твои кузены и дядя навредили многим, но ты не взял их под свое крыло, вернее лапу».

Отвали.

Сайлас откидывается на спинку кровати:

— Я в порядке. Ты можешь идти.

Я не разочарован. Неа. Нет. Вообще ни капли.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Или, по крайней мере, позвони кому-нибудь еще.

— Позвоню, — обещает он.

Никто из нас не произносит ни слова, пока я надеваю футболку, убеждаюсь, что ключи и бумажник не выпали из штанов, и иду к входной двери.

Почти на пороге я вновь поворачиваюсь в сторону спальни:

— Я дам тебе знать, если выясню что-нибудь еще. «Но я не приду сюда снова. Я не смогу удержать себя подальше от него, если снова здесь появлюсь».


***


К тому времени, как я добираюсь до ресторана, было уже довольно темно. Все уже ушли. Я задерживаюсь на ступенях черного входа, наслаждаясь тишиной. Достаю из кармана записку, о которой я не рассказал Сайласу.

«Ты знаешь, что в сейфе. Если хочешь уберечь ресторан и ничтожеств, работающих в нем, то дай нам то, чего мы хотим».

Подписи нет, но я точно знаю, от кого она, и чего они хотят. Я единственный, кто знает место расположения тайного сейфа моего отца и то, как его открыть. В нем — золото и учетные книги, в которые отец записывал секретную информацию о его «клиентах». Со дня его смерти прошло уже десять лет, и я понятия не имею, откуда они узнали о сейфе.

Я ставлю машину на сигнализацию и поднимаюсь по лестнице в свою квартиру, расположенную над «У Фокси», как вдруг улавливаю запах бензина и лиса-оборотня, в котором смутно узнаю одного из единомышленников моих кузенов. Я перепрыгиваю через перила и застаю его, притаившегося в темном переулке. Я хватаю его и выбиваю из рук газовый баллон. Лис весь пропах одним из моих кузенов. Они намеренно послали его сюда. Между нами завязывается драка, и, в итоге, я оказываюсь на спине в луже какой-то дряни, запах которой заглушает все вокруг.

Ублюдок собирался спалить меня вместе со всем зданием. Я пытаюсь его ударить, но он уворачивается. Мы продолжаем драться. Он выворачивается из моей хватки и перекидывается. На секунду он запутывается в своей одежде, но выскальзывает из нее и бросается прочь. Я лишь смог уловить, как рыжий хвост исчезает за поворотом. Срываю с себя одежду и оборачиваюсь зверем, но бегаю я недостаточно быстро, чтобы догнать его. Я упускаю его. Когда-нибудь мы еще поквитаемся. В гневе бросаться в погоню, оставив дом без присмотра, было плохой идеей.

Еще раз обнюхиваю окрестности, но не улавливаю его запаха. Возвращаюсь обратно, одеваюсь и делаю несколько звонков, о которых я, возможно, пожалею. Затем звоню Мартину, моему шеф-повару и близкому другу. Он поднимает трубку сразу после первого гудка.

— Ты мне нужен. Один из чертовых дружков моих кузенов собирался поджечь ресторан.

— Чертовы черти!

— Точно. Мне нужен кто-нибудь, кто остался бы здесь, а я наведаюсь к Гэрри, — Гэрри, возможно, самый опасный из моих кузенов, но думаю, стоит сначала поговорить, затем уже стрелять, а не наоборот. Уверен, что я нужен им живым, чтобы получить пароль к сейфу, но про таких людей, как младшие братья Гэрри говорят «Слишком крутой нрав, но мало мозгов».

— Буду у тебя через двадцать минут, — говорит Мартин.

Я сажусь за один из столиков на улице и жду. Напряженный. Беспрестанно принюхивающийся. А я надеялся, что они пришлют кого-то, с кем у меня будет отличный долгий бой, а не игра в догонялки.

Мартин приезжает быстрее, чем я ожидал.

— Я твой должник, — произношу я, когда он выходит из машины.

— И думать забудь. Мы уже говорили об этом. Я примчусь, как только понадоблюсь, — я нанял Мартина, волка-оборотня, даже несмотря на то, что он сидел в тюрьме. Я дал ему шанс, когда никто другой не стал, и он считает, что в неоплатном долгу передо мной.

Я быстро пересказываю потасовку с чужаком:

— Я не знаю, как долго меня не будет.

— Тебе не стоит туда идти. Это может быть ловушкой. Тебе не кажется подозрительным, что он объявился только тогда, когда ты вернулся домой, и даже не попытался замаскировать свой запах, чтобы ты его почуял?

Я вздыхаю. Я думал об этом, но это ничего не меняет.

— Мне все равно нужно идти. Я не могу подвергать кого-нибудь еще опасности.

— Ты рассказал полиции о той записке?

— Нет, — я пытался, но не смог сохранить это втайне от своего друга.

— Даже тому горячему парню? Я чувствую его запах на тебе, так что даже не пытайся сказать, что он ничего не значит для тебя.

Черт. Мои кузены тоже учуют его. Я не подумал об этом, но если бы после моего визита к ним, стали бы следить за мной, то вышли бы на него.

— Нет, я не сказал об этом маленькому горячему копу.

— Уверен, у него есть имя, которое ты использовал в постели.

Я слегка толкаю его:

— Я не буду больше его произносить.

— Ты и правда собрался в одиночку сразиться с Гэрри и остальными?

— У меня нет чертового выбора.

— Если ты попадешь в дом Гэрри, они не позволят тебе уйти.

Я уверен, что они не позволят.

— Я знаю. Позвони Бет. Вы справитесь, пока меня не будет. А если я не вернусь… ты же знаешь, что мое место — твое, да?

— Черт, Люк, не делай этого. Даже если ты выживешь, полиция решит, что ты с самого начала был в сговоре с этими ублюдками.

— Как бы там ни было, это цена, которую мне придется заплатить за безопасность. Твою и других дорогих мне людей.

— Ты не обязан жертвовать собой.

— Нет, обязан.

Я не могу видеть печаль в глазах Мартина, поэтому отворачиваюсь до того, как поменяю свое решение и передумаю.

Я выезжаю из города и сворачиваю на дорогу, которая была предназначена для лесной службы, пока та еще функционировала. Теперь же дорогу забросили, и деревья вдоль нее так разрослись, что царапают корпус моей машины с обеих сторон. Не думаю, что копы оплатят мне покраску. Я вижу машину Дэнверса впереди.

Вы угадали. Я собираюсь стать информатором, чего поклялся себе не делать. А почему бы и нет? Моя семья не сможет возненавидеть меня сильнее, чем ненавидит сейчас.

Дэнверс выходит из машины, и мы оказываемся лицом к лицу.

— Мои люди установили видеонаблюдение на участке. Для полной картины я прикреплю на тебя прослушивающее устройство.

— А что делать с устройством, когда нужно будет перекинуться?

Дэнверс награждает меня злобной ухмылкой и протягивает ладонь. Если бы я превосходно не видел в темноте, то не заметил бы микрочипа, лежащего в центре его ладони.

— Ты получишь только передатчик.

— Отлично, так я не смогу с вами связаться, когда войду в дом?

— Да, — кивает Дэнверс, — Иначе это может плохо обернуться. Они что-нибудь заподозрят, когда ты просто согласишься на их требования.

— Я не собираюсь легко соглашаться. Я не настолько глуп. Им придется заставить меня согласиться, иначе они не поверят.

— Постарайся себя не угробить. Я хочу точно знать, что они задумали.

В его голосе столько же сочувствия, как у лисы к кролику.

— Я могу о себе позаботиться.

— Конечно.

Я с вызовом смотрю на него, и он поднимает руки:

— Мы ценим то, что ты делаешь для нас, и мы тебя подержим, если ситуация станет опасной. Даю тебе слово.

Я изучаю чип:

— Куда мне его засунуть, чтобы они не нашли?

Дэнверс снова ухмыляется, показывая клыки:

— В задницу.

— Что????

Он посмеивается:

— Не в том смысле, в котором ты подумал. Мы сделаем надрез на твоей ягодице и вставим его.

— Мы? Вставите его? Ты не засунешь это чертову штуку в мое тело!

— Это абсолютно безопасно.

— У вас нет навыков, чтобы…

— Ты прав, нет, — соглашается он. Он открывает дверь машины, и из нее выходит молодая девушка, — Это доктор Мартинез, она патологоанатом.

— Патологоанатом? Я ведь не мертв. Пока что.

— А хотел бы? Этот прибор позволит услышать признание твоих кузенов в совершенных ими преступлениях, после чего я вытащу тебя оттуда.

