# Наследница неба

Аманда Сан

Кали - наследница парящего континента, и вся ее жизнь была скована рамками - долгом члена королевской семьи, нежеланной помолвкой с сыном аристократа и краями ее маленького мира - парящего острова над охваченной монстрами землей, где давно не было людей. Она - Вечной пламя надежды оставшихся людей, воск и фитилек, горящие ради ее народа, ради почитаемой ими Феникс, чья магия держит остров в воздухе.

Когда Кали падает с острова и чудом выживает, она узнает, что на земле еще есть люди. Чтобы добраться домой, Кали приходится поверить охотнику на монстров Гриффину, поверить, что он проведет ее по миру мимо химер, грозовых драконов, василисков и других ужасных чудовищ. Но чем дольше она на земле, тем больше темной правды узнает о своем доме в небе, тем сильнее ей хочется гореть только для себя.

## Над переводом работали:

Перевод: Kuromiya Ren

https://vk.com/kurotranslations

## Посвящается

> Алисе, весь этот путь прошедшей со мной

## Глава 1

Каменный мост – самая опасная часть подъема, потому я опустилась на четвереньки и поползла по нему. На другой стороне была редкая трава, и слои скользких камней простирались, словно хрупкие крылья. Они выглядели так, словно выдержат мой вес, но я знала, стоит на них ступить, как они рассыплются, упадут на землю, что была далеко внизу под Ашрой, будут бесконечно падать, пока не исчезнут из виду.

Я часто бросала лепестки цветов с края этого парящего континента, чтобы увидеть, как долго я смогу за ними следить, чтобы понять, как далеко на самом деле был сине-зеленый неясный мир под нами. Лепестки плавали в воздухе, кружась и порой прилетая обратно с ветром, цепляясь за серебристые камни, словно они боялись упасть.

Я сделала еще шаг, проклиная скользкие красные туфли на ногах. Здесь не было ограды, как и не было ее вокруг деревни Улан. В этом не было причины. Никто не добрался бы сюда, не пробрался бы мимо границ Улан, фермерских угодий, мимо цитадели и площади для посадки, мимо большой белой статуи Феникс, Умеющей возрождаться. Эта часть Ашры была слишком каменистой для исследований или обитания, слишком обрывистой и опасной, чтобы пробираться сюда, как и большая часть континента на северо-западе и востоке. Такой была стена, что отгоняла людей и приносила одиночество.

Мягкая подошва правой туфли задела траву, что проросла меж камней, и я поскользнулась, задевая кончиками пальцев острые камни. Ветер спутывал волосы, когда я подняла голову. Птица парила недалеко от края камня, как по мне, она напоминала чайку. Белые крылья ее были расправлены, она легко совладала с потоком, кружа и, склонив голову, глядя на меня глазом-бусинкой.

- Не беспокойся, - рассмеялась я. – Я смогу, - и я уцепилась за камни одной рукой, потом другой. Туфли нашли опору, и я втянула себя на мягкую густую траву, опасный каменный мост остался позади.

Я вдохнула и встала, стряхивая серую пыль с алого платья, золотые кисточки пояса раскачивались на ветру.

Изумрудная поляна тянулась до края континента, цветы на ней вспыхивали ярко, умещаясь близко к краю. Кипрей цвел лиловым и красным, маки сверкали синими и огненно-оранжевыми лепестками. Потому я и забралась сюда, потому и рисковала всем. Это было парящее сверкающее королевство.

Чайка парила с порывом ветра, пока я шла к краю. Если я потянусь, то коснусь ее крыла. Вместо этого я посмотрела вниз, но не на носки туфель и не на отвесный край Ашры. Вид земли внизу кружил голову. Выглядела она как пестрый сине-зеленый мир, но я видела мало отсюда. Облака закрывали почти весь обзор, как и всегда, оставляя землю загадочной.

Было сложно поверить, что когда-то мы жили там, в том мире, словно на дне темного океана. Но в летописях говорилось, что так было, эти пыльные тома в кожаных переплетах в библиотеке цитадели не читал почти никто, кроме меня. Никто не хотел помнить, было слишком больно думать о том, что мы потеряли.

Океаны были еще одним воспоминанием о земле в летописях. На Ашре было глубокое холодное озеро – озеро Агур – которое выходило из берегов в сезон дождей на парящем континенте, и тонкие струи водопада лазурного цвета ниспадали на землю. Поток был опасным, и жителям Улан запрещалось плавать в нем, но мы все равно это делали, хоть и в южном ручье, где течение было слабее, а водопад был далеко. Ручьи собирались к реке, как вены к сердцу, со всего континента.

Ашра – маленький остров, по сравнению с землей, простирающейся внизу, которой, казалось, не было конца. Наш дом в небе можно было за три дня пройти от края до края, но никто не ходил дальше фермерских угодий, а мне разрешали доходить до лагеря на северных границах с Элишей. Отец заметил бы, если бы я зашла дальше, хотя мне хотелось как-нибудь сбежать и пересечь эту границу.

Озеро Агур было лучшим вариантом для юношеского бунта, но границы сверкающего пространства всегда были видны, как и нельзя было погрузиться так глубоко, чтобы мир вокруг потемнел. Всегда виднелось сверкающее солнце вверху, даже если до поверхности приходилось плыть несколько минут.

Трава зашелестела, и я обернулась. Среди травинок замер пика. Это наполовину кролик, наполовину мышь, и между зубов его торчал стебелек кипрея. Он моргнул, удивленный, наверное, видеть кого-то так далеко от Улан.

- Я не хотела тебе помешать, - сказала я, его нос подергивался, стебелек поднялся под углом, пока он пытался запихать его целиком в жадный рот.

Я пригладила платье сзади и села, и пика умчался прочь со своей едой. Я свесила ноги с края утеса, коснувшись каблуками гладкой земли, что осыпалась с края континента. Солнце ярко светило, прохладный утренний воздух дул на меня. Я не боялась упасть. Мир внизу казался ненастоящим и далеким, словно он был лишь нарисован. Падение я даже не могла представить.

Сколько монстров сейчас было на свободе? Тысячи? Миллионы? Порой можно было увидеть кого-то за облаками, силуэты были больше птичьих, но слишком далеко, чтобы различить их. Леса на земле отсюда казались тихими, фальшивыми, словно были лишь игрой воображения. Тень нашего континента закрывала свет солнца от пейзажа внизу. Когда Ашра поднялся в небо, после него осталась черная неровная пропасть в земле, которую в летописи называли царством теней.

Никто толком не знал, была ли там кромешная тьма, или что пряталось в тех пещерах и разломах. Отсюда было видно лишь темноту.

- Кали! – прокричал голос, напугав меня. Я пригнулась, зарываясь ладонями в траву, сердце подскочило к горлу. Туфелька слетела с ноги, когда я вздрогнула, и понеслась к лесу, что теперь казался настоящим, а я вдохнула холодный воздух, вцепившись в травинки дрожащими пальцами. Медленно и осторожно я подняла ноги и отошла от края. Туфелька напоминала спинку солнечной птицы, маленькая и алая, летящая к загадке внизу. Я уставилась на босую ногу. И как я это объясню отцу?

- Кали! – снова раздался голос. Я вдохнула и встала, вернулась к полю. Пики не было видно, травинки щекотали мою пятку.

Я увидела ее отсюда. Ладони она сложила рупором у рта, устроилась у каменного моста, ведущего в мое королевство.

- Элиша! – отозвалась я. – Из-за тебя я чуть не сорвалась с края!

- Ты преувеличиваешь, - сказала она. Ее черные вьющиеся волосы были затянуты сзади лиловой лентой, а бежевая туника трепетала над оливковыми брюками. – Ты ведь понимаешь, что церемония начнется через полчаса?

Я вздохнула, глядя на босую ногу.

- Ну? – спросила она, уперев руки в бока. – Идем!

- Минутку, - сказала я и взглянула, обернувшись, на буйство красок полевых цветов в последний раз, после чего принялась спускаться по почти отвесному утесу. Острые края камней царапали босую пятку, пока я карабкалась, пыль покрыла платье.

- Что с твоей обувью? – спросила она.

- Обронила, когда ты начала кричать, - сказала я, глядя на камень перед собой. Вы думаете, что Элиша должна беспокоиться, что я ползу по этому узкому каменному мосту, но она знала, что я сотни раз перебиралась по нему. Она думала, что я в этом непобедима.

- И ты пойдешь на церемонию в одной туфле? – она рассмеялась. – Уверена, старейшины не заметят.

- Если и заметят, это их проблема.

- Конечно, - она закатила глаза. Мы обе знали, что достанется потом мне, даже если виновата была она.

Мои ноги, наконец, коснулись высокой травы на дне утеса. Я выпрямилась.

- Пепел, твое платье, - сказала она, и ее ладони прошлись по ткани, пытаясь стряхнуть пыль и каменную крошку, въевшуюся в нее.

Я рассмеялась.

- На пепел похоже. Может, я получу бонус за правдоподобность.

Элиша закатила глаза.

- Понадеемся, что ты возродишься, когда Абан убьет тебя.

- Богохульство, - передразнила низкий голос Абана я, мы рассмеялась, а ветер трепал нашу одежду и волосы.

Прозвенел колокол, и улыбки исчезли с наших лиц.

- Идем, - сказала Элиша, взяв меня за руку. Мы побежали через деревню к цитадели, что гордо стояла в стороне, башня ее была сделана из синего кристалла.

Только Элиша знала настоящую меня.

Мы дружили с тех пор, как я бродила по Улан в три года, мне было ужасно скучно. Ее семья жила в деревне, и я часто приходила. Жителей стало меньше после Отрыва, потому иерархия была уже не такой важной, как это было в древние времена. Но отец был монархом и настаивал на некоторых излишествах напоказ. Он говорил, что так люди лучше понимают, кто у власти. Так они чувствуют, что кто-то благородный и величественный приглядывает за ними, и жизнь его посвящена службе им и их интересам. И мне приходилось вести себя величественно перед жителями, и только Элиша видела меня настоящей – другой девушкой, которой, как и ей, хотелось корчить рожицы, обливать водой старейшин и забираться на вершины Ашры. Девушкой, которая хотела бросать в озеро Агур пригоршни песка, плавать, пока не запротестуют легкие. Кем-то свободным, летающим на ветру, словно солнечная птица или бабочка. Словно Элиша.

Но такой мне быть нельзя. Я – принцесса Каллима, дочь монарха, наследница Красного пера и Ашры. Вечный огонь Надежды, оставшийся у людей.

Я была фитильком и воском, как всегда говорил мне отец. Я должна гореть для остальных, даже если это будет обжигать меня, даже если я сгорю ради тех, чей путь освещаю.

- Нельзя возвращаться к тем темным дням, - говорил он, и я знала, что он прав, но это не означало, что мне всегда это нравилось.

Песок дороги был прохладным и царапал босую ногу, пока мы бежали к цитадели. Шум становился громче вдали, отдавался эхом во мне, пока мы спешили. Но звук казался таким далеким, что я почти задыхалась.

Темная тень упала на нас, овал тьмы на земле, что двигался быстрее нас. Я взглянула на синее небо и увидела его – деревянное брюхо воздушного корабля, что, треща и гудя, пролетал мимо нас. Моторы по бокам крутились, сливового цвета аэростат покачивался на легком ветру, но именно гудящие двигатели заставляли его направляться по воздуху к посадочной площади.

- О чем ты думала? – пыхтела рядом Элиша, пока мы бежали. – Уже прибывает Элитная стража. К краю Ашры можно было сходить и после церемонии.

Я открыла рот, чтобы ответить, но сказать было нечего. Она была права, но я думала, что должна сбежать ненадолго, заморозить время и не сталкиваться со всем этим.

Мысль была мимолетной. Мечта разломилась, словно ее, как стебель кипрея, съел пика.

- Зато ты снова увидишь его, - подшучивала она, но на лице тут же проступила вина. Я не улыбнулась в ответ. – Прости, - сказала она, пожалев о сказанном.

Я покачала головой.

- Джонаш не так и плох, - так и было. Просто он не был моим выбором.

Мы спешили, а цитадель все не приближалась. Мы несколько раз останавливались, чтобы отдышаться, а я смотрела на ногу, потемневшую от пыли дорог.

Колокол звенел над поляной, мы с Элишей встревожено переглянулись. Колокола звенят. Уже так поздно? Она вцепилась в мою руку и потащила меня по дороге к сверкающей кристальной башне цитадели с колоколами.

Может, Абан после этого сожжет меня заживо.

Мы добрались до каменного здания, двое Посвященных стояли там, поправляя одеяния, подпоясанные алыми лентами. Они встревожились, когда мы наткнулись на них.

- Каллима, - сказал один из них, каштановые волосы его были зализаны назад, сандалии шаркали по земле. – Я думал, ты уже внутри.

Я выдохнула:

- Абан уже начал?

Он кивнул.

- Десять минут назад прибыла Элитная стража. Старейшина Абан уже читает летопись, - сажа и пепел. Я обречена.

- Ваше высочество, - сказала другая – смуглая женщина с золотыми серьгами, покачивающимися, когда она вытянула руку. Я обхватила ее ладонь, и она повела меня по ступенькам в цитадель.

- Удачи, - крикнула Элиша, а мир вокруг меня поглотили тьма и тишина, замкнутые в тени дворцовых коридоров.

## Глава 2

На миг мне захотелось, чтобы Посвященная увела меня в северную часть, где были сводчатые потолки библиотека и ряды летописей. Я бы лучше осталась там, окруженная книгами, чем перед толпой на церемонии Отрыва. Но мое отсутствие не пройдет незамеченным, так что ничего не поделать, придется следовать за ней в южную часть здания, в большой зал, освещенный свечами и стеклянными люстрами, где мой отец стоял, раскинув руки, словно пугало. Трое слуг суетились вокруг него, расправляя одеяние, прицепляя церемониальный позолоченный меч и застегивая бесконечные пуговицы, сверкающие на его костюме для церемонии Отрыва.

Он оглянулся на меня через плечо, его седая тонкая борода прижалась к красно-золотой вышивке чистого одеяния.

- Каллима, - сказал он с облегчением. – Элиша тебя нашла, - слуга извинился и развернул голову отца, чтобы правильно прицепить к его груди перо Феникс. – Где ты была? – спросил отец, не оборачиваясь.