— Черт, Дэнверс, ты никогда…

— Снимай свои штаны и укладывай себя на задние сидения, — приказывает Мартинез голосом, который дает понять, что ей меньше всего хочется быть здесь.

— Черта с два.

— Я доктор. А теперь преодолей себя.

Я смотрю на Дэнверса, и он кивает в сторону машины. Этого не может быть. Но это происходит. Я думаю о том, как прошли последние несколько дней. Взрыв. Арест полицией. Секс с Сайласом. «Сайлас». Моя семья придет за ним.

— Ладно, — я расстегиваю штаны и спускаю их, ложусь в машину и…все заканчивается меньше, чем через две минуты, — Черт, все еще больно.

— Видишь? Не так уж плохо, — Мартинез садистски ухмыляется, пока я натягиваю штаны, — Хотя, мертвые люди гораздо спокойнее, — она забирается обратно в машину, и я рад, что она не услышит, что я о ней думаю.

— Извращенка с садистскими наклонностями.

— Да, — смеется Дэнверс, — Она такая. Чип находится под кожей, но в той области, которая сильно не изменится при перекидывании.

— Вы уже проворачивали подобное?

— Несколько раз.

— И это работает?

— В девяноста процентах судебных разбирательств.

— Дэнверс!

Он снова ухмыляется клыками:

— С тобой все будет хорошо. А теперь давай пробежимся по плану еще раз, но если ты меня обманешь, я заставлю тебя пожалеть.

— Только никому не рассказывай, что я сотрудничал с тобой, — говорю я саркастичным голосом, — Ни Сайласу, никому в ресторане, вообще никому. Все должны думать, что я пошел на сделку со своей семьей.

— Ладно.

У нас с Сайласом ничего бы не вышло, но я ненавижу ту мысль, что он узнает от кого-то, что я лгал ему все это время.

— Чем быстрее все закончится, тем быстрее ты сможешь все ему рассказать, — произносит Дэнверс. Я начинаю верить, что вампиры умеют читать мысли.

Я пожимаю плечами:

— Это не столь важно.

Он изучает меня в течение нескольких секунд:

— Может, это имеет гораздо большее значение, чем ты думаешь.

То, что он нашел свою любовь-морковь, не значит, что и я смогу. Лисы по природе одиночки. Хотя, и вампиры тоже.

— Заставь их купиться. И, когда мы получим четкое признание, убирайся оттуда как можно скорее.

— И вы защитите моих близких, моих работников и мою собственность.

Дэнверс лукаво ухмыльнулся:

— И твоего Сайласа.

— Он не…

— Пойдем, — указал Дэнверс на мою машину.


***


Я подъезжаю к дому Гэрри чуть позже полуночи. Его охранник открывает дверь быстрее, чем я могу передумать и уйти.

— Ждали меня?

Выражение его лица не меняется:

— Он ожидает тебя в библиотеке.

Вот шутка-то. Насколько мне известно, Гэрри, его жена и любой из его прихвостней читали книги только потому, что их вынуждали в школе.

Когда я вхожу, мой кузен сидит за несуразно большим столом и потягивает виски.

— Отнял у кого-то в качестве компенсации? — спрашиваю я, склонив голову в сторону массивного куска дерева.

— Полагаю, я прошу слишком много, ожидая от тебя вежливости, — отвечает Гэрри.

— Ой, прости, грабежи это же так вежливо.

Он закатывает глаза:

— Ты и правда мудак.

«Вот это заявление!».

— Так что я, по-твоему, должен знать, что так тебе необходимо?

— Много чего, — он всегда любил превращать разговоры в своеобразную игру.

— Тогда с чего бы мне что-либо тебе рассказывать?

— Чтобы защитить свой ужасный ресторан и твоего нового парня. Сколько ему лет вообще? Он совершеннолетний? Или ты тоже решил преступить закон, только в другом от нас направлении?

— Он не…— я останавливаю себя. «Притворись, будто защищаешь его». Мне нечего притворяться. У меня есть намерения защищать его, — Не трожь то, что мое. Неважно, что я говорю или не говорю тебе.

— А вот тут ты не прав. Здесь я решаю, что делать, а не ты. У твоего нового любовничка будут большие неприятности, если…

— Вижу смысл сотрудничать с вами.

— Так ты меня понял. Какой смышленый мальчик. Знаешь, у нас есть вакансия, и, я думаю, мы тебя на нее возьмем.

— Какая? Палач? Продавец контрабанды? Продавец оружия по завышенным ценам?

— Нет, — улыбается он, — Начальник отдела удовольствия.

— Удовольствия? Ты имел в виду принуждение подростков спать с людьми за деньги, подростков, которые исчезают через некоторое время, и никто никогда их не находит?

— Им хорошо платят.

Я хотел бы его придушить, но должен подыгрывать дальше:

— Я ни за что не буду твоим сутенером.

Гэрри нажимает несколько клавиш на своем ноутбуке:

— Прямо сейчас я смотрю на твоего мальчика. Он так молод, так уязвим.

— Не так сильно, как ты думаешь, — он действительно сейчас видит Сайласа или просто запугивает меня? — Что ты хочешь от меня узнать?

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, где находится ключ от сейфа твоего отца.

Значит, я был прав.

— И с чего такой интерес к сейфу?

— Ты уже вскрыл его?

Я не притрагивался к нему. Я знаю, что там золото и деньги, но они омыты кровью, и поэтому я не хочу притрагиваться к ним. Конечно, мне не хочется, чтобы еще кто-то завладел ими, и они бы лежали там вечно на случай, если бы мне отчаянно нужны были. Через год (или около того) после смерти отца я ходил туда и посмотрел, что внутри. Так что я точно знаю, что там лежит.

— Там нет ничего, в чем бы ты нуждался. Ты и так достаточно богат.

— Мне не нужны его деньги. Мне нужны записные книги твоего отца.

— Какие книги? — я играю в рискованную игру, блефую, потому что он ожидает от меня этого.

Гэрри смеется:

— Ты прекрасно знаешь, о каких книгах я говорю. Чтобы открыть себе дорогу в будущее, нам нужно быть уверенными, что прошлые клиенты заплатили по счетам. Так что ты расскажешь мне, где находится сейф и дашь ключ от него.

— Ты так в этом уверен?

Он медленно делает глоток виски, смакуя его:

— Ты же не хочешь, чтобы твой мальчик погиб? Или чтобы твой ресторан сгорел?

— А какие у меня гарантии, что ты не навредишь мне и моей собственности, если я отдам тебе ключ?

— Мое слово. Это все, что у тебя есть.

— Последний раз, когда ты хотел меня видеть, ты дал мне слово, что не побеспокоишь меня снова.

— И я держал его. До сих пор.

— Что доказывает, что твое слово ничего не стоит. Ты что угодно скажешь, чтобы получить желаемое.

— Давай так. Ты отдаешь ключ и получаешь шанс жить, но если решишь присоединиться к нам, этот шанс резко возрастет. Понял?

— Почему тебе стало так важно присоединить меня к своей шайке?

— Тебе нравится изображать невинную овечку, но я знаю, что ты следил за нами.

Я устал играть в игры. Чем скорее он все скажет, тем скорее я уйду и смогу закончить этот бред.

— Ты планировал переворот и захват новой территории.

Он ухмыльнулся:

— Ты всегда был смышленым. Только жаль, что растратил весь свой потенциал, — я давно привык к его издевкам, поэтому молчу, — Вопрос только в том, достаточно ли ты умен, чтобы присоединиться к нам.

— Я достаточно умен, чтобы этого не делать, — я поворачиваюсь к нему спиной, намереваясь уйти, но я знаю, что его охранники преградят мне путь. Один из них кладет руку на пистолет.

— Давай, застрели меня, и он никогда не откроет сейф, — говорю я.

Гэрри фыркает:

— Ключ где-то спрятан. Мы найдем его.

— Верно, но что насчет сейфа. Он может быть в любом банке мира. Те книги могут лежать где угодно.

Гэрри игнорирует меня и что-то печатает на клавиатуре ноутбука, затем поворачивает его экраном ко мне, и я вижу квартиру Сайласа. Черт, как они установили эти камеры, а он даже и не заметил?

— Ты чертов ублюдок! Ты установил камеры в его квартире? — теперь Дэнверс узнает, что в квартире Сайласа камеры и избавится от них.

— Я говорил тебе, что видели твоего мальчика во всей красе. Впечатляющее шоу, кстати.

О черт, нет. Они не видели нас. Мой живот скручивает, и я борюсь с тошнотой. Я не позволю Гэрри увидеть, как его слова подействовали на меня.

— Я предпочитаю женщин, но, похоже, этот коп хорош в постели.

Забыв о вооруженных охранниках, я выпускаю когти и хватаю Гэрри за ворот его рубашки, тащу его к столу и прижимаю ублюдка к нему. Пистолет упирается мне в затылок, но это не пугает меня.

— Оставь. Его. В. Покое!— рычу я.

— Сначала выполни свой долг на благо своей семьи. Возможно, мы даже позволим тебе его трахнуть. Иметь при себе знакомого копа очень полезно, даже если он почти ребенок.

Я отпустил его и оттолкнул охранника, стоящего за моей спиной и все еще держащего меня на мушке.

— Оставь его, — приказывает мне он.

По крайней мере, мне не приходится притворяться. Они явно мне поверили.

— Я буду работать с тобой, но требую полного партнерства.

— Ты думаешь, что заслужил это?

— Тебе нужны люди, у которых больше, чем половина мозга.

— Отлично. Ты в деле.

Не думал, что мне удастся это так легко. Видимо, мои кузены действительно не самые яркие лампочки.

— Через два дня у нас будет обсуждение плана. До тех пор ты будешь нашим гостем.

— Мне предоставят шикарную комнату или я буду спать на каменном полу, питаясь хлебом и водой.

— Не драматизируй, — он вытащил флешку из одного из ящиков стола, — Возьми это, и просмотри дело, над которым мы работаем. В комнате есть ноутбук. Но учти, он просматривается и контролируется.

Я посмотрел на флешку. То, что нужно! Он просто больной, если решил дать мне ее.

— Уведите его отсюда, — приказал Гэрри охране. Моим кузенам не выиграть в этой игре. На этот раз нет. Я сбил их с толку. И буду продолжать играть роль, независимо, что для этого потребуется.


Глава 9. Сайлас


Я противился желанию позвонить или написать Люку последние несколько дней, даже несмотря на то, что от него не было никаких вестей.

Существует огромный шанс, что его телефон прослушивает Дэнверс, но я так больше не могу. Мне нужно знать, что с Люком все в порядке, или получить доказательства того, что он лжец.

Фото, которое я обнаружил несколько дней назад, всплывает в моей памяти. Люк в чертовом смокинге — блин, хотел бы я увидеть это вживую — на «благотворительном вечере» его кузенов. Он сказал мне правду, когда я спросил его об этом?

Вчера я был в «У Фокси», его менеджер несла какой-то бред, что он уехал из города. Я знаю, что она солгала мне, но зачем? Он в бегах? Он замешан в дела кузенов? Он в беде?

Я набираю ему сообщение, но останавливаюсь на середине и решаю позвонить. Сообщением я не смогу передать, насколько сильно растерян или взбешен. Меня перекидывает на голосовую почту, как если бы его телефон был выключен, так что я вешаю трубку, не оставив сообщения.

И так как я идиот, я иду в участок, искать Дэнверса. Когда я нахожу его, он уже направляется к выходу из участка.

— Детектив, подождите, пожалуйста. Мне нужно с вами поговорить.

Он смотрит на меня:

— Симпсон ответит на все твои вопросы, а мне нужно идти на вечернее патрулирование.

Я не могу позволить ему уйти:

— Прошу вас, это важно!

Дэнверс вздыхает:

— Надеюсь, что ночь не будет особо трудной, иначе я зря потрачу на тебя время.

Он находит пустой конференц-зал и приглашает меня внутрь.

— Выслушайте меня прежде, чем начать на меня орать, — молю я. Он закатывает глаза, — Я думаю, что Люк либо уехал, либо пропал.

Дэнверс закрывает глаза и проводит рукой по волосам:

— Почему ты снова пытался связаться с ним?

— Я знаю, что не должен говорить с ним. Вы сказали мне не вмешиваться, но я прошу вас, проверьте, как он. Он мог попасть в беду.

Выражение лица Дэнверса застывает:

— Он работает со своими кузенами.

Мое сердце начинает дико забиться об ребра. Я знал, что так может быть, но никогда не верил, что это будет правдой. Я облокачиваюсь на стул, дезориентированный, как в первый день после сотрясения.

— Вы уверены?

— Да. Мы были неправы, когда доверились ему.

— Откуда вы узнали? Я не… Это не…— я знаю, что веду себя глупо. Почему, черт возьми, я настолько привязался к этому парню? Я думаю о том, как он прикасался ко мне, как заботился обо мне, трахал меня так, что я потерял разум. Все это было притворством? Он настолько хитер?

— Думаю, мы забыли, что он лис, — говорит Дэнверс.

Его слова заставили что-то в моем мозгу щелкнуть. Дэнверс никогда не говорит об оборотнях так обобщенно.

— Какие у вас доказательства? — спрашиваю я, — Может, его подставили?

— Ты действительно хочешь доказательств? Они могут тебе не понравиться.

— Я хочу знать.

Он достает свой планшет и включает аудиозапись.

«Я буду работать с тобой, но требую полного партнерства»

Это голос Люка. Нет. Это не то, чем кажется. Этого не может быть.

«Ты думаешь, что заслужил это?», — спрашивает его другой голос.

«Тебе нужны люди, у которых больше, чем половина мозга», — отвечает Люк.

Его собеседник фыркает: «Отлично. Ты в деле. Через два дня у нас будет обсуждение плана. До тех пор ты будешь нашим гостем».

Дэнверс выключает запись:

— Достаточно услышал?

Я пытаюсь понять — меня сначала вырвет, а потом я свалюсь, не в силах держаться на ногах, или наоборот?

— Почему бы тебе не отдохнуть? Ты очень бледный. Не думаю, что ты готов вернуться к работе.

— Я…— я хочу сказать, что я в порядке. Я не хочу быть геем, который теряет голову от парня, который оказывается чертовым лжецом.

— Ты возьмешь отгул. Это приказ.

— Да, сэр.

Дэнверс пытается быть добрым и заботливым по отношению ко мне, так что я не стану с ним спорить. Я иду через участок в оцепенении. Кто-то зовет меня, но я не останавливаюсь, чтобы посмотреть, кто это.

Как я мог так ошибаться в Люке? Я был полностью в его распоряжении. Я позволил ему трахнуть меня, позволил ему говорить, что мне делать. Это слишком много для пробного случайного секса. По крайней мере, порно и моя правая рука не заставят меня чувствовать себя использованным и втоптанным в грязь.


***


Я уже час сижу дома, но все что я делаю, это стою, склонившись над унитазом, хожу из стороны в сторону и пытаюсь раскопать что-нибудь на Люка в Интернете. Я снова смотрю на ту фотографию. Что-то на ней есть, что ускользает от меня, или я просто выдаю желаемое за действительное? Люк выглядит чертовски привлекательным, но его лицо напряжено, и он держит руку в кармане своего пиджака. Когда я просил его открыться мне, он, теребя край своей футболки, сказал, что поделился со мной всем. И я знал, что он лгал.

Я, наверное, совсем потерял разум, но мне кажется, что он специально согласился на условия кузенов, чтобы уберечь своих работников. Что, если он только притворяется, что работает с ними? Что, если он думает, что это единственный способ остановить их?

Я звоню Дэнверсу. Может, я смогу убедить его в невиновности Люка. Или же меня уволят, что станет праздником для моей мамы.

— Что случилось?

— У меня вопрос к вам.

— Сейчас чертовски плохое время, чтобы задавать мне вопросы, — огрызается он, — Вулф чуть не разорвал на части подозреваемого, а Рейнольдса подстрелили.

— О Господи, он в порядке?

— Да, пуля попала в ногу, но не задела артерию. Он будет в порядке, но ему придется взять больничный. И я теряю еще одного копа. Что ты хотел у меня спросить?

— С чего бы Люку пытаться обвести нас вокруг пальца? Что хорошего он бы из этого извлек? Если бы он работал со своими кузенами, они бы защитили его от нас. И ему бы не пришлось притворяться.

— Он пытался заставить нас поверить, что невиновен.

— Тогда зачем он к ним вернулся? Ведь это выдало его.

Дэнверс фыркает:

— Видимо, что-то в его плане пошло не так.

— Те доказательства, что вы мне предъявили, не сфабрикованы?

— Да, они настоящие, — что-то в его голосе изменилось. Он более жесткий, более вампирский, чем обычно. Он лжет.

«Не обнадеживай себя».

— Это бессмысленно.

Дэнверс стонет:

— Даже не думай начинать…

— Но зачем тогда ему было приходить и говорить мне, что, возможно, они затевают что-то серьезное, и он остановит их, даже если придется присоединиться к ним?