Мне не нравилось врать ему, но, как и любой любящий родитель, он слишком сильно беспокоился, когда я уходила к краю континента. Ничего такого не происходило на Ашре с тех пор, как мне было лишь два года, а он все равно боялся, что я поскользнусь и упаду с края мира. Но я вряд ли выживу без своего маленького королевства, потому я прикусила губу и осторожно соврала:

- У озера, - сказала я. – Там столько цветов расцвело, - ко мне подбежали двое слуг, меня заставили раскинуть руки, как и отца. Они ворчали насчет пыли на платье и изорванного края золотистого пояса. А я ждала с виноватым предвкушением, когда они увидят, что у меня нет туфельки.

Отец едва слышно рассмеялся, и хотя я не могла видеть его лицо, я знала, что у его глаз появлялись морщинки, когда он улыбался. Его синие глаза всегда были полны тепла, даже когда он ругал меня.

- Моя Каллима, - сказал он. – Постоянно улетает.

Слуги застегнули его рукава, потянули мои волосы, превращая волны каштанового цвета в приличного вида локоны. Двое слуг отца отошли и вернулись с тяжелым золотым головным убором, предназначенным мне. Я тихо застонала. Он был прекрасным, но весил тонну и вдавливал меня в землю. И когда церемонии заканчивались, я снимала его и всегда удивлялась, как меня не сдувает ветром.

Головной убор напоминал корону, но сделанную из тысяч и тысяч золотых шариков и конусов, радужных раковин созданий, что прятались в иле озера. Нити жемчужин заканчивались маленькими алыми перышками, обычно это были перья солнечной птицы, но порой красили перья чаек или куриц, если нужна была замена. Головной убор позвякивал, пока они несли его ко мне и медленно опускали мне на голову. Жемчужины закрыли мой лоб и покачивались по бокам, где эти нити переплетались между собой, накрывая мои волосы. При любом моем движении, даже крошечном, они позвякивали в мелодии, что, как говорили, пробуждала саму Феникс. Чтобы она возродилась, и все в этом духе.

Правительство Ашры собиралось по кусочкам, словно Феникс, такому нас учили в детстве. Старейшины были перьями, окружавшими народ – бьющееся сердце Феникс – правдой и светом. Некоторые выбивались короткими хохолками, в случае Посвященных. Остальные были большими крыльями и длинным хвостом, и они несли нас на своих спинах по ветру к солнцу. Когда рождался ребенок, Старейшины приходили в дом и благословляли малыша ритуалом приветствия и дарами. Старейшины изучали летописи, чтобы помочь нам служить Феникс, чтобы беречь парящий мир, что она доверила нам. Их уважали и встречали теплом, когда они путешествовали по плавающим континентам нашего мира. Ашра, Буруму, Нарту и Парящие острова. Нарту и Парящие острова были такими далекими и маленькими, что обычно объединялись. Там жили только ученые и Старейшины на пенсии.

После Старейшин шла Элитная стража. Они прибывали из Буруму на дирижабле, что пролетел над Элишей и мной. Элитная стража была острыми когтями Феникс, они оберегали нас от опасности, хотя сейчас лишь на словах, а в прошлом – от угрожавших нам монстров. Во времена Отрыва они собрались, чтобы защищать оставшихся людей. И теперь служили напоминанием и силой против будущей опасности, если таковая будет. И мы тогда поддержим их.

Саргон жил в Буруму и был лордом, хотя статус его был ниже, чем у моего отца. Он – Глаз Феникс, следящий за бедами. А они бывали в прошлом, ведь Буруму – маленький остров с ограниченными ресурсами, порой атмосфера там накалялась. Но мы не хотели возвращаться к тем темным дням, потому до ужасов не доходило.

И мой отец, Царь. Он – клюв Феникс, говорящий правду и ведущий нас в будущее. Его слово – закон. Он жил здесь, в Улан, в цитадели, и город хоть и был меньше, чем Буруму, но был спокойным и обеспечивал ему тишину, чтобы ничто не мешало ему править нами.

А я? Я его наследница. Я – Вечное пламя, которым вспыхивает Феникс, надежда на будущее для нашего парящего мира.

Все эти символы были и на моем головном уборе. И потому весил он очень много.

У моего отца было кольцо на голове, украшенное золотистыми перьями, с него узором свисали перышки солнечной птицы. Он улыбнулся мне, у глаз появились морщинки, и хотя на моей голове было сто фунтов, на сердце груз был весом с двух меня. Я улыбнулась в ответ.

- Пепел, дитя, - вдруг сказал он. – Твоя нога!

Заметили. Я не могла опустить взгляд из-за головного убора, но почувствовала, как слуги поднимают мою ногу, протирают ее тканью. Возможно, краями собственных туник.

- Потеряла туфлю по пути, - застенчиво сказала я.

Двери в конце зала распахнулись, вошли двое Старейшин-Посвященных.

- Ваше Величество, - обратились они к отцу, к Царю. – Если позволите.

- Да, - он с тревогой взглянул на меня. А потом рассмеялся. – Вторую туфельку надо было тоже потерять, - сказал он.

Слуги переглянулись.

- Сэр, но Старейшина Абан…

- О, он увидится со мной позже, если выдержит повышения давления.

Я любила отца, а он любил меня.

Я сбросила одинокую туфельку и прикусила губу, чтобы сдержать довольную улыбку при виде лиц слуг и Посвященных. Отец быстро пожал мои пальцы, ему передали красную летопись с позолотой на обложке, и церемониальный предмет вложили в руки и мне – золотистый жезл с алым пером на конце, что касалось края рукава.

Я прошла за отцом по коридору, мы вышли на ступеньки цитадели. Солнечный свет слепил после темноты коридоров. Барды играли на струнах арф, гудели рожки, толпа приветствовала Царя. Отец выглядел величественным и добрым, пока спускался по ступенькам к людям. Я ждала в дверях и смотрела на него. Алые флаги развевались на ветру, и большая статуя Феникс возвышалась во дворе. На ее шее висели гирлянды цветов, а красные и оранжевые букеты лежали у ее ног.

Порой это казалось мне смешным, но летописи и моя гувернантка всегда говорили, что без нее люди погибли бы, их поглотили бы монстры, заполнившие землю внизу. Она спасла всех нас своей жертвой, и после этого мы каждый год праздновали Отрыв, почитая память нашего спасения от неминуемой смерти.

Отец подошел к Старейшине Абану, что стоял во дворе, рожки загудели громче, толпа смотрела на меня. Я глубоко вдохнула, крепко вцепилась в жезл с пером и медленно пошла по каменным ступеням босыми ногами – одна была чистой, другая – грязной, хоть ее и пытались оттереть. Я хотела увидеть реакцию Абана, но знала, что должна смотреть прямо в толпу, улыбаясь и выглядя мудрее, чем я себя чувствовала. Ступени были шершавыми, царапали подошвы ног. И хотя светило яркое солнце, каменные ступени были прохладными из-за разреженного воздуха в Ашре.

Толпа и барды притихли, глядя, как я спускаюсь. Я думала, как смешно буду выглядеть, если упаду головой вперед, или резко начну танцевать, а то и развернусь и убегу. Я выдержу до конца церемонии. Я не хотела ее нарушить, но варианты, которые могли бы случиться, крутились в голове бесконечно.

Я добралась до последней ступеньки, и люди поклонились. Это казалось глупым. Я все время ходила через деревню с Элишей, и никто мне не кланялся. Но сегодня все было так, ведь день был особенным. Они окружали меня, словно жар колеблющееся пламя свечи.

Элитная стража стояла ровными рядами в стороне от статуи Феникс. Они были в традиционной белой форме, одинокие красные перья были на их лацканах. У некоторых были золотые значки или медали из радужных ракушек, все зависело от статуса.

Я тут же увидела и его. Джонаша. Он был в первом ряду, справа от лейтенанта. Было сложно его не заметить. Он тоже смотрел на меня, его голубые глаза блестели, а русые волосы были аккуратно подстрижены. Но сейчас не время думать о нем. Абан подошел ко мне, чтобы получить жезл, и я передала его в его трясущиеся старые ладони, пока отец читал страницу из летописи.

Его голос разносился по двору.

- И было так, - читал он, - что в те дни земля была укрыта густой тьмой, словно во времена чумы. Они приходили отовсюду. Чудовища, что хотели разрушить человечество. На четырех лапах, на шести, на крыльях, в чешуе. Они были над и под землей. Они знали только голод, кровь и злобу.

Старейшина Абан подошел к статуе Феникс с моим жезлом. Я сжала в ладонях пыльную ткань платья, стараясь не шевелиться. Я чувствовала на себе взгляд Джонаша, но не взглянула в ответ. Я притворялась, что его здесь нет, что его не существует.

Голос отца стал громче, пока он читал летопись в позолоченной обложке.

- Но одно существо могло жить при свете, а не во тьме. В огне, а не во льдах. И было оно сострадательным и щедрым. Она увидела наше состояние и сжалилась. Она собрала нас под свои крылья, чтобы защитить от чудовищ снаружи.

Люди смотрели перед собой. Мы слышали эту историю. Каждый год она звучала. Но казалась далекой. Это случилось почти триста лет назад. Точнее, двести девяносто девять. Мы никогда не видели чудовищ из летописей. Мы даже не знали, правда ли это.

- Люди приходили из гор, из долин, из океанов и с островов. Мы собрались на этом месте, Ашре, когда оно еще было частью земли.

Абан оставил жезл с пером у каменных когтей Феникс и попятился, не поднимая головы. В руках у него – тонкая нить, ее не видно, если не знать, что она там. Это – финал и кульминация церемонии Отрыва.

- А затем, - гудел голос отца, - взмахом огненных крыльев она вырвала корни из земли и разорвала землю надвое, - Абан потянул за нить, и жезл вспыхнул пламенем, что поползло по гирляндам вокруг статуи. – Она подняла нас высоко над тьмой и клыками, над бесконечным голодом, что заполнил землю. Она горела ярче солнца, превращаясь в пепел, поднимая нас к свободе.

- Да возродится она! – прокричала толпа, кольцо огня окружило статую. Люди радовались, махали красными флагами, а отец отдал летопись Абану, и тот закрыл книгу и поднял к небу. Я шагнула к статуе, пламя было слишком близко. Лицо чувствовало волны жара. Но это – доказательство покровительства Феникс, я должна выполнить это задание, чтобы внушить жителям смелость. Я быстро дотянулась до жезла с пером, что теперь был лишь золотой рукоятью с обгоревшей верхушкой. Чем дольше я мешкала, тем горячее становилось золото, и пока я не передумала, я обхватила пальцами рукоять и забрала из когтей статуи. Я подняла его над головой, словно дирижерскую палочку, и головной убор позвякивал, а люди радовались.

- От огненной жертвы к пеплу, из пепла – возрождение, - прокричал отец, - и мы возродимся! Не допустим возвращения темных дней. Не посмеем не ценить дар новой жизни на Ашре и в небесах!

Люди шумели, Абан кивнул, и официальная церемония закончилась. Отец поднялся по ступеням, я шла следом, но в этот раз он собирался сообщить еще новости. Я увидела, как он взглянул на меня добрыми глазами, но с толикой жалости. А я могла лишь кивнуть, ведь знала, что это ради жизней наших людей. Мы были фитильком и воском, мы все еще горели ради свободы Ашры.

- И еще одно объявление, которого вы ждали, - сказал отец, поднимая руки. Расшитые красно-золотые рукава спустились к локтям, толпа притихла. Он посмотрел на Элитную стражу, лейтенант отсалютовал ему. Он прошел строевым шагом по двору, резко повернулся и оказался лицом к людям. Стоило ему посмотреть на свой отряд, как из него выступил Джонаш. Он шел не так, как лейтенант, но в его походке была грация и торжественность. - В следующем году Трехсотая годовщина Отрыва, - сказал отец. – И пора убедиться, что Ашру и ее земли – Буруму, Нарту и Парящие острова – ждет продолжение, - изначально Ашра был континентом, а остальные отделились от него во время Отрыва, расплылись по небу осколками прошлого.

Но меня сейчас тревожило будущее.

Взгляд Джонаша пылал, как последние огоньки на гирляндах вокруг Феникс. Он опустился на колено перед моим отцом, и тот кивнул ему.

- Я рад официально сообщить, - говорил отец, и каждое слово становилось стальным звеном моей цепи, - о помолвке моей дочери, принцессы Ашры Каллимы и второго лейтенанта Джонаша, сына Саргона из Буруму.

Джонаш посмотрел мне в глаза, и его рука поднялась ладонью вверх, словно он что-то отдавал. Я знала, что от меня ожидалось. Я положила ладонь на его руку, и он прижался лбом к моим пальцам. Его кожа была прохладной от ветра, но мои пальцы были теплыми от золотого жезла, нагревшегося от огня.

Люди хлопали, а Джонаш поднялся на ноги и встал за мной. Саргон был ниже рангом, чем мой отец, но Буруму был самым густо населенным местом, а еще он сильно помогал хозяйству Ашры. Этот идеальный союз позволял мирно править парящим королевством.

Рука Джонаша все еще была в моей ладони, пока мы поднимались по ступеням следом за моим отцом, холодный камень царапал босые ноги. И мне казалось, что я стала кем-то другим только что, словно я перестала существовать.

Свеча моей жизни горела, и слезы воска стекали по ее тающим бокам.

## Глава 3

Джонаш не говорил со мной, пока мы не добрались до просторного зала, где мы с отцом раскинули руки, и слуги принялись снимать с нас громоздкие костюмы.

- Каллима, - сказал он. – Рад снова тебя видеть.

- И я тебя, - ответила я, ведя себя, как всегда, дипломатично и вежливо, как и должна была. Двое слуг подняли головной убор, распутывая нити жемчугов и мои волосы. Но здесь был Джонаш, и легче мне не стало. Атмосфера была напряженной и тяжелой. – Как прошел путь из Буруму?

Он улыбнулся, голубые глаза были теплыми, щеки чуть порозовели. Элиша была права, когда говорила, что он красивый, но меня его вид не трогал.

- Неплохо. Хотя дирижабли трясет, это проблематично.

Я не была на таком с семи лет, в тот раз я путешествовала в Буруму и Нарту с отцом на 290-ю годовщину Отрыва. Воздушные корабли сцеплялись между собой, словно воздушные шары, о которых я читала в летописях, и они весь путь раскачивались из стороны в сторону. Мне хотелось бы в тот раз увидеть океан под Буруму, но в тот день были густые облака, и виднелись только вершины горной гряды. Я помнила, как красиво смотрелись парящие островки, хотя маленькие осколки континента были слишком скалистыми, и люди не могли ни жить на них, ни собирать там ресурсы. Они выглядели странно, их корни и осыпающаяся земля ни за что не держались, пока они парили в воздухе.