— Чтобы сбить тебя с толку.

— Если бы он солгал мне, это имело бы смысл, но он поделился своей догадкой о плане его кузенов, и это совпадает с тем, что происходит сейчас.

— Он знал, что ты хочешь получить от него информацию, и что ты не сможешь определить, о чем он солгал.

— Он мог бы выдумать историю. Есть много других правдоподобных вариантов, но он предложил именно тот.

В любое другое время Дэнверса было бы невозможно «прочитать», но сейчас интонации в его голосе говорят мне о многом.

— Он сам пришел ко мне в квартиру. Я не звал его, — говорю я.

— Я запретил тебе видеться с ним.

— Но в этом не было смысла.

— Уверяю тебя, смысл был.

— Он работает на вас, — осеняет меня.

— Ты… можешь скоро стать детективом, — вздыхает он.

— Так значит, я прав.

— Позволь мне самому разобраться с этой ситуацией, ладно? Я не хочу, чтобы ты влезал.

— Доброй ночи, — говорю я и вешаю трубку. Я очень горжусь собой и рад, что меня не уволили за столь дерзкое общение с начальником. Но беспокойство о судьбе Люка остается.


Глава 10. Люк


Мне выделили роскошную комнату — и приставили двух охранников к двери, конечно же. Я осилил несколько файлов с флешки. Мои кузены больные ублюдки, заставляющие работать на себя детей четырнадцати лет и даже младше. Уверен, файлы на этой флешке помогут Дэнверсу их посадить.

Я вновь смотрю на часы. Меня скоро выпустят отсюда, если, конечно, они действительно собираются пригласить меня на эту встречу. Думаю, они могут просто пристрелить меня, но я знал, на что иду.

Отпечаток моего пальца является ключом к сейфу. Охрана Гэрри обыскивали меня, чтобы найти оружие, но они никогда бы не заметили его. Мое оружие — чип в моей ягодице. Забавно. За эту ошибку они могут поплатиться жизнью, когда Гэрри, наконец, поймет, насколько они глупы.

Раздается резкий стук в дверь, и один из охранников входит, не дождавшись ответа.

— Пора, — произносит он голосом крутого героя из какого-нибудь боевика. Я пытаюсь подавить рвущийся из меня смешок.

Я следую за ним. Другой охранник идет за мной. Я должен быть горд тем, что Гэрри считает, что, чтобы удержать меня, потребуется двое мужчин. Я хорошо дерусь, но эти ребята выглядят сильными, как черти. Хотя, обычно лисы побеждают хитростью, а не силой.

Гэрри, его тупые братья, Брайан и Рэй, и, как я и предполагал, дядя Оскар собрались в комнате, держа стаканы с виски, будто члены какого-то старомодного клуба джентльменов, которыми мою семью даже язык не повернется назвать.

— Пора, — драматично говорит дядя, — Ты в деле или нет?

Он серьезно думает, что мы — герои фильма про гангстеров двадцатого века?

— А вы не хотите поделиться со мной планом? — спрашиваю я.

— Только после того, как получим ключ, и ты скажешь, где спрятан сейф.

Я достаю из кармана ключ и отдаю его им.

Глаза Гэрри превращаются в блюдца:

— Ты все это время носил его с собой?

Я киваю:

— Как ты и говорил, я не глуп.

— Верно, ты идиот.

— Где сейф? — задает вопрос дядя Оскар.

— В Лос-Анджелесе. В Первом Трастовом Банке на улице Оранж.

— Когда твой отец успел съездить в Лос-Анджелес? — голос Гэрри полон подозрения.

— Очевидно, он там был, если сейф там, — насколько мне известно, мой отец никогда не был в ЛА. Сейф находится в Атенсе, штат Джорджия, в одном из банков на территории кампуса UGA. Надеюсь, что к тому времени, как дядя Оскар пошлет кого-нибудь в ЛА, Дэнверс добудет все, что нужно, чтобы посадить их, и я выберусь отсюда. (Примеч. переводчика: UGA — Университет Джорджии — американский публичный университет, расположенный в штате Джорджия, один из вузов Университетской системы штата Джорджия. Кампус Университета Джорджии занимает 3,07 км² и располагается в городе Атенс.)

Гэрри смотрит на своего отца, и дядя Оскар кивает:

— Артур никогда не хранил ценные вещи близко. Я удивлен, что сейф вообще в стране.

Похоже, он знал моего отца хуже, чем думает.

— У вас неплохой выбор мальчик и девочек для продажи. Не удивлюсь, что отдел удовольствий приносит много денег, — я еле могу выдавить из себя эти слова и нацепить на лицо лучезарную улыбку.

— Не знал, что ты интересуешься девушками, — мой дядя бросает на меня полный отвращения взгляд. Он вечно поливает меня грязью по поводу моей ориентации.

— Я могу оценить женские формы, даже если это не вызывает у меня ответной реакции.

— Почему ты так резко поменял свое мнение о работе с нами? — спрашивает Гэрри.

— Я устал от этого убегать.

— Так мы тебя убедили? — Гэрри, похоже, готов взорваться от самодовольства.

— Вы произвели на меня впечатление. Хотя я не хочу становиться аморальным ублюдком в маленькой группировке.

Рэй смотрит на меня, готовый наброситься с кулаками, но Гэрри останавливает его, и он, на удивление, отступает.

— Дайте ему высказаться, мальчики, — говорит дядя Оскар.

— Вы собираетесь увеличить свою банду и ее влияние. Я с вами.

Гэрри вновь смотрит на отца, тот кивает и произносит:

— После того, как мы посветим тебя в детали плана, стоит меня лишь заподозрить тебя в предательстве, и ты умрешь. И все, кто тебе дорог, тоже.

— Я бы убил его прямо сейчас, — огрызается Рэй.

— Нам нужен сейф, идиот, — говорит Оскар.

— Я найду его.

— Я удивлен, что ты можешь найти свой член, чтобы отдрочить, — подкалывает Рэя Гэрри.

— А ты не смог найти ключ, лежащий у него в кармане, — отвечает Рэй.

1:0 в его пользу.

— Его обыскивал не я, а один из нанятых тобою людей. И она перейдут в твое распоряжение, как только закончится эта встреча.

Рэй ухмыляется, будто ждет конца беседы с нетерпением. Скорее всего, так и есть. Но он и далеко не так опасен, как Гэрри, так как гадкий характер Рэя очевиден. И если кто-то из них может посоперничать с Гэрри, то только Брайан, который еще ни слова не произнес.

— Через несколько минут к нам прибудут гости, — говорит Гэрри, — И они должны поверить, что мы ставим их интересы превыше своих.

— После чего ты собираешься напасть на них и совершить переворот? — более заинтересованный голос я не способен выдать.

— Именно, — Гэрри жестом указывает на меня, — Видишь, Рэй? У него есть мозги.

— Заткнись, придурок, — шипит тот.

— Ты единственный, кто должен держать рот на замке, понял меня? — говорит Рэю Оскар, — Или я избавлюсь от тебя. Ты и так уже учинил много неприятностей.

— Пригласите гостей, — обращается Гэрри к охранникам.

— Да, сэр.

Через пару секунд комнату наполняет кошачья вонь, и охранник заводит в комнату четырех котов.

И я снова был прав. Моя семья имеет дело с котами, которые, по слухам, оставляют тела убитых ими оборотней из трущоб валяться по всему городу.

Один из котов, очевидно, лидер, смотрит на меня:

— Вы привели кого-то нового.

— Да, — отвечает дядя Оскар, — Это мой племянник.

— Я вижу ваше сходство.

Я протягиваю ему руку:

— Как поживаете, мистер…?

— Найт. Найт Болдуин.

И теперь у Дэнверса есть имя. Скорее всего, оно фальшивое. Или является псевдонимом, но, надеюсь, этого будет достаточно.

— Рад встрече с вами, мистер Найт. Я так понимаю, вы наш бизнес-партнер?

— На самом деле, вы работаете на меня, — он позволяет тихому мурлыканью проскользнуть в его голосе.

Боль опаляет мое бедро, как если бы меня укусили.

— Ты в порядке? — спрашивает меня Найт.

— Старые раны дают о себе знать, — лгу я. Что, черт возьми, происходит?

Боль еще одной волной растекается по телу и, кажется, начинает жечь нервные окончания. Я не могу это скрывать. Я смотрю вниз, и БЛЯДЬ, струйка дыма поднимается от моей задницы.

Рэй смотрит на меня, вытаращив глаза:

— Какого хрена?

Передатчик. Короткое замыкание.

— На нем, блядь, прослушка!— орет Рэй и кидается на меня, но я разворачиваю его так, чтобы можно было отгородиться им от котов.

Найт рычит на моего дядю:

— Это подстава, не так ли, чертов ты сукин сын?!— кот достает свой пистолет и стреляет в голову Оскара. Теперь у него в голове на одно отверстие больше.

У меня нет времени наблюдать за смертью моего дяди. Я бью руку Рэя о стену, пока из нее не выпадает пистолет. Я отталкиваю кузена от себя, и он спотыкается. Поднимаю его оружие и бросаюсь бежать.

Один из котов преследует меня. Он быстрый, но я быстрее, хотя не думаю, что смогу долго бежать. Боль в заднице вызывает тошноту. Я должен извлечь микрочип, но без ножа мне этого не удастся. Но в лисьей форме я смогу использовать зубы. Если я сейчас перекинусь, это оставит меня безоружным, поэтому я продолжаю бежать. Набегу срываю с себя футболку и прижимаю ее к ягодице, чтобы затушить искры передатчика, которые могу возникнуть.

Он стреляет, и на секунду я думаю, что он промахнулся, но затем боль пронзает мое плечо. Я почти отключаюсь, но продолжаю бежать. Я смотрю через плечо и стреляю. Мужчина падает на землю. Надеюсь, мой выстрел нанес ему больший урон, чем его мне.

Нахожу укрытие, не так далеко от дома Гэрри, как хотелось бы, но я не могу идти дальше. Я падаю на колени. Я слишком слаб, чтобы стоять. Всеми силами пытаюсь заставить себя подняться, но не получается. Тогда достаю телефон, чтобы позвонить человеку, с которым должен поговорить прежде, чем истеку кровью.

— Люк?

Не могу сказать, что сейчас испытывает Сайлас, облегчение или злость.

— Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Я поклялся никому не говорить этого, но я работаю на Дэнверса. Я хотел, чтобы ты знал правду, если облажаюсь.

— Я знаю, уже догадался, — отвечает он, — Где ты? Что случилось? У тебя странный голос.

— В лесу. Дом Гэрри. Рядом озеро. Здесь много сосен, — мой голос перестает звучать.

— Что произошло?

— Не беспокойся обо мне. Скажи Бет, моему менеджеру, что я…— мое тело пронзает боль, и мир темнеет.

— Люк!

— Прости, что не… дал…нам больше времени.

— Черт, Люк, что с тобой случилось?

— Они меня подстрелили.

— Не смей умирать! Перекинься.

— Не могу. Сил… не осталось.

— Черт возьми, Люк, перекинься! Сейчас же!

Я пробую еще раз. Лишь потому, что Сайлас просит меня. Все так болит. Плечо. Бедро. Я не могу заставить тело слушаться меня.

— Не получается, — выдыхаю я.

— Я найду тебя!— кричит Сайлас в трубку. Мне бы этого хотелось. Но этот мир ускользает от меня.


Глава 11. Сайлас


— Люк! ЛЮК!— черт! Видимо, он потерял сознание.

Я звоню Дэнверсу, не заботясь ни о чем, кроме спасения Люка. Он не отвечает на первый звонок, и я продолжаю названивать, пока он не берет трубку.

— Что случилось? — грубо говорит он.

— Вы следите за Люком?

— Следили, но сейчас что-то пошло не так.

— Он только что мне звонил. Его подстрелили. Он где-то возле дома его кузена, но слишком слаб, чтобы уйти.

— Черт! Мы там.

— Я уже еду.

— Нет, ты не…

Я бросаю трубку и спешу к машине. Я и так уже испортил отношения с Дэнверсом, так что игнорирование его приказа хуже не сделает.

Люк сделал все, что мог, чтобы уберечь меня от взрыва, и тогда думал, что те гранаты были настоящими, так что я обязан ему жизнью. Теперь я должен спасти его.

Когда я прибываю на место, то вижу, что Дэнверс уже установил полицейскую баррикаду на выезде из дома Гэрри Редтэйла. Лейтенант Моррисон разговаривает с группой офицеров. Моррисон является воплощением надежности и поддержки, качеств, которые очень ценят в копах. Я не хочу смотреть лейтенанту в глаза, но должен. Он и Дэнверс — мой путь к Люку.

Я увязываюсь за Дэнверсом, но он меня игнорирует.

— Есть новости? — спрашивает детектив лейтенанта.

Моррисон качает головой.

— Вулф ищет цель, но он ушел намного дальше видимости Джейкобса.

— И он не может воспользоваться рацией в волчьей форме.

— В лесу раздалось несколько выстрелов, поэтому я не хочу никого отправлять туда, но если парень там, то мы найдем его.

Но хватит ли нам времени?

Моррисон замечает меня:

— Что Биксби делает здесь?

— Люк позвонил ему, — отвечает Дэнверс.

— Он сказал мне, что укрылся в месте недалеко от озера с большим количеством сосен вокруг, — я решаю вступить в разговор.

Моррисон берет свою рацию:

— Джейкобс? Есть что-нибудь от Вулфа?

— Вижу его. Он возвращается ко мне.

— Скажи ему, что цель недалеко от озера, в месте, где много сосен.

— Понял.

— Я хочу помочь, — говорю я.

Лейтенант качает головой:

— Это слишком опасно. К тому же, ты отстранен от дела.

— Люк…

— Я не хочу, чтобы тебя убили, — перебивает меня Дэнверс.

— Чем он думал, когда шел туда? — мое беспокойство растет.

— Что на этот раз не должен позволить им избежать ответственности, — отвечает вампир, — Он достал то, что нам нужно. У нас есть имена и доказательства, которые мы сможем использовать.

— Замечательно. Надеюсь, он выживет, чтобы отпраздновать это.

— Он бы все равно пошел бы туда, даже без моей поддержки.

Рация Моррисона шипит:

— Мы нашли его. Он поймал пулю, — это Вулф. Он, очевидно, вернулся в человеческую форму, — Пуля прошла навылет, но он потерял много крови. Я не хочу его трогать без уверенности, что не сделаю хуже.

— Я хочу пойти, — говорю я, — Я смогу заставить его перекинуться, чтобы его было проще перенести.

Моррисон смотрит на Дэнверса, который кивает ему.

Лейтенант вздыхает:

— Ладно, пойдем, я выдам тебе бронежилет, — говорит он, а затем вновь берет рацию, — Вулф, ты можешь остаться с ним, чтобы Джейкобс вышел встретить Биксби? Он думает, что парень перекинется ради него.

— Отправляю его к вам прямо сейчас, — отвечает Вулф.


***


Несколькими мгновениями позже я пробираюсь через лес вместе с Джейкобсом. Мы оба вооружены. Я напряжен, каждый шорох заставляет меня думать, что рядом притаился враг, но мы добираемся до Люка спокойно.

— Люк, — зову я его.

Его глаза широко распахиваются:

— С-Сайлас?

— Да, это я. Ты должен перекинуться, чтобы немного восстановиться, и я смог бы забрать тебя отсюда.

— Доказательства? Дэнверс собрал…

— Да, но это сейчас неважно. Тебе надо перекинуться.

— Я…

— Люк, прошу тебя. Найди в себе силы на превращение.

— Я… не могу.

— Нет, можешь и сделаешь. Прямо сейчас.

— Сайлас, я…

— Просто сделай это.

Он содрогается. На миг я думаю, что он не сможет, но через несколько секунд передо мной лежит не мужчина, а лис.

— Можешь идти? — спрашиваю я.

Люк смотрит на меня своими прекрасными лисьими глазами, теми же, что смотрел на меня в постели. И встает. Он проходит несколько футов, и падает.

Я делаю шаг к нему. Он настороженно смотрит на меня.

— Я тебя понесу, — я пытаюсь заставить свой голос звучать успокаивающе. Он издает жуткий вой, его шерсть встает дыбом, — Ладно. Я соглашусь с тобой, что бы ты ни решил. Обещаю.

Рации Вулфа и Джейкобса трещат:

— Есть подозрения, что один стрелок еще на свободе, — звучит голос Моррисон.

— Нужно убираться отсюда, — говорит Вулф.

Люк смотрит на меня и элегантно опускает морду. Это кивок? Разрешение?

— Мы уходим, — отвечает Вулф в рацию.

— Мы вас прикроем, — лейтенант заканчивает разговор.

— Я пойду впереди, Джейкобс — сзади, — распоряжается Вулф.

Я следую за Вулфом. Люк крепко держится когтями за мой жилет. Он тяжело дышит. Он испытывает страх или боль? А может еще что? Его рана перестала кровоточить, но все еще выглядит рваной и болезненной. Я знаю немного о целебном действии перекидывания. Если оборотень примет форму зверя, но исцелится гораздо быстрее и лучше, чем человек, но не мгновенно, как вампиры после кормления.