- Как дела в Буруму, Джонаш? – спросил мой отец, я склонила голову, чтобы слуги могли выпутать оставшиеся нити жемчуга из моих волос.

- Хорошо, спасибо, - ответил Джонаш. – Мой отец передает привет и извиняется, что не смог посетить церемонию.

Отец мягко рассмеялся, его теплые глаза обрамляли морщинки.

- Мы понимаем бремя Саргона. Буруму – шумное место.

- Да, - ответил Джонаш. – Он старается уладить все с беспорядками.

- Беспорядки? – сказала я. Отец нахмурился, его седая борода обвисла. Я слышала о таком в первый раз. И отец был не из тех, кто стал бы баловать и опекать меня. Он всегда держал меня в курсе политических событий. Я ведь его наследница. Неведение нам не подошло бы.

- Конечно, не о чем беспокоиться, Ваше Величество, - быстро сказал Джонаш. – Это лишь слухи. Буруму крупнее Улан, порой прошлое напоминает о себе тяжким грузом на наших плечах.

Да, Буруму был крупнее. У нас на Ашре было озеро Агур, склоны полевых цветов и уют статуи Феникс и цитадели. У нас были фермы, защищенные от ветров горной грядой на северо-востоке. Было слишком много дел, никто не успел бы сесть и заговорить о беспорядках. Но Буруму был городом ресурсов, у них были шахты с золотом, они плавили железо и медь. Здесь создавали дирижабли, земли было все меньше. Многие семьи Буруму пытались переехать на Ашру, но мы оберегали от этого континент, чтобы будущим поколениям хватило еды. В этом источник беспорядков? Мы изо всех сил старались искоренить неравенство в королевстве, но всегда были работы, что были более желаемыми, чем другие, но все были полезны обществу.

Я недоверчиво покачала головой и заговорила своим королевским тоном.

- Мы помним, что такое – общий враг, в небесах снуют чудовища. Мы знаем, что ссоры между собой – это неблагодарность за дар свободы, что дала нам Феникс.

- Моя дочь права, как и всегда, - улыбнулся отец. – Ситуация в Буруму – небольшая ссора, пока они не вспомнили о прошлом. Саргону, наверное, надоело, раз он ничего не предпринял.

Мне было не по себе. Отец врал. Я в этом уверена, но врал мне или Джонашу? Но разговор закончился, а продолжать его было бы некрасиво по отношению к нему. Я спрошу его позже, когда мы останемся наедине.

- Буруму не даст заскучать, - вежливо закончил Джонаш, не сводя с меня взгляда. – Но всегда приятно выбраться ненадолго и посмотреть другие радости.

Он пытался быть хорошим, знаю. Он был очаровательным, вежливым, воспитанным. Он был красивым и умным. Но я ничего не чувствовала к нему, хоть и старалась. Он был словно парящие острова – красота и блеск сверху, но никакой сущности внизу. О таком думать было печально, меня охватило чувство вины. Я даже не дала ему шанс.

Я выдавила улыбку, чувствуя ее фальшивость.

- Ваше Высочество, - сказал он, но я покачала головой.

- Кали подойдет. После церемонии можно обойтись без формальностей.

- Возможно, - сказал он. – Тогда, Кали, могу ли я попросить о твоем обществе вечером? – его щеки пылали, каждое слово медленно срывалось с губ, было обдуманным. – Я надеялся побывать в Улан, увидеть больше Ашры. Элитная стража останется на несколько дней, чтобы участвовать в праздновании, но я боюсь, что не смогу веселиться, если не буду никого вокруг знать.

Он улыбнулся, но мне было не по себе. Я буду проводить все больше времени с ним, пока мы не сыграем свадьбу через год. А потом мы будем жить вместе в цитадели, будем подавать хороший пример людям. Будем делить обеды и ужины, разделять каждый миг, каждую ночь. У нас будут наследники для продолжения рода. Щеки потеплели. Может, мне удастся научиться любить его. Я отчаянно просила себя полюбить его, не усложнять.

Нет. Но, может, получится. Когда-нибудь.

Или не получится.

- Боюсь, у меня были планы с подругой Элишей… - начала я, не веря, что говорю это. Отец не одобрит мою неучтивость.

Джонаш побледнел; его теплый взгляд стал нерешительным.

- Я-ясно… - сказал он, пальцы теребили золотое перо на лацкане. – Конечно, я понимаю. Я…

- О, пепел и сажа, - прозвучал голос отца из-за угла. – Элиша может пойти с вами, да? Все равно понадобится сопровождение.

Джонаш замешкался, не зная, как ответить.

А я знала. Понимала, о чем меня просит отец.

- Ладно, - сказала я с сожалением. – С удовольствием соглашусь.

- А… О, отлично, - сказал Джонаш. Он безмолвно посмотрел на меня и моего отца, невысказанные слова о долге звенели в воздухе. Он кивнул. – Встретимся у фонтана после ужина?

- А ты не отужинаешь с нами, Джонаш? – спросил отец. – Не прощу себе, если обойдусь неучтиво с моим будущим зятем и оставлю его искать ужин самому.

- Благодарю, Царь, - ответил Джонаш. – Но меня просил присоединиться лейтенант, у него день рождения. Эм… Уверен, он поймет.

Я закатила глаза. Красноречие явно Джонашу не удавалось.

- В этом нет необходимости, - пропела я. – Ты можешь присоединиться к нам завтра.

Они с благодарностью посмотрели на меня, и мне стало интересно, о чем они думают. Чувствовал ли Джонаш то же, что и я, насчет нашей помолвки? Есть ли у него кто-то дорогой ему в Буруму? Если и был, если он и хотел свободы так же, как и я, он хорошо это скрывал. Если он тоже горел ради людей, я не видела восковые слезы в свете фитилька.

- Тогда у фонтана, - сказал он. – Когда небеса потемнеют. Я буду ждать.

Я выдавила улыбку, и слуга вывел его из комнаты.

## Глава 4

Джонаш ушел, а отца забрали Старейшины по делам церемонии Отрыва, и я, наконец-то, осталась одна и была свободна. Я босыми ногами шагала по коридорам в полумраке, направляясь к библиотеке на севере. Если не считать обрыв на краю континента, библиотека была моим самым любимым убежищем. Редкие люди нынче сидели над пыльными томами и бесконечными красными летописями, что рядами стояли на полках. В прошлое никто не смотрел. Хватало и того, что мы жили настоящим.

А мне нравилось читать интересные истории с земли и о мире до Отрыва. Я хотела нырнуть в океаны, поплавать с радужными рыбками, черепахами и дельфинами. Я хотела коснуться мягких грив лошадей, что напоминали больших коз, и полосатых хвостов енотов. Я хотела узнать о городах, что были раньше, о тысячах людей, что могли жить в одном месте. Я хотела узнать о странных костюмах и технологиях, что были утеряны нами за почти триста лет. И хотя бы раз хотелось увидеть дракона, или узнать, как выглядят две луны, что светят на мир под парящими континентами.

Древние летописи читать было сложнее, потому что язык был устаревшим, а слова местами стерлись. Я просила помощи у Старейшин, но даже Абан не всегда мог прочесть их. Это удивляло, ведь именно Старейшины начали записывать все в летописи после Отрыва, чтобы сохранить память и мудрость с земли для наследников. И Старейшины должны бы учить друг друга, чтобы знания сохранялись.

Я провела пальцами по корешкам томов, желая узнать, что написано на страницах с золотистыми краями. Я взяла пятидесятый в ряду, в нем язык был читаемым. Я открыла его в районе сотой страницы, там была моя любимая иллюстрация. В летописях было мало рисунков, но в этой книге Старейшина не смог сдержаться. Он представлял, как выглядит океан, напоминавший у него бесконечное озеро. Он рисовал такими, какими представлял, морских змей, дельфинов и рыбу, рисовал их рыжевато-коричневыми чернилами, которые делали в Буруму. Он пытался быть точным, но никогда не видел океан, только то, что можно было увидеть с края континента. В наших озерах была рыба, но я представляла ту, что в океане, крупнее и ярких цветов, с клыками, плавниками и сверкающими чешуйками. Я не знала, как близки его рисунки к реальности, как выглядят они на самом деле, набегает ли вода с пеной на берег.

Я вернула книгу на полку и взяла одну из первых летописей. Я много раз ее смотрела, но стертые древние письмена смотрели на меня, их завитки хранили секреты, которые я не могла разгадать. Я провела пальцами по красному тексту, медленно перевернула хрупкие страницы. В этом томе был лишь один рисунок, на девятнадцатой странице. Там было дно континента Ашра, корни деревьев переплетались с землей, парящей в воздухе. Был нарисован и разлом, откуда отделились от Ашры Буруму и Нарту под давлением Отрыва. Под континентом Феникс летела в воздухе. Ее темные красно-коричневые крылья сверкали и были прорисованы особо тщательно, она держала в когтях всех чудовищ. Они были крошечными на рисунке, но я различила изогнутые рога, скользкие лапы и перья. Под ней в земле была огромная яма, и по краю ямы кричали люди, упавшие на колени и тянущие руки к поднимающейся Ашре. Неверующие, что не услышали ее зов и остались монстрам на съедение. Я прижала к ним ноготь, думая, какие они маленькие. Мне было их жаль, но я и завидовала им. Они знали об океанах и горах. Они знали то, что я только хотела познать. Даже если их жизни оборвались в отчаянии, они до этого горького конца были свободными.

Нет. Нет никакой свободы в побеге от нападающих. Они лишились жизней, толком не пожив.

Шорох в библиотеке напугал меня. Здесь всегда было тихо, особенно, когда все праздновали Отрыв. Я тихо вернула летопись на ее место на полке и решила подсмотреть, кто приближается.

Я тихо позвала:

- Элиша? – может, она искала меня, чтобы поговорить о Джонаше и помолвке. Но тут я услышала два мужских голоса, они спорили, но слов не было слышно. Что-то было не так, и я спряталась за полкой, пока они приближались.

- Кто-то из Посвященных мог сказать, - говорил первый голос.

Второй возразил:

- Мы не говорили об этом с Посвященными. Это знают только Старейшины.

Голос Абана. Я бы его легко узнала. Через миг Абан появился в поле зрения, его бежевое одеяние шуршало по полу, кисточки красного пояса раскачивались при каждом шаге.

- Тогда как они узнали? – спросил первый. Он был в белой форме, по два темно-красных пера было на его плечах, золотая цепь висела на груди. Лейтенант Элитной стражи. Зачем он здесь? Джонаш говорил, что они будут праздновать его день рождения, но лейтенант был хмурым и встревоженным. Старейшины использовали библиотеку постоянно, но я никогда не видела, чтобы кто-то из Элитной стражи появился среди пыльных книг.

- Это явно работа Старейшины, - настаивал лейтенант. – Другие не могли бы прочесть древние тексты.

- Старейшины верны Царю, - парировал Абан. – Они не присоединились бы к мятежникам.

Мятежники? Против чего им бунтовать? Не понимаю. Жизнь на Ашре и ее землях была мирной, не было смысла воевать.

- Может, изгнанник, - сказал первый голос.

Абан покачал головой.

- И как бы он сбежал в Нарту?

Я первый раз слышала про изгнанных Старейшин. Да, так жить смог бы не каждый, но Старейшины, уходившие на пенсию, и Посвященные, что сдавались, часто выбирали одинокую жизнь в Нарту. А почему бы и нет?

- Это ваша вина, что Буруму не был под контролем, - сказал Абан. – Мятежи нужно было подавить, а не давать им распространяться. А если они узнают об этом!

О чем? Кто прочитал ранние тексты? Вопросы кружились в моей голове. Я подумала о беспорядках, что упомянул Джонаш, о которых отец явно не хотел говорить при мне. Все настолько серьезно, что Абан и лейтенант начали ссориться? Элитная стража и Старейшины всегда работали сообща, чтобы служить землям Ашры. Все наши роли были направлены на то, чтобы сплотить весь народ, бьющееся сердце Феникс. Лейтенант говорил о странных вещах. Даже Старейшины не могли прочитать ранние тексты.

Это было бессмысленно. Но если беспорядки были настолько опасными, что остальные начинали из-за этого ссориться, отец явно здесь что-то упустил.

Мысли путались от растерянности, я выглядывала из-за летописей. Абан и лейтенант остановились у столика на другой стороне, где Старейшины оставляли летописи для изучения. Абан потянулся к шее и вытащил ключик на нити. Я и не замечала на его шее ключ раньше. Он развернулся к шкафу рядом со столиком и повернул ключик в замке с лязгом. Он порылся в темноте и вытащил кроваво-красную книгу с позолоченными страницами. Она была похожа на остальные летописи, все они были пронумерованы. Почему же одна из них заперта в шкафу?

Абан со стуком опустил книгу на столик и начал листать страницы.

- Говорю вам, - попытался снова лейтенант. Абан шептал себе под нос, и звучал язык незнакомо, его взгляд скользил по словам, пока палец опускался по странице.

Я зажала рукой раскрытый рот. Он читал древнюю запись. Он читал древнюю летопись.

На странице был рисунок, но я не могла его разглядеть отсюда. Я видела лишь кусок текста и часть причудливого рисунка.

Лейтенант нетерпеливо склонился над книгой.

- Ну?

Абан молчал, его палец замер на одном из абзацев.

- Все, как они и сказали, - ответил он едва слышно. – Барьер, генератор… слово в слово как в той листовке. Покажите еще раз.

Лейтенант поискал по карманам и вытащил смятый листок. Абан сравнил информацию на бумаге со строчками, к которым прижимал дрожащий палец. Он кивнул, побелев.

Лейтенант выхватил листовку и сжал ладонь в кулак. Он отвернулся от Абана.

- И летопись видели только Старейшины?

- Царь и вы, - сказал Абан. Отец знал об этой спрятанной книге?

Лейтенант поднес листовку к свече, мерцавшей на столе. Огонь лизнул листок, и его край загнулся, загоревшись.

- Копии у книги есть? – спросил он.

Абан закрыл с усилием огромный том, я смотрела поверх книг на полке на номер книги. Он мерцал, в тусклом свете виднелась золотая единица. Первая летопись. Это невозможно. Копия первого тома под замком? В этом нет смысла.

- Только эта, - сказал Абан. – И та, что на полке, но ее переделали около двухсот лет назад. Остальные, видимо, сожгли.

Сожгли? Переделали? Я постаралась бесшумно вытащить первый том с полки и села на пол, положив тяжелую книгу на колени поверх красного платья. Я беззвучно перелистывала, пока не дошла до рисунка Отрыва, и уставилась на него. В чем эта книга может отличаться от особой копии Абана? Что переделали двести лет назад?

И я увидела это, хотя много раз рассматривала этот рисунок раньше. Теперь-то я знала, что что-то не так, и этот тут же бросилось в глаза. Феникс была темнее, чем остальная часть стирающегося рисунка. Я присмотрелась к ее заштрихованным крыльям. Под парящим континентом виднелись кольца. Какой-то механизм был в хвосте Феникс, какая-то… машина.

Феникс нарисовали позже, чтобы закрыть то, что было нарисовано раньше. Но что именно и зачем?

Я опустила тяжелую книгу на пол и выглянула поверх ряда летописей на мужчин. Абан думал.

- Пепел, - сказал он. – Был один Посвященный много лет назад. У него был талант дешифратора старых летописей. Но он не подошел нам, и мы сослали его. Он мог сделать копию или найти другую, а потом расшифровать значение. Но давно улетел в Нарту. И Старейшины на пенсии не рискнули бы своей безопасностью, раскрыв правду.

- Значит, он отправился на Буруму, не забыв свои знания, - сказал лейтенант. – Это нужно остановить.

- Да, но осторожно. Если за дело возьметесь вы, лейтенант, проблемы будут, в первую очередь, у нас.

- О вас могу сказать то же, - проворчал он.

- Саргон пусть лучше контролирует мятеж. Нельзя давать ему распространиться.

- Мятежники действуют разрозненно, - сказал лейтенант. – Людей мы можем остановить, но идеи распространяются, как пламя. Нужно объявить, что это ложь.

Прозвучал другой голос, дружелюбный и не хмурый.

- Кали?

Элиша меня искала.

Мое сердце колотилось так громко, как звенели колокола цитадели. Абан спрятал книгу в шкаф, запер его, а лейтенант нервно озирался. Не знаю, во что я ввязалась, но я понимала, что лучше не говорить, что я была здесь все это время. Хоть у меня и был титул Вечного пламени и наследницы, я чувствовала трепет страха внутри. Они могли стереть и меня, если захотели бы. Это было просто. Я лишь один человек, даже если и благородных кровей.

- Кали, ты здесь? – кричала Элиша. Ее голос эхом отражался от сводчатого потолка библиотеки. Я посмотрела на ряд летописей, прижалась ладонями к бетонной стене за ними. Я не смогу покинуть это место, не пройдя мимо них.

Абан спрятал ключ на нити за воротник одеяния и сцепил ладони. Они с лейтенантом направились к дверям библиотеки, где и встретились с Элишей. Она знала, как я люблю книги. Она знала, где меня искать.

- Ой, - удивленно выдохнула она. – Старейшина Абан. И лейтенант, да? Из Элитной стражи?

- Элиша, - голос Абана был холодным и управляемым. Я не видела их, потому что прижималась к стене. Только такой встречи нам не хватало.

- Я просто ищу Кали, - бодро сказала она.

Я услышала шорох, он шагнул вперед.

- Ее здесь нет, - сказал он с нетерпением. – Она во дворе. Уверен.

- А я вот сомневаюсь, - сказала Элиша. Ее голос был невинным. Она не знала, что происходит. – Она не любит скопления народа. Разве вы не знали, что она всегда читает летописи?

- Элиша. Если ты посмотришь во дворе…

- Я на минутку, Старейшина.

Нет. Элиша, послушайся хоть раз Абана. Весь мир содрогался вместе с биением моего сердца. Все казалось нереальным, словно жизнь превратилась в театральное представление. Вот бы сцена раскрылась, и я рухнула во тьму. Что будет, если они поймут, что я здесь?

И вот она оказалась передо мной, и я смотрел на нее, как пика, пойманный за воровством кипрея.

- Я же говорила! – звонко рассмеялась она. – Но почему ты так сидишь?

Абан подошел к полке с ужасом на лице. Он быстро взял себя в руки и склонил голову.

- Ваше Высочество, - сказал он.

Я поднялась на ноги. Нельзя показывать им свою дрожь. Я прочистила горло и кивнула.

- Абан, - сказала я так спокойно, как только могла. – Элиша. Пепел и сажа, я, похоже, уснула, - я протерла глаза, убирая прочь ужасную сцену. Я взглянула на них, лейтенант отвел взгляд, приоткрыв рот. Я не могла прочесть выражение лица Абана.

Элиша удивленно рассмеялась.

- Это на тебя не похоже, - сказала она. – Уснуть в библиотеке? С летописями? Ты же их обожаешь!

Адреналин кипел в венах, я смотрела на нее. Она даже подыграть не смогла.

- Церемония Отрыва, - попыталась я. – Все силы забрала, - я потянулась и зевнула. Молчание. Они поверили? Или на моем лице еще была видна тревога?

Капля пота скользнула по виску лейтенанта.

- Ваше Высочество, - сказал он.

Я кивнула и заговорила официальным тоном, вскинув голову:

- Лейтенант, - голос чуть подрагивал. Он не заметит, ведь плохо меня знает, а вот Абан может.

На миг мне захотелось восстать, расспросить их обо всем. Я же царская дочь, в конце концов. Их работа защищать меня.

Но что-то меня предупредило, что лучше им не знать. Что-то шептало мне бежать, убегать так далеко, как только возможно. Кто-то изменил летопись двести лет назад, если я правильно поняла Абана. И Старейшины, и Элитная стража не хотели объяснять нам, что и почему.

- Ладно, я уже проснулась. Элиша, идем праздновать в Улан.

Она улыбнулась и взяла меня за руку, потащила между стеллажей библиотеки, мимо хмурящихся Абана и лейтенанта.

Не знаю, во что я ввязалась, но дело было важным. Если бы отец знал, он рассказал бы мне, или промолчал бы, чтобы защитить. Если он поймет, что я видела, они ничего мне не сделают. Мне ведь править после него, потому не было смысла скрывать от меня то, о чем говорили Абан и лейтенант. Не знаю, почему, но от этого всего сердце колотилось. Было ли все это на благо королевству, или это предательство, и я имею право спросить с них?

Но сомнения отбрасывали тень темнее, чем в коридорах цитадели, впервые за много лет я боялась по-настоящему.

## Глава 5

- Вот, - сказала Элиша, вытаскивая из сумочки бежевые сандалии. – Захватила для тебя, - она рассмеялась, протянула обувь, продолжая при этом тащить меня вперед.

- Элиша, - я потянула ее за руку, мы остановились в коридоре недалеко от лестницы. – Погоди. Мне нужно поговорить с отцом.

Она нахмурилась, опустив руку, сжимавшую сандалии за ремешки.

- Что-то не так?

Я покачала головой.

- Не знаю точно, но мне нужно с ним поговорить. Из-за Абана и лейтенанта.

Она кивнула, помогла мне обуть сандалии, а потом прошла за мной к приемной. Два стража стояли по сторонам двери с длинными копьями в руках. Это лишь формальность, естественно. Людей и без того осталось слишком мало, чтобы бояться друг друга.

Так я думала. Рисунок Феникс и разговор о мятеже пошатнул все, что я знала. Жаль, что лейтенант сжег листовку. Мне нужно было увидеть ее содержимое.

Я коснулась пальцами холодной дверной ручки, один из стражей повернул голову.

- Ищите Царя, принцесса?

- Мне все равно, если он со Старейшинами, - сказала я. – У меня срочное дело.

- Боюсь вас огорчить, но его там нет, - ответил страж, а я толкнула дверь, но приемная была пустой. – Он ушел пятнадцать минут назад, скорее всего, на площадь со Старейшинами. Празднование ведь.

В груди было пусто, словно я не могла дышать. Все шло неправильно, а я не могла объяснить, почему. Почему было два первый тома летописей? Что переделали двести лет назад? И что, пепел его покрой, за беспорядки в Буруму?

- Спасибо, - сказала я ему, в горле пересохло. Я направилась к лестнице.

Элиша обхватила мою руку и вывела на солнечный свет через большие двери. Мы прошли статую Феникс, некоторые еще праздновали во дворе. Они махали мне, уже не очарованные, ведь я снова стала одной из них. Я старалась улыбаться, слабо помахав им.

- Кали? Ты странно себя ведешь, - сказала Элиша. – Что там было?

- Хотелось бы самой понять, - ответила я. – Твой дядя ведь живет в Буруму? Ты ничего не слышала о мятеже?

Глаза Элиши расширились от удивления, она прокричала:

- Мяте… - потом заметила мою тревогу и понизила голос до шепота. – Мятеж?

Я кивнула.

- Лейтенант и Абан говорили об этом. У них была какая-то листовка, и в ней было что-то важное и тайное. У Абана на шее есть ключ, Элиша, и он вытащил копию первой летописи, и он мог ее читать. Первый том!

- Они долго изучали летописи, - сказала она. – Может, у них все же получилось что-то понять?

- Нет, он мог ее читать. Он читал древний язык. Я его слышала.

Она нахмурилась.

- Зачем тогда Старейшины притворяются, что не могут этого делать?

- Не знаю. А до этого Джонаш говорил отцу, что в Буруму беспорядки.

- Ничего нового, - сказала она. – Там жизнь сложнее. Работа изнуряет, а места для жизни мало. Все хотят переехать на Ашру. Может, они преувеличили, назвав это мятежом.

Но она меня не убедила.

- Абан был очень встревожен, - сказала я. – Он сказал, что двести лет назад что-то «переделали». И чернила в первом томе отличались. Феникс явно новее, чем остальной рисунок. За ней, прямо за Феникс, какие-то кольца и механизм, - знаю, звучала я безумно. Это было видно и по лицу Элиши. Но она была моей лучшей подругой, она воспринимала меня серьезно, даже если думала, что это бред.

Мы добрались до конца двора и по грязной тропе пошли в Улан. Путь был недолгим, мы уже видели соломенные крыши и деревянные кровли. На арфах играли народные песни, замысловатые мелодии облаком доносились из городка.

- Абан – самый верный человек, - сказала через миг Элиша. – Он бы умер за Царя и тебя. Он бы сделал это.

- Ты права, - сказала я, ведь так и было. Может, все дело в моем разыгравшемся воображении. Может, желание сбежать и отыскать приключения сыграло со мной злую шутку.

- Они просто не хотели тебя тревожить, все скоро придет в норму. Уверена, есть этому объяснение. Еще и Элитная стража находится в Буруму. Они справятся с проблемами. Разве не это работа Саргона? А даже если рисунок в летописи не такой и старый, а Старешины могут читать их, что с того? Как это нам сейчас поможет?

Я вздохнула, пытаясь с этим смириться.

Элиша кивнула, мы приблизились к фонтану. Там журчала холодная вода из озера, одна из жительниц деревни собирала ее в сиреневый кувшин из глины, который она потом поставила на плечо. Она улыбнулась нам, а мы – ей.

- Мы в безопасности, Кали, - сказала Элиша. – Монстры не заберутся так высоко. Любой мятеж быстро угаснет, когда они поймут, как нам повезло. Мы сотни лет живем в безопасности, и все так продолжится, когда ты станешь Царевной, - она придвинулась ближе и заговорила тише. – Или это все из-за Джонаша?

Я ткнула ее локтем, она засмеялась. Она думала, что мне повезло, что в этом всем есть романтика. Она поверила королевским словам, как и все остальные.

- Я не люблю его, Элиша.

Она замолчала и села на край фонтана, обхватив пальцами холодный камень.

- Прости, - сказала она. – Но у тебя есть еще целый год, чтобы узнать его лучше. Может, ты и влюбишься в него.

Я села рядом с ней, камень был шершавым под подушечками моих пальцев. Журчание воды напоминало гул водопадов на краю озера Агур, и мне еще сильнее захотелось сбежать туда или в свое убежище на краю континента.

- А если я не полюблю его за год?

Она пожала плечами.

- Разорвешь помолвку.

Я рассмеялась.

- Отец убьет меня, - я опустила пальцы в воду и брызнула на нее. Она скривилась, играя, когда капли попали на ее бежевую тунику.

Она плеснула на меня водой в ответ, и мое платье потемнело.

- Он поймет, - сказала она. – Ты – все для него.

Она была права. Он поймет, если я разорву помолвку. Но это его расстроит. Я не знала, хватит ли у меня наглости так поступить. Он хотел, чтобы будущее Ашры было в безопасности. Джонаш был хорошим вариантом в политическом смысле, как и почти во всех остальных. И тут я вспомнила, что вечером мы будем не одни.

- Кстати, он к нам присоединится вечером.

Глаза Элиши чуть не выкатились из орбит.

- Джонаш?

Я закатила глаза, отклонившись на краю фонтана и вскинув ногу в сандалии в воздух.

- После ужина он хочет встретиться с нами. У лейтенанта должен быть праздник в честь его дня рождения. Но потом они вспомнили о мятеже, - один точно.

- Вряд ли. Ладно, идем веселиться, пока вечер не стал политическим, - Элиша вскочила на ноги. – Идем.

Элиша была для меня солнцем. Она всегда сияла, всегда была оптимистичной. Да, порой она печалилась и тускнела, но у всех такое бывало, а она долго в таком состоянии не задерживалась. Она не хотела покидать Ашру, ей не была интересна земля, населенная монстрами или странное прошлое до Отрыва. Я пыталась отогнать тревоги, чтобы повеселиться в день Отрыва.

Улан пестрел и шумел приезжими гостями. Посвященные группами ходили среди людей, выделяясь белой одеждой, нося подносы с курицей в меду и маленькими пухлыми пирожными, присыпанными сахарной пудрой. Жители танцевали на площади, одетые в красное, оранжевое и желтое, в цвета Феникс и нашего освобождения. Элиша подбежала к открытому окну одной из хижин, где мужчина передал ей тоненькие палочки с курицей в меду. Мы попробовали горячее мясо, сладкий мед стекал по пальцам. После этого мы купили два стакана молока карликовой козы с пенкой, смешанного с измельченными красными ягодами, мы попробовали и крохотные пухлые пирожные, и липкие спирали ярко-оранжевой пасты из дыни. Мы ели и пили, пока от сахара не заболела голова, и Элиша схватила меня за липкие руки, и мы отправились танцевать на площади, кружась в свете садящегося солнца, а в окнах и вдоль стены начали загораться свечи.