Люк скулит, и я понимаю, что сжимаю его слишком крепко.

— Извини, я просто волнуюсь, — шепчу я, а он в ответ издает какой-то гортанный звук, похожий на мурлыканье.


***


Три дня спустя я вновь сижу и жду вестей от Люка. Я был с ним, пока он не принял человеческий облик, и его не увезли на машине скорой помощи в больницу, несмотря на его протесты и заверения, что он в порядке. Я снова, как и бесчисленное количество раз до этого, чуть не набрал его номер. Если бы хотел меня видеть, то сам бы…

А что, если он думает так же?

У нас был действительно хороший секс, и ему требовалась помощь полиции, чтобы разобраться с кузенами. Но это не значит, что он захочет встречаться с копом.

Дэнверс сказал мне, что с ним все хорошо. Что насчет семьи Люка — выжил только Брайан — только его тело отсутствовало, так что вопросов, касательно гибели остальных Редтэйлов, не осталось. Но Брайана уже схватили и держат без права выйти под залог.

Люку придется дать показания против него, но его кузен уже никуда от нас не денется.

«Позвони ему».

Я лезу в карман за телефоном.

«Нет. Я не могу». Мне нужно сосредоточиться на спасении моей карьеры. В данный момент мне предстоит встретиться с Моррисоном. Его вызвали на срочное совещание полчаса назад, и жду его, молясь, чтобы он меня не уволил.

Наконец он входит в кабинет:

— Прости, что пришлось меня ждать. Представители мэрии города несли какую-то чушь, но мне нельзя было этого пропускать. Кстати, ты хорошо поработал при спасении Редтэйла.

— Спасибо, сэр.

— К сожалению, твоя связь с ним могла серьезно помешать расследованию, и, к тому же, это против правил.

— Мне жаль, сэр.

— Ты хороший офицер, Биксби.

— Спасибо, сэр.

— Но на первом месте у нас должен быть успех миссии.

— Я знаю. Я всегда…

Он поднимает руку, заставляя меня замолчать:

— Я отстраняю тебя на неделю и надеюсь, что ты снова станешь дисциплинированным.

— Спасибо, сэр.

— Не разочаруй меня. Я даю тебе второй шанс, но третьего не будет.

— Вы не пожалеете.

— Иди, — он жестом указывает на дверь.

Я выхожу из его кабинета. Сердце колотится, как сумасшедшее. «У меня все еще есть работа. У меня все еще есть работа!». Я не испоганил себе будущее. И почему я вообще был таким безрассудным?

«Потому что ты никогда не позволял себе подобных выходок, и ты слишком ими увлекся. И да, Люк просто потрясающий».

Тоже верно.

Я киваю Дэнверсу, когда прохожу мимо него.

— Как все прошло? — спрашивает он.

— Отстранили на неделю, но потом я вернусь.

— Отлично. Буду скучать по тебе.

Услышать такое от Дэнверса большая редкость. Он почти похвалил меня. Похвала этого вампира многого стоит.

— Спасибо.

— Но не позволяй этому вскружить тебе голову, понял?

— Конечно, сэр.

— И так как у тебя появилось свободное время, почему бы тебе не перекусить? Я слышал, Люк вернулся в ресторан.

— Сомневаюсь, что это хорошая идея.

Дэнверс хмурится:

— Знаешь, что он мне сказал, когда я спросил, почему он был готов стукачить на свою семью сейчас, когда не делал подобного раньше?

Хочу ли я знать?

— Что?

— Он сказал, что они собирались прийти за тобой, потому что ты дорог ему. Он не мог позволить, чтобы с тобой что-то случилось.

— Он действительно так сказал?

— Ты думаешь, я мог бы придумать нечто столь слащавое?

— Нет, я… Возможно, мне стоит перекусить.

— Да, стоит.


***


Когда я приезжаю в «У Фокси», Бет, главный менеджер, стоит за прилавком.

— Его пока нет, — говорит она раньше, чем я задаю вопрос.

— О, ладно, — мне бы хотелось скрыть свое разочарование, но я не могу.

— Что тебе принести? — спрашивает она. Я подумываю об уходе. Все равно ничего не смогу съесть, — Он скоро вернется. Останься, и, скорее всего, ты с ним встретишься.

Хочет ли он видеть меня? Я узнаю, только если останусь.

— Хорошо, я буду сэндвич от Фокси с соусом пчел-убийц, картофель фри и сладкий чай.

— Отлично.

Я достаю бумажник, но Бет качает головой:

— За счет заведения.

— Нет, я могу…

— Люк сказал, что ты больше не платишь за еду, когда приходишь.

— Он действительно так сказал?

— Да, разбирайся с ним сам.

Я забираю свой заказ, хватаю чашку и иду к машине с напитками. Касательно напитков здесь самообслуживание. Я автоматически наполняю чашку чаем, а мои мысли уносятся далеко отсюда. Голова идет кругом. Если бы Люк не хотел меня видеть, то не сказал бы Бет бесплатно меня обслуживать. Тогда почему он не звонил мне?

Я откусываю от сэндвича кусочек и наслаждаюсь жжение соуса. Блин, Люк знает толк в остроте.

«Он много в чем знает толк. В сексе, например…».

О, черт. Это он. Он направляется к двери в ресторан. Мой пульс подскакивает. Я едва могу проглотить откушенный кусок сэндвича.

Он тянется к дверной ручке. Поворачивает голову и замечает меня. Я улыбаюсь. Его глаза расширяются. Он отпускает дверную ручку. Разворачивается. И убегает.

Я рад, что только начал есть, потому что не уверен, что смогу проглотить еще хоть кусочек. Я опираюсь на стол, пытаясь встать. Мой стул падает на пол, и ко мне бросается Бет. Я просто в шоке.

— Он написал мне, — говорит Бет, — Он скоро вернется. Он просит тебя дождаться его и дать ему шанс.

— Что? — переспрашиваю я, не уверенный, что правильно ее расслышал.

— Он вернется. Он попросил тебя подождать.

— Зачем?

Она смотрит мне за плечо, и я замечаю, что все пялятся на нас.

— Пойдем, — она забирает корзинку с моим заказом.

Я просто следую за ней, ставя одну ногу перед другой. Она толкает дверь в кабинет и ставит мою еду на рабочий стол.

— Я должна вернуться за прилавок. Я пошлю его к тебе, когда он вернется.

— Но я…

— Пожалуйста, побудь здесь. Он ведет себя, как задница, с тех пор как вернулся на работу. И у меня такое чувство, что только ты можешь осчастливить его.

— Он не нуждается во мне, — качаю я головой.

— Он упрямый, как черт, и он провел кучу времени, разглагольствую о том, что лисы ни в ком не нуждаются. Но у оборотней есть и человеческая сторона. И его человек слишком долго был одинок.

— Я не думаю, что…

— Просто выслушай его, — просит Бет.

Она уходит. Я снова смотрю на еду, мой живот немного крутит от волнения. Я даю Люку пять минут, и ни секундой больше.


Глава 12. Люк


Я не ожидал, что выживу после этого задания. И уж точно не ожидал, что Сайлас примчится меня спасать. Он спас меня, но, скорее всего, лишь потому, что считал себя моим должником, после истории с дядей и рестораном. Я не звоню парням и не назначаю второго свидания — черт, да я вообще не назначаю свиданий, я просто сплю с ними, а потом ухожу. Но с Сайласом… я хотел большего, но понятия не имел, как попросить его о встрече, поэтому и не стал ничего делать.

Я было кое-что для него — книга — которую я нашел после того, как перебрал все вещи отца, оставшиеся у меня, и к которым не прикасался десять лет. Когда я увидел Сайласа, сидящего за столиком в «У Фокси», то запаниковал и, как идиот, убежал к задней лестнице, чтобы принести ему книгу. Подумал, что если не отдам ее сегодня, то больше шанса мне не представится, потому что я потеряю его.

Мое сердце колотится, когда я вхожу в ресторан. Я не надеялся встретить Сайласа, поэтому даже не знаю, что ему сказать. Пока я лежал в больнице, то думал, что он навестит меня. Я каждый раз чуть ли не вскакивал с кровати, когда кто-нибудь стучал в дверь моей палаты, в надежде увидеть его, но он так и не пришел. Он не звонил мне и был не обязан делать этого. И вот он появляется в ресторане, а я убегаю.