Только в Улан на всем парящем континенте была стена. Она начиналась у цитадели и огибала фонтан и все фермерские угодья. Она резко обрывалась у спутанных лесов, где деревья сделали свою стену из корней, шипов и кустарников. Изначально здесь и не думали строить стену, ведь край парящего континента не нужно защищать, да и деревня была не на самом краю. Школа была между городком и фермерскими угодьями, и дети с малых лет знали, что нельзя гулять по зеленым полям у южного края.

Но когда мне было два года, произошел ужасный несчастный случай. Одна из учительниц опаздывала тем утром. Она забежала в курятник, чтобы собрать яйца, но она курица оказалась среди фермерских угодий. Она бросилась вдогонку, но почувствовала, что в ее печи подгорает хлеб. Она бегала, все исправляя, но все это время дверь ее домика была открыта, и ее начавший ходить ребенок пошел ее искать в поля. Жители до сих пор помнят его кошмарные крики, беспомощные крики, пронзившие тишину утра, когда он сорвался с края континента.

Хуже трагедии для матери не придумаешь. Никто не винил ее, но она тонула в отчаянии, и мой отец понимал ее горе, как родитель. Ее сердце терзало чувство вины, и она спрыгнула с обрыва полгода спустя, и мы построили стену, чтобы уберечь остальных от такой трагической судьбы.

Стена была, в основном, из камней, склеенных между собой. Не знаю, поможет ли она, если кто-то решит добраться через нее до края, но ребенка она бы сдержала. Тогда мне было всего два года, и я не могла представить, какую печаль эта стена символизировала для старых жителей Улан. Она была даже красивой в свете свечей, стоявших вдоль нее, жители зажгли их, когда небо принялось темнеть. Огонь отбрасывал мерцающий свет на камни, тени плясали, и светлячки вторили их свету, поблескивая в лесу на севере. Они напоминали перышки Феникс, кружащиеся на ветру, летящие, куда захотят, освещающие континент оранжево-желтым сиянием.

Мне вдруг стало мало места, я хотела на свой обрыв, чтобы подумать в тишине о летописи, спрятанной в шкафу. Я не могла видеть Джонаша, отца или кого-нибудь из политиков. Ночью лезть туда было опасно, хотя я и делала это раньше, чтобы посмотреть на радугу светлячков над полевыми цветами. Можно пойти к берегу озера Агур и послушать гул вод, притвориться, закрыв глаза, что я сижу на берегу океана.

Я закрыла глаза, представив, что вокруг нет празднующей толпы.

- Элиша, - сказала я, - давай сбежим с праздника. Уйдем туда, где нас не найдет этот грубиян из Буруму.

Ответил низкий голос, не принадлежавший Элише.

- Куда это?

Я открыла глаза и увидела голубые глаза Джонаша, что потемнели в сумерках. Он натужно улыбался.

Я была в ужасе. Вина пронзала изнутри, заставляя дрожать. Элиша стояла рядом, и глаза ее были огромными и полными того же смущения.

- Прошу прощения, - выпалила я. – Ничего не имею против тебя.

Джонаш издал смешок.

- Уверен в этом, - сказал он, но явно прикрывался вежливостью. Я видела смятение в его глазах, он ждал объяснения. – Я выгляжу грубым?

Мои щеки вспыхнули.

- Конечно, нет. Просто мне стало тесно здесь, - я окинула жестом толпу. Сказались выпитые жителями квас и пиво, танцевать стали громче, но движения были неуправляемыми. – Просто… день затянулся.

Один из танцующих приблизился, напевая припев слишком громко и потряхивая в нашу сторону стаканом. Джонаш осторожно положил ладони на его плечи и развернул, и тот в танце вернулся в толпу.

- Понимаю, - сказал он. – Может, сбежим втроем?

Глаза Элиши блестели, она снова думала, что Джонаш идеальный. Конечно, так и было. Он играл в джентльмена, хоть ситуация и была оскорбительной. Он протянул руку, и на глазах у других, еще и после моих слов, мне пришлось взять его за руку. Наши ладони соединились, и мы пошли к фонтану, кристалл на цитадели сверкал синим светом, словно маяк в сгущающейся темноте.

- Я думала пойти к озеру Агур.

- Вечером там очень много комаров, - сказала Элиша. – А почему не обрыв?

Джонаш вскинул брови.

- Обрыв? Интригует.

Я хотела встряхнуть Элишу. Позже так и сделаю. Обрыв был моим местом, я не хотела показывать его Джонашу.

- Ничего важного. Обрывы и рядом с озером красивые.

- Куда угодно, - сказал он. – Мне хватило политики сегодня.

- День рождения лейтенанта, - поняла я, и я снова вспомнила сцену в библиотеке и все свои сомнения.

Огни и песни Улан остались позади, мы пошли по тропе к цитадели. На половине пути мы свернули на северо-восток, прошли площадку, где в тусклом свете покачивался дирижабль.

Я отпустила руку Джонаша, притворившись, что приглаживаю волосы на холодном ветру.

- Лейтенант сегодня сам не свой, - рискнула я. – Что-то случилось?

- Сам не свой?

- Может, из-за беспорядка в Буруму?

Джонаш замедлился, склонив голову в раздумьях.

- Не сказал бы, что я в курсе.

- Что за беспорядок, кстати?

Он замолчал, мы шли в тишине.

- Немного недовольства из-за разделения порций, - сказал он. – Не о чем беспокоиться, Ваше высочество.

- Просто Кали, - напомнила ему я. – Рада слышать. Ведь сегодня случилась очень странная вещь, и я не знаю, как на это реагировать.

- О?

Я не спешила делиться с Джонашом случившимся, но он мог знать больше меня.

- Лейтенант и Старейшина Абан были в библиотеке. Они обсуждали мятеж и летописи.

- Летописи слишком пыльные для лейтенанта, - рассмеялся Джонаш, и Элиша вежливо посмеялась вместе с ним.

Но мне не нравилось, что он избегает слова «мятеж». Инстинкт говорил, что он не первый раз об этом слышит.

- У лейтенанта была листовка про мятежи, - сказала я, и смех оборвался.

Я рассказала им все остальное: о рисунке Феникс поверх настоящей иллюстрации, про красные кольца и механизм за ее хвостом. Я рассказала им о скрытом первом томе, о ключе Абана, про спор насчет Посвященного, который мог причинить проблемы в Нарту. Я рассказала им про то, как лейтенант хочет сказать всем, что это ложь, значит, какая-то опасность там все-таки скрыта. Джонаш помрачнел, и я поняла, что тревожусь не зря, что это не только мои домыслы.

- Ты говорила с Царем? – спросил он. Голос его изменился.

Я покачала головой.

- Он занят праздником. Я расскажу ему, когда вернусь.

- Я бы не советовал, - сказал он. – У Царя и так много забот. Уверяю, что бы там ни было, мой отец и Элитная стража в Буруму справится с этим.

Его совет мне не понравился. Словно он свысока погладил меня по голове.

- В том-то и дело, - я не успела остановиться. – Если это серьезно, Саргон зря молчит. Он точно остановит мятеж в Буруму?

Джонаш поджал губы, чтобы остановить, наверное, слова, что почти вырвались наружу.

- То есть, ты не уверена ни в моем отце, ни во мне? – сказал он.

Вопрос напомнил мне о дипломатии. Это мой суженый, а я совсем не соблюдала чувство такта. Мне было все равно, что он подумает обо мне, я тихо злилась, что он не воспринимает мена всерьез. Но я любила отца и рисковала разжечь вражду между семьями.

- Нет, - сказала я, но лицо могло выдать мое негодование. – Но в этом всем что-то не так, и я не успокоюсь, пока не пойму. Начну с разговора с отцом, который должен знать, какие слухи ходят по небу.

Джонаш кивнул, но взгляд его был растерянным.

- Ясно, - сказал он недовольным голосом. Наверное, он смутился, что этот мятеж был не по силам его отцу, Саргону. Он был в невыгодном положении, был некомпетентным, раз не знал о мятеже, а если и знал, но не мог совладать, то он все равно был плох. Это могло плохо обернуться для него, как наследника.

Но мысли были подлыми. Я тоже не знала о мятеже. Может, об этом лейтенант только собирался рассказать им по возвращении.

- Я… уверена, что ты сможешь узнать об этом, когда вернешься, - предположила я.

- Верно, - сказал он, но взгляд его оставался отсутствующим, но злость в голосе исчезла.

Было темно, кристалл сиял далеко позади. Элиша вытащила из своей сумочки чугунный фонарик, на котором были вырезаны звезды и перья, чтобы сквозь них проникал свет. Мы остановились, чтобы она смогла зажечь его, она передала фонарик мне, как и огниво, которое я спрятала в карман.

- Мы собираемся идти к самому краю? – спросила она, свет свечи мерцал на ее взволнованном лице. – Я же пошутила про обрыв. Солнце так быстро село… - она оглядывалась, и я знала, что она боится зверей из леса вокруг нас. На континенте хищников было мало, они были не больше оленя. В основном, это были медведи варф и дикие кабаны, но они были защищены законом, чтобы на них не стали охотиться в годы засухи и голода. Раньше говорили, что видели маленьких дракончиков, что огненным дыханием озаряли озеро Агур, но они оказались детским воображением, ящерицами и светлячками. Чудовища не залетали так высоко, но Элиша все равно боялась темноты. Уверена, разговор о мятеже только усугублял дело.

- Мы можем вернуться, если хочешь, - сказала я. – Сходим завтра при свете дня.

- Я хотел посмотреть на светлячков, - понурил голову Джонаш. – Я слышал, что на Ашре они сверкают всеми цветами.

- Тогда идите, - сказала Элиша, и я недовольно посмотрела на нее в свете фонарика.

«Ты хочешь отправить меня с ним одну?»

Она вскинула брови.

«Он – сын Саргона, - думала она. – Он джентльмен», - но мы его не знали. Я сомневалась, что он навредит мне или применит силу, ведь тогда помолвка будет разорвана, начнется страшная вражда между семьями и континентами. Нет, я боялась, что он попытается расположить меня к себе или склонится, чтобы поцеловать, а я отодвинусь, и нам будет неудобно.

- Идемте, - сказала Элиша. – Но быстро. Глянем и сразу вернемся.

- Хорошо, - сказала я. – Осталось минут десять до полянки.

Мы прошли остаток леса в тишине, слушая, как ветер шелестит листьями. Я хотела бы взять свою накидку. Воздух ночью был очень холодным.

Деревья расступились, мы оказались недалеко от края. Высокая трава пригибалась на ветру, шурша от холодных порывов. Светлячки сновали между травинками, словно гирлянды огоньков, вспыхивая зеленым, желтым и оранжевым. Я убрала фонарик за спину, чтобы наши глаза привыкли к темноте, и над травой появились розовые, лиловые и синие светлячки.

Джонаш шагнул вперед, глядя на цветные вспышки. Они потускнели перед ним, угасая вокруг него от страха, пока он шел. Но, оказавшись за ним, они снова загорались.

- Иди, - шепнула Элиша, подтолкнув меня. Лучше бы она этого не делала. Но при виде Джонаша среди этих огоньков, ценившего красоту Ашры, я поняла, как много еще о нем не знаю. Может, это тот самый шанс. Он выслушал мои тревоги про странную летопись, над которой шептались Абан и лейтенант, хоть и отнесся свысока. Он не обиделся на мои слова в деревне. Элиша была права, я должна дать ему шанс.

Трава царапала мои лодыжки и ступни, где их не защищали ремешки сандалий. Края травинок были липкими от сока и сухими от солнца. Светлячки потускнели, порой они стукались о мои руки и ноги, пока я шла, узоры на фонарике отбрасывали силуэты звезд и перьев на траву. Светлячки темнели вокруг меня, словно задутые свечи.

- Это прекрасно, - сказал Джонаш, когда я оказалась рядом с ним. – В Буруму у нас только желтые и оранжевые светлячки.

- Редкие жители Улан заходят так далеко, - сказала я. – Край континента здесь неровный, в поле его увидеть сложно, - он забеспокоился, но я подняла руки, чтобы успокоить его, фонарик раскачивался. - Это чуть дальше, - сказала я. – Ты легко увидишь луны среди камней.

Он попробовал выглянуть, я подвела его ближе к краю. Мне казалось, что нить из молнии, серебряная и блестящая, пролегла вдоль края поляны. Две луны в небе – одна как тонкий серп, другая полная – светили на сверкающие кусочки кристаллов, усеивающие камни на краю континента. Они сверкали, предупреждая о границе.

- Видишь, заметить легко, если знаешь, что ищешь, - сказала я.

Он согнулся, глядя на сверкающий камень.

- Вижу. Словно нить сверкающего серебра.

Я развернулась, вытянув фонарик перед собой. Светлячки разлетались от него.

- Пора возвращаться. Элиша перепугается, пока мы медлим.

- Точно, - сказал он и выпрямился. – Еще немного, и я провожу вас обеих, обещаю.

Я закатила глаза. Хорошо, что он не видел мое лицо. Мне не нужно его сопровождение. Я знала каждый камень Ашры, каждый его изгиб, каждую равнину. Стоило лишь избегать диких животных.

Он пошел за синим светлячком и оказался опасно к краю. Странно, что он заходил так далеко, зная теперь, где серебристая граница континента. Может, он тоже был бесстрашным, как я. Или просто глупым.

Он словно шел по тонкому канату. Мое сердце замирало. Не хотелось бы, чтобы мой суженый сорвался с края мира. Саргон не обрадуется, как и мой отец.

- Слишком близко к краю, Джонаш.

Он не ответил, раскинул руки, чтобы удержать равновесие. Светлячки отступили мерцающими облаками.

Я шагнула вперед.

- Джонаш, - попыталась я снова. – Отойди от края. Кристаллы скользкие, - еще один шаг. – Уверена, в Буруму все иначе, но здесь…

Я не успела закончить. Он зашатался в стороны, ужас сковал меня изнутри. До того, как я это осознала, я прыгнула, к нему, обхватила за пояс и оттащила в высокую траву. Он откатился от столкновения, от его веса я и сама пошатнулась.

Кристаллы впились в лодыжку, моя нога соскользнула с края континента.

Не было времени кричать или думать. Я потеряла равновесие и падала вниз, прочь от мрачного лица Джонаша. Фонарик звякнул о камни, выпав из моей руки, и полетел в пропасть. Джонаш схватил меня за запястья, потянул, но теперь падали мы оба. Он рухнул на живот на траву, а моя вторая нога соскользнула с края, осколки камней и грязи царапали руки, пока я цеплялась за континент.