За столом его уже нет. Я упустил свой шанс. Я смотрю на Бет, и она указывает себе за спину и одними губами произносит: «Офис».

Я крепче прижимаю книгу к груди. Детективный роман 1940-ых годов, который мой отец зачитывал чуть ли не до дыр. Вдруг она кажется мне нелепым подарком, но я уже не смогу вернуться домой, чтобы оставить ее. Я открываю дверь. Сайлас поднимает на меня глаза.

Он еще более красивый, чем я помню, но его взгляд полон беспокойства и уязвимости.

— Прости, что сбежал. Это тебе, — я протягиваю ему книгу. Еще никогда в жизни, я не чувствовал себя таким смущенным. «Черт, да я вообще никогда не чувствовал смущения». — Я уходил, чтобы принести ее.

Он берет ее, очевидно, не зная, что сказать.

— Это принадлежало моему отцу. Я был так зол на него, что никогда даже не прикасался к его вещам после его смерти. Он терпеть не мог моего дядю и пытался уйти из семейного бизнеса, когда понял, что моя мать ушла от него именно из-за рода его деятельности. После всего, что произошло за последнее время, я решил, что пора. Еще я перестал упрямиться и начал пользоваться деньгами, оставленными мне в наследство. Я выкупил соседнее здание, чтобы расширить «У Фокси».

Сайлас продолжает растерянно и молча смотреть на меня.

— Эта книга была его любимой, — я никак не могу остановить рвущийся из меня поток слов, — Он любил детективные романы. И я подумал, что если уж влюбился в парня, который хочет стать детективом, то этот подарок будет весьма кстати, — «Господи, заткните мне рот».

Сайлас резко втягивает в себя воздух:

— Влюбился?

Мои ладони потеют, и я боюсь, что могу отключиться. Я никогда не говорил чего-то подобного, даже не думал о чем-то подобном:

— Да.

— Но я думал…

— Ты не звонил, — «отлично. Теперь я похож на ноющего придурка».

— И ты тоже.

— Я знаю. Звонить первым это… черт, я не знаю… как-то странно, что ли. А вдруг бы ты подумал, что я звоню, чтобы снова соблазнить тебя? Или еще что? Я думал, что ты не захочешь говорить со мной после того, как узнал, что я соврал тебе. И к тому же, я немного трусил.

Сайлас качает головой:

— Я тоже трусил, а когда ты вышел из больницы и не позвонил, я предположил, что ты… ну… ты…

— Не заинтересован продолжать общение с тобой? — он кивнул. С чего он это взял? — Ты спас мне жизнь.

— Это не означает, что ты захочешь встречаться со мной. Ты сам говорил, что не заводишь долгих связей.

«Вау, да я молодец. Чуть все не испоганил».

— Я был дураком. Я хочу сказать, что так было раньше, но с тобой… все… как-то по-другому.

— С тобой у меня была моя первая, как я тогда думал, связь на одну ночь.

— Ну и как прошло?

Сайлас вздыхает:

— Я не мог перестать хотеть тебя, даже когда думал, что ты работал со своими кузенами и просто лгал мне.

— И ты все эти три дня ждал, что я позвоню тебе, чтобы увидеться с тобой?

— Мне хотелось нечто большего, чем просто увидеться.

— Мне тоже, — ухмыльнулся я.

— Полагаю, теперь нам нужно разобраться, что с этим делать?

Я улыбаюсь. Хватит с меня уже решений:

— Тогда, может, поднимемся наверх?


Глава 13. Сайлас


Я хочу Люка даже сильнее, чем раньше. Мне плевать, даже если моя страсть к нему глупа и безрассудна. Он чуть не погиб, и я хочу отметить то, что он жив.

Он смотрит на Бет, когда мы проходим мимо прилавка. Она ухмыляется и показывает ему большой палец:

— Я присмотрю за рестораном.

Мы быстро направляемся к выходу, лавируя между столов. Люк приветствует нескольких клиентов, но продолжает идти. Выйдя из ресторана, он ведет меня к задней лестнице, которая, должно быть, ведет в его квартиру. После того, как мы поднимаемся, он пытается попасть ключом в замочную скважину, его руки сильно дрожат, но, с третьей попытки, у него получается отпереть дверь. Он хватает меня, затаскивает внутрь, запирает дверь и прижимает меня к ней. Он больше не сдерживает себя и впивается поцелуем в мой рот.

Я приоткрываю губы, чтобы впустить его внутрь, и хватаю его за задницу, сжимая ягодицы. Он вздрагивает, и я отпускаю его:

— Все еще болит?

Он кладет мои ладони туда, где они находились несколько секунд назад:

— Не так сильно, чтобы причинять неудобства.

Я снова прижимаю его к себе. Это нравится мне гораздо больше, чем разговаривать. Я проскальзываю рукой в его штаны, так как желание прикоснуться к нему невыносимо. Я с нетерпением жду того момента, когда мы оба окажемся голыми, но не хочу прерывать поцелуй. Наконец, тяжело дыша, он отстраняется.

— Прижми руки к стене, — приказывает он.

Я стону. Опять его приказы. Это так меня заводит. Он наклоняется и целует мою шею. Я делаю, как он просит, и прислоняю руки к стене у двери.

— Не двигайся, — говорит он и падает передо мной на колени.

О черт! Я не смогу спокойно стоять, если он…

Он расстегивает мои штаны, но вместо того, чтобы вытащить мой член, прижимается носом к ширинке и делает глубокий вдох.

— Ты так хорошо пахнешь, — шепчет он.

Интересно, смогу ли я кончить только от его слов?

Он слегка пробегает губами по моей длине. Даже через ткань боксеров это чувствуется восхитительно.

— Черт!

— Мне нравится, что ты такой отзывчивый, — бормочет Люк, пока продолжает потирать меня.

Я сильнее вжимаюсь в стену, чтобы хоть на что-то опираться:

— Мне нужно прикоснуться к тебе.

— Пока рано.

Я хнычу, что вызывает у него мягкий смешок.

— Ты удивительный, — говорит он, стягивая с меня нижнее белье.

И, когда он берет меня в рот, я вскрикиваю:

— Люк!

Он берет еще глубже, после чего начинает беспощадно сосать. Блядь! Я уже хожу по краю. Я не могу опозорить себя, быстро достигнув разрядки.

Я нажимаю на его плечи, пытаясь отстранить его от себя:

— Пожалуйста. Это слишком. Я…

Он выпускает меня, затем поднимается:

— Развернись.

Я делаю, как он сказал. Он берет мои руки, аккуратно ставит их на стену и спускает мои штаны до щиколоток.

— Доверься мне, Сайлас.

Он вновь опускается на колени, и я чувствую на ягодицах его дыхание. О черт, он же не…

Я чувствую влажное прикосновение его языка к моему входу.

— Господи, Люк! Ты не должен…

— Но я хочу, малыш. Я умираю от желания узнать, как будет ощущаться мой язык в тебе.

— Что-то мне подсказывает, что очень скоро я узнаю, как это ощущается. И это толкнет меня за край.

Я охаю, когда он смеется, посылая вибрацию через все мое тело. Я пытаюсь шире расставить ноги, но штаны этого не позволяют. Меня пробирает дрожь желания. И затем я чувствую, как его язык проникает в меня. Я упираюсь головой в стену, отчаянно пытаясь остаться в вертикальном положении, а он входит глубже. Его язык такой теплый, такой влажный и такой офигенный. Смазка стекает по моему члену, и мне кажется, что я сейчас заработаю себе инсульт.

Будто прочитав мои мысли, Люк оборачивает руку вокруг моего ствола и ласкает его долгими и медленными движениями, соответствующими точкам его языка.

— Люк! Я… я уже едва… Черт!

Я уже был готов сорваться с края в пропасть удовольствия, но он останавливается.

— О не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! Ты не можешь так со мной поступить, Люк!

— Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду внутри тебя. Хочу снова заставить тебя издавать те сексуальные похныкивания.

Я стону:

— Я не смогу сдвинуться с этого места, ты мне нужен.

Люк заставляет меня обвить руками его шею. Я ахаю, когда он накланяется и берет меня на руки, словно ребенка. Я знаю, что оборотни сильные, но…

— Делаю это только потому, что ты нес меня, когда я был ранен.

— Тебя подстрелили. Ты бы сам не дошел.

— Откуда тебе знать? — фыркает он.

— Просто отнеси меня в кровать, — я целую его в шею.

— С удовольствием.


Глава 14. Люк


Я укладываю Сайласа на спину посередине кровати и тянусь рукой под подушку за бутылочкой смазки, которой пользуюсь каждый вечер. Он замечает это и приподнимает бровь:

— Ты часто был занят?