Холодный ветер подул, пока я боролась. Ноги раскачивались, вокруг них был лишь воздух. Мир был темным, и лишь светлячки и серебристая полоска кристаллов озаряли его.

Мои запястья выскальзывали из пальцев Джонаша. Я едва могла дышать.

- Не могу…

- Кали, держись, - сказал он. – Элиша! На помощь! – от его криков светлячки разлетались облачками.

Я слышала крики Элиши, но кровь шумела в ушах, и я ничего не могла разобрать.

Руки Джонаша скользили по моим запястьям, он прижимал мои пальцы к траве и тонкому слою земли, лежавшему на камнях. Он так глуп и верит, что это поможет мне удержаться?

- Вытаскивай меня! – завопила я на него.

Холод его пальцев исчез, трава выскользнула. Край камней в кристаллах царапал кожу на ладонях, и я сорвалась с края мира.

Я слышала крики, но не знала, мои ли они. Тело бросало в стороны в воздухе, оно кружилось, пока я не стала различать лишь холодные порывы темного ветра. Белые лица лун превратились в размытый свет, что тоже кружился, пока я падала. Радуга цветов светлячков отдалялась, словно звезды, и вскоре я видела лишь тьму.

Я умру. Я ударюсь о землю, и это столкновение убьет меня.

Я ничего не видела в темноте, пока я кружилась. Я не знала, когда ударюсь, но так будет. Я не знала, падаю я минуты или часы. Юбки платья обвились вокруг ног. Ветер свистел в ушах, и я не могла больше ничего слышать или чувствовать.

Я начала замедляться, и мир перестал кружиться. Я умерла? Говорили, когда умираешь, Феникс прожигает в мире дыру и нежно подхватывает тебя лапами, унося прочь. Но огня не было, только холодный воздух и странное гудение. Меня окружил бледный свет.

Я посмотрела на свою руку, окутанную тусклым калейдоскопом цветов. Его было едва видно, словно радугу, которую я ловила в брызгах на озере Агур. Я замедлилась так, словно тонула в меду, воздух был густым и плотным вокруг меня. Я все еще падала, но неспешно, словно парящее перышко, меня что-то придерживало, будто я погружалась в озеро.

Со странным хлопком радуга пропала на моих пальцах. И я снова падала на полной скорости спиной к земле, уши заложило. Я посмотрела на две луны, что неизменно ярко светили в море тьмы.

И услышала треск, словно я прорвалась в другой мир, все тело пронзила острая боль. Остались лишь тьма и пустота.

## Глава 6

Первым, что я услышала, был скорбный клич странных птиц в небе. Они вытягивали угрюмые ноты, наступило молчание, а потом стенания продолжились. Я услышала писк белки или, может, пики. Воздух был тяжелым, а ветер – теплым, словно кожи касался огонь. Такой ветер я никогда не ощущала.

Я медленно открыла глаза, светило солнце. Голова болела, пока я пыталась понять, где я и что происходит.

Падение. Я упала с Ашры на землю. Быть того не может. Я должна быть мертва.

Я провела пальцами по земле и набрала в ладони колючие коричневые веточки. Взгляд никак не мог остановиться на ладонях, хотя они были недалеко. Тело как будто каменело, каждая мышца застонала, когда я медленно повернулась на бок.

Элиша. Джонаш. Я помнила, как трава выскользнула из пальцев. Я столько раз была у края, даже не представляя, что могу упасть.

Я едва могла поверить в это.

Ветви деревьев переплетались с лучами солнца, падавшими слева. Под ногами было холодное и влажное покрытие. Я сжала пальцы, оторвав край. Это был мох. Я упала на густой мох. Я согнула колени, ноги скользнули по влажной земле.

Совсем не похоже на грубые рисунки из летописей. Это место было диким, красивым и таким живым.

Я глубоко вдохнула и пошевелила пальцами. Острая боль пронзила руку, когда я повернула левое запястье, боль была и в груди, когда я слишком глубоко вдохнула. Но я была живой, хоть и раненой.

Я медленно села, головная боль чуть не заставила меня рухнуть снова. Точки перед глазами исчезали, мир становился четче.

Я оказалась в каком-то лесу, хотя деревья были редкими и изогнутыми. Земля была покрыта зелено-лиловым мхом. Желтые папоротники покачивали своими побегами-веерами, на земле виднелись красные цветочки, словно россыпь ягод.

Печальные птицы улетели с шелестом листьев, я заметила черные перья, когда одна из них пролетела мимо меня. Я посмотрела не на птицу, а на небо, на виднеющийся там темный остров. Ашра. Он большой даже издалека. Огромные корни сплетались в перевернутую пирамиду, заполненную темной землей, держащейся за каменное дно. Край континента был неровным там, где от него отделились Буруму и Нарту. Туман водопадов окутывал континент облаком с одной стороны, словно там был белый растворяющийся хвост, спускающийся к земле. Водопад озера Агур.

Земля. Я на земле. А мой мир, друзья, отец… они высоко на парящем континенте, и мне до них не добраться.

Я содрогнулась от другой мысли. Беспорядки в Буруму. Мятеж, странная летопись и ключ Абана, его разговор с лейтенантом. Отец должен знать. Как ему сказать? Он в опасности?

Я потерла правой рукой голову, и мох с хвоей запутались в волосах. Сколько я была без сознания? Ночь? День или два? Они знают, что со мной случилось? Элиша и Джонаш должны были позвать на помощь. Дирижабли могли отправить на поиски.

Но дирижабли никогда не опускались так низко. Они неуклюжие, ими сложно маневрировать. А найти меня в этом лесу для них будет как искать гнездо пики в поле, для этого пилотам нужны такие умения, каких у них не было. Никто даже не знал, выдержит ли дирижабль перемену давления.

Более того, всегда было опасно показывать монстрам, что мы все еще живы на парящих континентах. У некоторых чудищ были крылья, они могли прилететь и уничтожить тех, кто остался.

Кровь похолодела в венах. Монстры. Я была теперь как те неверующие, что остались внизу на рисунке в летописи. Они не заставят себя ждать. В летописях говорилось, что они могут учуять человека за несколько миль.

Они могли уже идти за мной.

Я в панике вскочила на ноги, но из-за глубоких болезненных вдохов я пошатнулась и упала. Я закричала в агонии, схватившись за ребра. Повернув голову, я зажмурилась, слезы стекали из уголков глаз. Я ушибла ребра, а то и сломала. Так я от чудовищ не убегу.

Я оглядела редкий лес. Мне нужно какое-нибудь убежище, безопасное место.

Но здесь ничего не было. Потому и произошел Отрыв.

Кровь шумела в ушах, паника сдавливала горло. Дирижабли будут меня искать? Подумают ли люди, что от такого падения я погибла? Я покачала головой. Нет, отец будет меня искать, в этом я была уверена. Он будет надеяться до конца. Но не найдет меня вовремя. Земля слишком большая. Вряд ли я даже смогу заметить дирижабли отсюда. Да и если они меня увидят, они не смогут меня забрать.

Каждое мое дыхание было оглушительным в тишине. Нет, сдаваться нельзя. Я лазила по каменным мостам и плавала ближе всех к водопаду Ашры, редкие жители Улан осмелились бы так сделать. Я ходила у края континента в радуге светлячков сотни раз до падения. Однажды, когда мы с Элишей еще были детьми, мы столкнулись с диким кабаном, и я прогнала его палкой, пока Элиша плакала. Я смогу. Я не проиграю.

Безопасность. Я могу забраться на дерево. Монстры так могут?

Уверена, некоторые могут, но все лучше, чем сидеть на земле, как пика среди равнины.

Я пошла, хромая, к ближайшему дереву, зацепилась здоровой рукой за нижнюю ветку. Сотни муравьев бегали вверх и вниз по потрескавшейся коре, но не время брезговать. Я уткнулась сандалией в ствол и закинула на ветку вторую руку. Я оттолкнулась с силой и подняла себя. От давления на ребра и левое запястье я закричала, не успев себя остановить, и упала на землю.

Слезы разочарования пылали в уголках глаз, я стряхивала с пальцев муравьев. Я забиралась на сотни деревьев в Ашре. И теперь, когда от этого зависела моя жизнь, я была беспомощной.

Они не найдут меня вовремя, не найдут способа добраться до меня. Но сдаваться нельзя. Я ведь все еще жива. Я пережила падение.

Я снова встала на ноги, стряхивая с юбки муравьев. Если я не могу взобраться на дерево, поищу другое укрытие. Прошло почти триста лет. Может, чудовища уже вымерли. Может, они уже забыли про людей. Может, здесь есть какие-нибудь развалины поселений, где я смогу спрятаться, пока не придет помощь.

Если она придет.

Я отогнала эту мысль. Сейчас можно только двигаться вперед. Я пошла вдоль ряда деревьев, слушая скорбные песни птиц, шелест листьев. Если чудовища будут близко, птицы ведь перестанут петь? Пока они пели, я была в безопасности.

Я прошла мимо широких листьев папоротника вдоль деревьев к тени, которую отбрасывал Ашра. Земля спускалась в зияющую яму, где давным-давно был парящий континент. Края были неровными, словно у глубокой раны, резко выступали пещеры и глубокие трещины. Ничто не росло в тени, но на краях, куда попадал солнечный свет, проросли деревца, лозы и сорняки сплелись между собой.

Здесь можно было бы спрятаться, но путь в кратер резко спускался, и выбираться обратно потом будет сложно. И дирижабли не увидят меня под континентом. Я представила, как они исследуют возможную территорию, куда я могла упасть. Джонаш мог показать им место, так что далеко отходить нельзя.

Я знала, что они не могут до меня добраться, но цеплялась за надежду. Только это я и могла.

Я какое-то время шла вдоль края склона, прислушиваясь, глядя под ноги и на небо. Феникс со мной. Она не даст своей наследнице погибнуть. Это проверка и, может, благословление. Я всегда хотела увидеть землю, и каждая ее часть была невероятной и дикой, как я себе и представляла.

Лес был полон насекомых, которых я видела впервые. Длинные радужные жуки двигали двумя-тремя парами крыльев, пока перелетали с одного незнакомого растения на другое. Маленькая желтая ящерица с ярким и блестящим хвостом шмыгнула под листья папоротника. И ветер был таким странным, нес с собой тепло и жар. Он, наверное, все еще теплый после огней Феникс, забравшей Ашру и острова в небо. Другого объяснения я придумать не могла. Ветры в Ашре были холодными, но мы были близко к солнцу, потому здесь тепло могло быть только из-за жертвы Феникс.

Я обошла лес по краю, и, казалось, на это потребовались часы. Конца диким землям не было видно, как и места, где я могла бы укрыться или поляны, чтобы помахать дирижаблям, если они появятся.

В желудке заурчало, я напряглась. Как давно я не ела? Я вспомнила курицу в меду и пирожные на празднике. Я поискала в карманах, но нашла лишь маленькое огниво, которое дала мне Элиша вместе с фонариком.

Я оглянулась на редкий лес, не зная, есть ли в нем что-нибудь съедобное. Среди моха виднелись красные ягоды, но я понятия не имела, ядовитые они или нет. Птицы пели в небе. Может, стоит взять ветку и заточить ее в копье с помощью огнива? Но я никогда не охотилась раньше. И вряд ли попала бы в птицу.

Я клонилась и обхватила пальцами ягоды, потянула их, пока они не оторвались от коричневого стебелька. Каждая ягодка была размером с маленькую бусинку. Я подняла их к носу и понюхала. Пахло едко, с гнилым оттенком. Я раздавила одну из ягод, и темно-красный сок побежал по руке кровавой струйкой.

Я не знала, чего ищу. Не знала, как понять, ядовитые они или нет. Но я так хотела есть. Одна горсть меня не убьет. А если и станет плохо, больше я ошибки не повторю.

Я поднесла ягоды ко рту и разжевала одну. Толстая кожица лопнула, окропив язык горьким соком. Я закашлялась и выплюнула ее. Ягоды рассыпались по мху, пока я вытирала рот тыльной стороной ладони. Несъедобные. Даже близко.

Желудок сжался, в горле першило. Где-нибудь должна быть вода. Деревья и мох, как и птицы, не выжили бы без нее, да?

Я шла вперед, казалось, еще целый час, остатки горького сока жгли щеки изнутри. Язык напоминал камень – твердый и сухой.

Наконец, деревья стали тоньше, и я попала на полянку с высокой зеленой травой. Верхушки ее колосились, как у зерновых культур, что мы выращивали в Улан. Я сорвала один такой колосок, убрала шелуху и разжевала семена, отчаянно хрустя, после чего проглотила. Они застряли в горле, и я долго кашляла, а потом сорвала еще зерна. Если бы я выросла в деревне, как Элиша... Я бы знала, пшеница это или овес, а может, и не то, что стоило есть. Мне рассказывали о Феникс, о том, как править с авторитетом и грацией. Учили истории, языку и этикету, например, какие вилки для чего нужны. Сейчас, посреди дикого леса, это было даже смешно. Какая вилка? Почему нельзя было научить меня, какие дикие растения съедобны, как найти воду и как опознать зерна? Как далеко от реальности я жила?

Я очищала семена, царапая о траву пальцы, глотая каждое зернышко, что удавалось раскрыть. Они впивались в горло, пока спускались, а желудок все равно урчал так, словно я ничего и не ела.

Ветер склонил траву, и я заметила маленький холм вдали, что не двигался с ними. Небольшой изгиб, пучок травы, что отличалась от остальной. Бледно-желтая, возвышающаяся. Я прищурилась, чтобы видеть лучше.

Два черных глаза смотрело на меня.

Я напряглась. Чудовище. Оно смотрело на меня.

Мысли путались. Это монстр? Зверь? Он не двигался, словно камень. Я приподнялась, чтобы разглядеть голову. Желтые пучки волос переходили в лиловые полоски у каждого глаза. Ноздри трепетали от дыхания, пока он смотрел на меня. Больше я ничего разглядеть не могла.

Я медленно убрала руки от верхушек трав. Что теперь? Если я побегу, он будет преследовать. Если закричу, могу его спугнуть. Если я притворюсь мертвой, он может уйти, а может и съесть меня.

Я нащупала в кармане острое огниво. Пригодится, если больше ничего я не найду. Если я выживу, сделаю себе копье из ветки. Пепел и грязная сажа, почему я все время потратила на бесцельную ходьбу по миру монстров?