— Просто слишком сильно по тебе скучал.

— Я тоже скучал по тебе. Каждую чертову ночь.

— Отлично.

Достаю из тумбочки презерватив, бросаю его на кровать рядом со смазкой и начинаю раздеваться. Мне нравится, что Сайлас не отрывает от меня взгляда, пока я снимаю рубашку и штаны. Он медленно движется взглядом вниз по моему телу, и я готов поклясться, что чувствую его прикосновения. Я хочу покрыть себя его запахом.

Сайлас притягивает меня к себе, когда я устраиваюсь меж его раздвинутых ног:

— Поцелуй меня.

Еще одна вещь, которую я безумно в нем люблю, это то, что он мастерски целуется. Чертовски хорошо.

— Мне нравится чувствовать тебя сверху, — шепчет он.

— М-м-м, — мычу я в ответ, припадая к его рту. Сначала мы целуемся медленно и размерено, но поцелуй становится все жарче и жарче, распаляя нас.

— Не смей кончать, пока я не скажу тебе, понял? — требую я приказным тоном, приподнимаясь на локтях, чтобы занять нужную позицию. Мой лис изнутри прижимается к коже, готовый вновь заявить права на Сайласа.

Сайлас облизывает губы и гладит мое лицо:

— Твои глаза великолепны.

Я сдерживаюсь, не позволяя себе впиться в его кожу когтями. Хищник во мне чувствует его беззащитность и хочет подчинить его себе:

— Я так нуждаюсь в тебе, малыш.

— Возьми меня, Люк.

Как он может быть таким чертовски сексуальным и очаровательным одновременно? Я вспоминаю, что не надел презерватив, и ощупываю кровать вокруг нас, чтобы найти, куда он сместился, пока мы дурачились. Он должен быть где-то здесь. Я чувствую, что на меня накатывает волна раздражения. Где он?!

Сайлас смеется:

— Твое лицо становится забавным, когда ты злишься.

Я не могу не рассмеяться в ответ, пока натягиваю на себя презерватив, наношу смазку и вновь занимаю нужное положение. Он кладет ноги на мои плечи и произносит:

— Не сдерживай себя.

— Я не могу себя сдерживать, когда я с тобой. Я хочу взять тебя и сделать своим навсегда.

— Прошу тебя!— хнычет Сайлас.

Я вхожу в него, и он задыхается. Его ногти впиваются в кожу моей спины. Я не позволяю ему опомниться. Беру его жестко и быстро, пока он не начинает задыхаться и умолять меня, от чего у меня сносит крышу. Через туман похоти в моей голове пробивается одна единственная мысль. Я не позволю ему уйти. Никогда. Мне плевать, что между нами все слишком быстро развивается. Мне плевать, что он коп, и пусть я не похож на своих родственников, но тоже иногда преступаю закон. Мы. Отлично. Подходим. Друг. Другу. Остальное неважно.

Я продолжаю быстрыми и сильными рывками погружаться так глубоко в него, что он, наверняка, не сможет сидеть. Или ходить.

— Черт! Люк!

Лицо Сайласа раскраснелось. Его изумрудные глаза широко распахнуты. Он такой чертовски красивый. Пот стекает по бледной коже его шеи, и я наклоняюсь, чтобы облизать ее.

— Я не могу… не могу больше сдержать себя!

Просунув руку между нами, я глажу его член, не прекращая двигаться внутри него. В считанные секунды моя ладонь покрывается его семенем. Я тут же догоняю его. Удовольствие накрывает меня с такой силой, что я падаю на него, не в силах удерживать собственный вес.

— Сейчас даже лучше, чем в прошлый раз, — отрывисто выдыхает Сайлас.

— Да. Я с трудом дышу.

— Я тоже, — я понимаю, что придавил его, поэтому откатываюсь в сторону. Он такой замечательный, и я лю… — «нет. Даже не начинай этого, Люк. Серьезно?». — Я чертовски люблю тебя, ладно? — выдыхаю я.

Он смеется. Сначала это небольшой смешок, но потом он начинает хохотать.

— Я никогда не думал…— он задыхается от смеха, — Не думал, что кто-нибудь признается мне в этом, тем более так, как сделал это ты, — он перестает смеяться и нежно смотрит на меня, — Я тоже чертовски тебя люблю, — говорит он. Но его желудок громко урчит, портя момент, — И ты должен мне ужин.

Я сползаю с кровати:

— Приведи себя в порядок и оденься, а я займусь едой.


Глава 15. Сайлас


Я сижу за столиком в «У Фокси», и я счастлив, как никогда. Я наблюдаю за Люком. Он стоит за прилавком и разговаривает с клиентом, в котором я узнаю одного из постоянных посетителей. За несколько минут до этого он спросил меня, не буду ли я возражать, если он сходит проверить, как идут дела на кухне. Нет, я нисколько не возражаю. Я люблю то, насколько он привязан к этому месту, и что готов погибнуть ради людей, работающих здесь.

Он поднимает глаза и ловит меня на том, что я пялюсь на него. Я чувствую, как жар приливает к моим щекам. Он показывает мне указательный палец, прося подождать еще минутку, а я улыбаюсь в ответ. Я буду ждать его столько, сколько потребуется.

Святые угодники! Я и правда люблю его, а он любит меня. Он, в буквальном смысле, рисковал жизнью, чтобы спасти меня. Все мои прошлые неудачи с мужчинами перестали существовать. Они ничто, когда я думаю, что у меня есть шанс быть с Люком. Я не должен был отказываться от попыток найти свою любовь. И сейчас я это понимаю.

Люк приносит еду и садится рядом со мной. Я откусываю кусочек от своего сэндвича. Закрываю глаза и тихонько стону от удовольствия. Чертовски вкусно. Я открываю глаза и вижу, что внимание Люка сосредоточено не на еде, а на мне. Он улыбается.

— Что?

— Ты ешь точно так же, как и занимаешься сексом — полностью отдаваясь процессу.

Я оглядываюсь вокруг, надеясь, что никто его не слышал:

— Так бывает только, когда я ем тут, — Люк приподнимает брови, — Ну и еще в нескольких местах, но я не делаю так, когда ем обычную еду дома, например, замороженную пиццу.

— Значит, если ты ешь в ресторане, то практически кончаешь?

Я усмехаюсь, но все же игнорирую его заигрывания. Провожу языком по нижней губе, чтобы убрать оставшийся на ней соус, и слышу, как Люк стонет. Я борюсь с желанием снова оглянуться вокруг. Сколько внимания мы привлекли?

Я указываю на корзинку Люка:

— Ешь свой ужин.

— Ты мне приказываешь?

— Возможно.

— Мы могли бы попробовать это в постели, если хочешь, но учти, меня нелегко заставить подчиниться.

От такого предложения мой член встрепенулся.

— Может, когда-нибудь.

Люк ухмыляется и берется за свой ужин: пару куриных ножек, которые выглядят еще острее тех, что лежат у меня в корзинке. Интересно, каким на вкус будет наш поцелуй, если я попробую поцеловать его сейчас.

— Так это правда? — спрашиваю я, на что он фырчит, — Ты сказал, что любишь меня, не потому, что был в бреду экстаза?

Теперь уже он оглядывает посетителей. Затем смотрит на меня с серьезным выражением лица:

— Я имел в виду все, что сказал тебе. Я говорил это серьезно, — для еще большей утвердительности, он кивает, — Я никогда не думал, что влюблюсь в копа. Но это случилось. И, похоже, мне теперь нужно строго соблюдать все законы. Буквально.

Я рад, что не сделал глоток пива, иначе подавился бы.

— Никогда не думал, что влюблюсь в лиса.

— Эй, всем нравятся лисы. Люди считают их самих и их фырканье милыми.

— Возможно. К тому же, мне нравится, что ты можешь воплотить мои фантазии в реальность.

— Я стараюсь, — он самодовольно ухмыляется.

— Наши отношения возможны, правда? Лис и коп?

— Возможны. И необходимы.

Он прав. Я бы никогда не смог забыть его. Я не хочу расставаться с ним. И не думаю, что он хочет. Теперь, когда он свободен от своей семьи, он может расслабиться, а я, возможно, смогу вылезти из ямы, на дне которой чуть не оставил свою карьеру из-за связи с подозреваемым. Великолепным подозреваемым.

— Доедай, — Люк жестом указал на мою тарелку, — Чем скорее мы доедим, тем скорее преступим к списку твоих фантазий, которые стоит воплотить в жизнь.

Я никогда не был более счастливым, чем сейчас, за ужином с лисой в ресторане «У Фокси».