Нога опустилась на стебель папоротника, и он треснул с громким звуком. Чудовище придвинулось ближе, ужасный рев разнесся над полянкой. Он напоминал огромного деревенского кота из Улан, но огромного, размером со статую Феникс во дворе цитадели. Его шерсть была в желтых и ярко-лиловых полосках, а клыки напоминали рога и выглядывали из его рта. Лапы ступали по земле, он шел ко мне.

Монстр. Не зверь, не безобидный или дружелюбный. А монстр, желающий крови.

Я бросилась в лес, исцарапанными пальцами держа огниво. Я надеялась, что лабиринт стволов замедлит его, но не осмелилась оглянуться. Я бежала так быстро, как только могла, ноги путались в длинном красном платье. Я слышала его дыхание, топот его огромных лап, впивающихся в ковер изо мха. Я не могла убежать от него, но инстинкт гнал меня вперед. Грудь пылала, я пыталась дышать глубже.

Меня отбросило на землю, будто я врезалась в каменную стену. Гадкое дыхание монстра окутало лицо, острые когти впились в мое плечо. Я бросилась влево, потянувшись за огнивом, а вес монстра давил на меня справа. Я разрезала дико воздух над собой, надеясь попасть по нему. Острый камень проехал по его влажному носу, он завопил, тряся головой, и темно-сливовая кровь стекала с его носа на изогнутые клыки.

Я извернулась, когда хватка его ослабла, и ударила снова, целясь в глаза. Он встал на дыбы, а я вскочила на ноги и понеслась прочь по полю. Он преследовал меня, мы снова бежали.

Тень упала на меня, как от большой тучи. Всю поляну вдруг накрыла ночь. Визг пронзил голову, и я закричала, падая на колени от боли из-за этого высокого шума. Огромный кот визжал, издавал ужасные вопли, такого я от котов Улан не слышала, а потом порыв ветра чуть не вжал меня в землю.

Тень покинула поляну, вернулся солнечный свет, и высокие травы пригибались от сильного ветра к земле.

Я подняла голову и выругалась, едва дыша. Дракон держал в когтях огромного кота. Дракон. Настоящий. Его черно-красные крылья заняли бы все поляну, он поднимался все выше. Нос его был длинным и острым, как клюв, пучки торчащей шерсти виднелись на голове, а на груди словно был щит из костяных игл. Еще один взмах крыльями, я оказалась прижатой к земле. Огромный кот извивался в когтях дракона, пока тот уносил его с собой. Он завизжал еще раз, я зажала руками уши, превозмогая боль.

Дракон и кот исчезли. В ушах звенело, я сидела, потрясенная, задыхающаяся, руки были в крови из-за огнива и беспомощно висели по бокам. Казалось, прошла вечность, и только потом запели птицы в лесу.

И пришли слезы, обжигая глаза. Я сидела, солнце начало опускаться, окрашивая небо в сиреневые и оранжево-красные цвета, но слезы размывали для меня все.

Я умру среди этой забытой всеми пустоши.

И никто не придет за мной.

## Глава 7

Небо уже практически не освещалось, когда я смогла совладать с собой. Поляну озаряла тусклое лиловое свечение, я вытерла слезы рукавом платья.

Я пыталась понять причину. И, наверное, стыдилась. Плакала ли я из-за восстания в Буруму? Заплакала бы, если бы дракон напал на Ашру? Что за правитель отринет надежду и логику в такой момент?

У меня все еще не был оружия или убежища на ночь, а теперь я еще и оказалась в темноте. Какая же я глупая, просто жалкая зола. У меня не было шансов выжить, но я отказывалась умирать. И оставалось лишь гореть, как и всегда.

Я обхватила огниво и поискала среди кустов у деревьев обломанную ветку. Было сложно увидеть что-нибудь в полумраке, но ладонь наткнулась все же на ветку длиной с мою руку. Я села, прислонившись спиной к стволу, и очистила палку от лишних прутиков, потом взяла огниво. Я прищурилась в слабом свете последних лучей солнца, чтобы видеть, что делаю. Стоит ли разжигать огонь? Я боялась привлечь так еще больше монстров.

Тело страдало без воды. Я отложила ветку и схватила широкий лист желтого папоротника. Я разломила его крупную сердцевину и выпила клейкий сироп изнутри. Это не помогло, но других вариантов не было. Так я хоть могла притвориться, что мне стало лучше.

Я чиркнула огнивом по дереву, но камень разломился пополам. Я попыталась на ощупь отыскать на земле второй осколок. И его острый край чуть не порезал мне пальцы. Такое оружие лучше, чем заостренная палка. Я решила сделать из него копье.

Я потянулась к шнурку на поясе платья, сжала его в руке. Придерживая край с кисточками на камне, я оборачивала осколок веревкой. Шнурок соскальзывал, но я пыталась привязать кусочек огнива на верхушку ветки, закрепляя его новыми и новыми узлами. Небольшая выемка была на ветке изначально, и она как раз подошла для камня. Я надеялась, что острие копья не отвалится, когда я ударю им. Я взяла второй кусок огнива и спрятала его в карман как второе оружие. Стало совсем темно, и я не видела результат своей работы, но самодельное копье в руках немного успокаивало.

Две луны сияли высоко в черном небе. Ветерок не был теплым, как это было днем, и я дрожала в ночи. Брызги звезд блестели среди темных туч, проплывающих в вышине, а огромное темное пятно, закрывающее небо, давало понять, что Ашра там, в тишине и безопасности на небе.

Я подняла голову, глядя на свой дом. Светлячки уже вылетели в поля. Пики собирают травы в моем маленьком убежище.

Празднование Отрыва продолжается, и свечи все еще мерцают у стены в Улан. В Буруму будут свои мероприятия, а летописцы в Нарту будут пить чай с пирожными и обсуждать политику до рассвета.

Или они могут думать, что их принцесса мертва, и праздники остановили. Может, красно-оранжевые гирлянды заменили на черные вуали, а лютни – на печальные флейты.

Я должна вернуться в Ашру. Отец должен знать, что я жива, что я жду, когда меня заберут домой. Вряд ли они увидели бы огонь отсюда, даже если бы смотрели. Они никогда не поймут, что это я разожгла светящуюся точку на огромной земле внизу.

Вдали что-то закричало, а что-то другое зарычало. Звуки были нечеловеческими, чудовищными и незнакомыми. Я начала засыпать, голова склонилась к стволу дерева, но с неба раздался вопль, и я резко проснулась, похолодев. И что теперь? Людей не было, и монстры, похоже, ели друг друга. Или они всегда так делали, судя по тому, что я читала. Кроме Феникс, они никогда не казались разумными.

Я закрыла глаза, и ночь наполнилась странными мыслями, кружащими в голове. Я проснулась от грома, прокатившегося под облаками надо мной, воздух был кислым на вкус. Небо сверкнуло сиреневым, все снова почернело, заворчал гром. Почему все еще не рассвело? Спина болела из-за впившейся в нее коры дерева, но так я была уверена, что ничто не нападет на меня сзади.

Воздух гудел от напряжения, молния снова вспыхнула, рассекая небо. Я попыталась облизнуть потрескавшиеся губы. Прошу. Ради пепла Феникс, пусть пойдет дождь.

И упали тяжелые капли, застучали по листьям, склоняющимся от их веса. Я попыталась поймать капли руками, но вода пачкалась от крови на них. Я потерла пальцы друг от друга, стараясь оттереть их, снова попыталась набрать воду. Я схватила юбку, но вода не набралась, а лишь промокла ткань, обвиснув. Я выжала ее край в рот, но упало лишь несколько капель.

В темноте я нащупала и сорвала еще один лист папоротника, уложила его в сцепленные ладони. Было невыносимо ждать, пока импровизированная чашка наполнится, и я вливала капли в рот снова и снова. Они были сладкими и теплыми, и хотя я часто пила на ужин ягодный сок с медом из золотого кубка, ничего слаще этих дождевых капель в листе папоротника я не пробовала.

Стоило утолить хоть немного жажду, как я ощутила холод бури, промокшее платье тянуло меня к земле. Если сейчас появится монстр, я не смогу быстро сбежать.

Я дрожала под дождем, пыталась отыскать в кармане огниво. Но я не могла сейчас разжечь костер. Все промокло, от воды склонились травы и деревья.

Я закрыла глаза и вспомнила теплый камин в своей спальне в цитадели. Представила треск бревен в ночи, искры, что вздымались над ними облачками. Я поежилась от холода, хотя дождь стал слабее, тучи сдвигались, вопли и вой монстров раздавались в темноте эхом вокруг меня. Я вспомнила улыбку отца, наш с ним танец в комнате, когда мне было лишь семь лет, и мы были в Нарту.

Мятеж. Я должна его предупредить, должна понять, что происходит. Я вспомнила странный свет, через который пролетела, падая с Ашры. Тусклое радужное сияние замедляло падение, словно мед. Потому я выжила? Это закрыли на рисунке?

В мыслях возникали странные картины. Я вздрогнула, а небо уже светлело. Солнце принялось согревать ветер, что веял над грязью, проявившейся на поляне. Склоненные от дождя травы потянулись к солнечному свету. Птицы запели на деревьях, трещали белки и пики.

Я схватила копье и встала. Болела каждая мышца. Грязная юбка была тяжелой, и я прислонила копье к дереву, чтобы выжать подол платья. Хотелось обрезать его хоть немного копьем, но я побаивалась, что замерзну, если ночи станут холоднее. Ноги и сандалии были покрыты холодной грязью, они захлюпали, когда я потянулась. Я осторожно вдохнула, но ужасная боль в ребрах никуда не пропала, словно грудь сдавливала крепко обвязанная веревка. Но левому запястью было уже лучше, значит, я его вывихнула, а не сломала.

Я прожила целый день в мире, захваченном монстрами. Переживу и другой.

Я взяла копье и пошла по краю поляны. Желудок болел от голода. Я разглядывала на ходу небо. Не хотелось уходить далеко от края тени Ашры на случай, если меня будут искать, но мне нужно было найти еду, а не семена трав.

Ашра парил в небе, словно маяк. Я подняла руку, словно могла его коснуться.

- Я здесь, - тихо сказала я. – Я жива. Найдите меня, - я подумала об отце и Элише, попытке держаться за Джонаша, когда я соскальзывала с края. Как это случилось? Я сотни раз ходила по тому краю. Я на миг мрачно пожелала, чтобы вместо меня упал он. А потом меня захлестнуло жаркое чувство вины. Это полное монстров место не пожелаешь никому.

Слезы собирались в уголках глаз, я сморгнула их и попыталась думать рационально. Сначала еда, вода и убежище, а потом уже жалость к себе. По краю тени тянулся лес, сколько мне было видно. Вдали маячила линия гор, некоторые вершины были присыпаны снегом. Вдали в небе виднелись крылатые существа, некоторые напоминали огромных птиц, а другие больше смахивали на дракона, которого я видела вчера. Пепел. Этот мир действительно полон монстров. Дальше обзору мешали спутанные деревья на широком холме. Я посмотрела направо, вдоль ряда деревьев. Чуть дальше было скопление зеленых кустов и папоротников, а потом начинались камни. Может, там река?

Я пошла по тропинке направо. Не осталось незамеченным то, что я почти повторяла свой вчерашний путь, возвращалась к месту, куда упала. Если я права, и там есть вода, то это в часе ходьбы от этого места.

Лодыжки побаливали от сандалий, что дала мне Элиша. Они были чуть маловаты и успели натереть красные мозоли на пятках. Я подумывала разуться и идти босиком, но боялась того, на что могу наступить в незнакомой местности.

- Элиша, - сказала я, поразившись громкости собственного голоса. – Я добралась до земли, о которой столько говорила. Видела бы ты меня сейчас, - я издала смешок, ведь иной реакции быть не могло.

Тень накрыла меня, и я подняла голову, увидев длинный хвост с шипами пернатого монстра, что кружил над лесом. Я тихо поблагодарила Феникс, что он не выбрал меня на завтрак.

Солнце было высоко в небе, когда я добралась до каменистой земли. Я услышала тихий шелест поверх хора птиц. Так могла журчать вода, и я поспешила вперед, спотыкаясь об острые камни, что царапали мои ноги.

О большем нельзя было мечтать, ручей стекал по камням, вода была чистой и сверкала в полуденном солнце. Я присела на уставшие ноги и опустила ладонь в воду. Она была ледяной. Я отложила копье и зачерпнула руками воду, пробуя ее. Я умылась, стряхнула капли с волос. Я оттерла засохшую кровь с пальцев, сняла сандалии. Вода пощипывала натертые ноги, приходилось переминаться с ноги на ногу в воде. Я вглядывалась в дно, пытаясь заметить рыбу, но ничего мимо не проплывало. Глубже я не заглядывала, опасаясь подводных монстров или акул, но они, согласно летописям, жили в океанах.

Через миг я уже лежала на спине, а ноги остались в воде. Буруму, Нарту и парящие острова были так далеко, что я не могла четко разглядеть отсюда их границы. Только Ашра нависала в небе, переплетение корней и земли было легко рассмотреть, у края подрагивала дымка от крошечного водопада.

В небе рядом с краем парящего континента что-то вспыхнуло. Дирижабль? Я ощутила панику, нужно было подать сигнал. Но я тут же поняла другое. Это невозможно. Если я не видела летающих монстров с края Ашры, то и они не заметят меня на земле.

Вода плескалась на ветру, мир казался спокойным. Но плеск стал громче, а ветра уже не было. Что-то не так. Я медленно приподнялась на локтях и посмотрела.

Чудовище было на берегу напротив меня. Большое, как дом, рост его в плечах был до середины стволов деревьев. Тело его было покрыто бежевым мехом, но длинный хвост был скользким и лысым, кончик его он опустил в воду. Три головы его пили воду, шумно глотая. Одна была темно-фиолетовой, с рогами и длинной бородой, словно у козла. Другая напоминала большого кота, что я видела раньше, но со сверкающей золотом гривой. А третья была в чешуе, заостренная и с глазами ящерицы. Я смотрела, а сердце колотилось в груди. Вода капала с бороды козлиной головы и с гривы кошачьей. А на чешуе третьей головы она блестела, словно масло, а змеиный черный язык то и дело показывался изо рта.

Каким-то чудом монстр еще не увидел меня. Я беззвучно вытащила ноги из воды и схватила сандалии. Я попыталась обуть их, но ремешки задели натертую кожу, и я скривилась от боли. В этом я бежать не смогу. Я разулась, одной рукой крепче ухватила копье, а в другой сжала осколок огнива.

Выпрямляться было страшно. Он меня увидит. И я сидела, пытаясь собрать путающиеся мысли и решить, что делать дальше.

Козлиная голова вдруг заметила меня и заблеяла. Кошачья голова моргнула, голодно оскалилась. Ящерица лизнула веко острым язычком.

Чудовище вошло в ручей, и огромные бежевые лапы погрузились в воду. Он помчался вперед, расплескивая воду, скрывшись в брызгах.

Я развернулась и побежала, камни царапали ступни.

Вряд ли в этот раз мне повезет, и прилетит голодный дракон. Все кончено, ведь монстр меня съест.

## Глава 8

Я бежала так быстро, как только могла, поскальзываясь босыми ногами на острых камнях, пока не попала на поляну. Может, стоило побежать к древним спутанным деревьям, что были слева на холме, но монстр перехватит меня раньше, чем я ступлю на склон этого возвышения.

Я бежала вперед, не разбирая дороги, ожидая момента, когда острые когти вонзятся в мою спину. Этого не случилось, и я осмелилась обернуться.

Монстр все еще преследовал меня, кошачья голова скалилась, чешуя ящерицы щелкала на бегу. Козлиная голова зло блеяла, вода все еще капала с его серой бороды. Земля гудела от топота монстра, но ноги его были короткими и плохо управляемыми. Он не мог бежать быстро, как делал это желто-лиловый кот вчера, потому все еще и не схватил меня.

Я бежала, дыхание обжигало болью ребра, и это меня замедляло. Поляна оказалась в кочках, я спотыкалась о землю и мох, не видя их в траве. Огромная птица с хвостом ящерицы пролетела над нами, ударив клювом, но не поймала ни монстра, ни меня. Это было напоминанием, что если меня не съест этот монстр, то справится другой.

Я задыхалась и замедлялась. Тело устало, требовало еды, ребра трещали и болели. Придется столкнуться с ним. Прятаться негде.

И хотя все внутри бунтовало, я заставила себя развернуться, тяжело и с болью дыша. Я крепко держала копье в правой руке, острый наконечник направился на трехголового монстра, бегущего ко мне. Зверь впивался когтями в землю, мех его пошел волнами, пока он заставлял себя остановиться. Голова кота рычала, ящерица высовывала язычок. За монстром развевался змеиный хвост, и с клыков его капал яд при виде меня. Голова козла смотрела на мое копье.

Меня напугал собственный голос.

- Давай, пепельный уродец! – он был намного больше дикого кабана из моего детства. Но он стоял между мной и жизнью. А я выживу.

Он ударил когтями по воздуху. Я чиркнула копьем по голове козла, но попала только по воздуху. Я прорычала и ударила снова. Козел вцепился в древко копья. Паника льдом проехала по моей спине, я потащила копье, пытаясь его освободить. Кот зарычал и атаковал зубами, я отскочила влево, чтобы он не попал. Лапы вращались, мы кружили, а копье оставалось зажатым во рту козла.

Он стиснул зубы, и древко переломилось надвое в его челюстях. Я закричала и ударила по этой голове обломком копья. Попала рядом с ухом, и он покачал головой, зловонно блея на меня.

Я снова замахнулась дубинкой, медленно поворачиваясь с монстром. Не было времени доставать из кармана огниво. Змея приблизилась, и стоило мне отвести взгляд, как она ударит.

Вспышка движения, змея с шипением отдернулась. Существо было обернуто в бежевую шерсть, изогнутые клыки, как у волка, и существо заставило змею впиться клыками в бок монстра. Головы взревели, разрывая шумом воздух. Чудовище покачнулось и попыталось напасть на волкоподобное существо, а тот взобрался на спину монстра и обхватил руками голову ящерицы. От такого хода монстр потерял равновесие и рухнул на бок, земля содрогнулась. Голова волка с клыками упала на мягкий мех.

И я не сразу поняла, что вижу.

Существо не было монстром. У него была меховая накидка, голова волка с клыками была сродни капюшону. Лицо его было разрисовано яркими красками, но он был человеком.

Человек. На земле. Мысли путались, я пыталась понять, что происходит. Он вытащил кинжал и принялся резать монстра, пока я пораженно стояла на месте.

Они не исчезли. Неверующие, что остались внизу, которых нарисовали в первом томе летописи, выжили. Они смогли прожить почти триста лет.

Язык вывалился изо рта ящерицы, глаза кота закатились. Голова козла валялась на земле, взгляд был пустым стеклянным. Хвост змеи завис в воздухе, словно лента на празднике в Улан, а потом упал на землю, как веревка.

Парень не смотрел на меня. Он прошел мимо головы козла и опустился у хвоста змеи, поднял за шею, встряхнул и бросил на землю. Через миг он взял колчан со спины и развернул его – около двадцати деревянных стрел выкатились на землю. Он взял змею в правую руку, стрелы в левую, и сжал голову змеи так, что выпучились ее глаза. Яд потек из клыков на наконечники стрел, он поменял их на следующую порцию.

Я открыла рот, но была так поражена, что ничего не смогла выдавить.

Еще через миг он спрятал стрелы в колчан и закинул его на спину, накрыл его поверх мехом. Он все еще смотрел на землю, когда спросил:

- Яд нужен?

- Что, прости? – спросила я.

Он медленно выпрямился и повернулся ко мне лицом. Я с удивлением обнаружила, что мы почти одного возраста, так казалось внешне. Его каштановые волосы были неровно обрезаны, две желтые и лиловые полосы были нарисованы под его глазами, и цвета напомнили мне об огромном вчерашнем коте. Руки его были загорелыми и мускулистыми, он держал лук, а на правом предплечье переплелись кожаные полоски с бусинами. Его рваная кожаная туника была покрыта шнурками, на которых держался колчан, ряд кинжалов на бедре и мешочек с другой стороны, наполовину скрытый меховой бежевой накидкой. На шее его висели радужные круглые ракушки, напомнившие мне о доме, ведь такие ракушки были на моем головном уборе во время церемонии Отрыва.

- Яд, - повторил он. – Тебе нужен?

- Я… - не сразу я поняла, что он спрашивает. А он говорил о яде змеи. – Нет, - выдавила я. – Спасибо.

Он кивнул.

- Где твое оружие?

Я посмотрела на обломок ветки, веревка и огниво лежали на земле рядом с головой козла.

Он нахмурился.

- Это? Ты смелая или сумасшедшая, - он склонился, поднял огниво, и я увидела возле мешочка фонарик. И вставки из черного железа по бокам его были испещрены звездами и перьями. Фонарик Элиши, что я уронила с края континента.

- Это… мой фонарик, - сказала я, указывая на него.

Он коснулся лампы, приподнял, чтобы рассмотреть.

- Твой?

- Точнее, подруги.

Он встал и посмотрел на Ашру, безмолвно задрав голову. Потом повернулся ко мне.

- Ты упала? С парящего острова?

- Да, - сказала я, слезы кололи глаза. И не могла поверить, что говорю с человеком с земли. Это было невероятнее всего, что я видела в летописях. – Да. Две ночи назад, вроде бы. Не знаю, сколько я была без сознания. Мне нужно вернуться. Есть способ?

Он не ответил, а пристально смотрел на меня. Я была в рваном платье, пояс растрепался, босые ноги и руки в порезах. Не лучшее первое впечатление о Наследнице Вечного пламени.

Он потянулся к кожаному шнурку, что привязывал фонарик к его поясу, развязал узел тонкими пальцами, и протянул его за железное кольцо мне.

- Добро пожаловать, - сказал он с тенью скромной улыбки.

Это застало меня врасплох, ведь он только что убил огромного монстра, а теперь приветствовал меня на захваченной чудовищами земле.

- Спасибо, - смогла сказать я.

Кольцо заскрипело, когда я осторожно забрала фонарик, солнечный свет проник в вырезанные узоры. Элиша. Я затосковала по дому каждой клеточкой тела. Я не знала, как себя здесь вести, как и не знала, что думает обо мне парень. Свеча внутри сломалась от падения, остался лишь неровный обломок на дне. Я привязала фонарик к поясу на свой плетеный шнурок.

Парень повернулся к монстру, кинжалом он впился в мех у загривка козла. От хлюпающего звука мне стало не по себе, я отвела взгляд, кровь полилась на землю. Если бы я выросла в деревне, как Элиша, я бы не так по-детски это воспринимала, но мы к цитадели никогда не резали животных. Я глубоко вдохнула и повернулась к нему. Здесь трусихой быть нельзя, иначе я не вернусь на Ашру.

- Так ты… скажешь, есть ли способ вернуться на парящий континент? – спросила я. – Ты его знаешь? – он все еще резал, не глядя на меня. После вопроса я чувствовала себя глупо. Конечно, способа нет. Иначе он не жил бы здесь, если бы мог сбежать.

Он резал, а потом отвернул кожу, чтобы открыть жир и мышцу.

- Что ты делаешь? – спросила я. – Он ведь уже мертв.

- Вообще-то, - сказал он, - я должен спешить, пока яд не распространился. Иначе это будет пустой тратой мяса.

- Ты… будешь это есть?

- А почему бы и нет? – сказал он, отрезая полоски и раскладывая на земле. – Он хотел съесть тебя, - я поежилась, а он продолжал. – Если я поспешу, то получу не только мясо. Но яд змеи растекается по телу, скоро прибегут стервятники. Нужно успеть до их появления.

- Стервятники?

Его нож не замирал ни на миг.

- Стая надоедливых монстров, - сказал он. – Они за версту чуют гниющую химеру.

Химера. Вот как зовется это чудовище. Я поежилась снова, думая о том, как могут выглядеть стервятники.

- Может, тебе помочь? – спросила я, спеша уйти до их появления. Он минуту смотрел на меня, кивнул, отрезал кусок меха с шеи козла. Он бросил его на землю, края изогнулись. Я кивнула и опустилась на колени рядом с ним. Я замешкалась лишь на миг, а потом разгладила вязкую поверхность, погрузила мясо на эту шкуру. Мне так хотелось есть, я была в отчаянии, что на миг хотелось попробовать блестящее сырое мясо. Но я знала, что мне будет плохо, так что я попыталась подавить желание. Мясо было теплым, кровь окрасила мои руки в розовый. Прилетели мухи, и я отгоняла их.

Как же много всего можно сделать, когда нет другого выбора.

- Было… было умно использовать хвост против химеры.

- Монстр сам показал свою слабость, - сказал он. Я промолчала, положила на шкуру еще одну полоску мяса. – И, кстати, я тебя искал, - сообщил он, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Он продолжил резать. Искал?

- Как? – спросила я. Вроде я не планировала падать с континента.

- Барьер вокруг парящего острова, - сказал он. – Когда ты пролетела его, он вспыхнул в небе, как звезда. Я увидел это две ночи назад и пошел искать. Так я и нашел твой фонарик.

- Барьер?

Он кивнул.

- Ты ведь удивлена, что пережила падение?

Я вспомнила, что падение замедлялось, а воздух становился тягучим, как мед. Тусклая радуга плясала на моих пальцах.

- Но о барьере не было в летописях.

- Что за летописи?

Я удержала удивление, пока не рассказала ему то, о чем потом пожалела. Конечно, он не слышал о них. Старейшины хранили записи на Ашре, высоко в небе. И я вспомнила скрытый том Абана, там было о барьере, а на листовке лейтенанта – о генераторе.

- Пережившие Отрыв делали записи?

- Отрыв? – ответил он вопросом.

- Феникс, - сказала я. – Отрыв – день, когда Ашра поднялась в небо. Когда невер… то есть, часть людей осталась на земле. Твои предки.

Вдали раздались страшные вопли. От этого по спине пробежал холодок.

- Пора уходить, - сказал он, вытер кинжал о траву и сунул за пояс. Из мешочка он вытащил шнурки и привязал мясо к шкуре.

Мы встали, и он увидел мои босые ноги.

- Так ты далеко не уйдешь, - сказал он.

- Сандалии остались у ручья, где за мной погналась химера.

Он с сочувствием посмотрел на меня, закинул меховую накидку на плечи.

- Позже вернемся за ними, ладно?

Снова вопли, я задрожала.

- Хорошо, - только не бросай меня здесь одну, но я этого не сказала. Я не хотела выглядеть испуганной. Как наследница я не могла показывать это никому.

Он кивнул и сорвался с места к отвесному холму, на котором возвышались спутанные деревья. Я последовала за ним, бежала так быстро, как только могла, хотя ребра болели. Без сандалий бежать было проще, трава под ногами была мягкой и податливой. Он был быстрее, хотя он-то привык бегать, пока жил здесь.

И тут я подумала, что могут быть и другие. Он ведь не выжил бы один, так? Должны быть другие, такие же подготовленные, как он.

Он добрался до края холма, и я услышала вой за нами. Вдали виднелась туша химеры. Дюжина монстров, похожих на диких собак, окружали ее, как личинки, отрывая зубами куски плоти. Одна из огромных птиц, что раньше кружила над поляной, опустилась к туше, и собаки ударили ее по лапам, которые ударяли их когтями. Я не могла отвести взгляд от этого кошмара.

Так они могли лакомиться мной. Это было близко.

Парень крепко обхватил меня за талию, я взглянула на него. Глаза его сверкали, когда он смотрел в мои, краска на лице смазалась от пота.

- Смотри только вперед, - сказал он, прижимая мою ладонь к густой траве. Пальцы все еще были розовыми от сырого мяса химеры. И я пришла в себя.

- Спасибо, - сказала я, схватилась за траву и потянула себя на холм. Мы взбирались наверх, а позади раздавались кошмарный вой и чавканье стервятников. Ребра горели, левое запястье болело. Я почти была у вершины, а он уже взобрался, протянул мне руку. Но я хотела показать ему, что могу и сама, потому медленно залезла на вершину, пока он ждал.

Я рухнула на вершине, задыхаясь, держась рукой за бок.

Он был встревожен:

- Ты ранена?

- Ребра, - сказала я. – Наверное, сломала пару, когда упала.

- И лезть не сможешь? – спросил он, глядя на высокие спутанные деревья.

Я отклонила голову, глядя вверх. Стоило смириться с правдой.

- Я… не уверена.

Он кивнул.

- Отдохни, - сказал он. – Я разведу костер, - он прошел к деревьям, собрал упавшие ветви, убрал те, что промокли от ночного дождя. Он умело разбирался с ними, а я бесполезно сидела там, понимая, как мне повезло, что он нашел меня.

«Я выживу, - подумала я. – Смотри только вперед».

## Глава 9

Я потирала руками ребра, пытаясь унять боль. Хотелось бы вернуться к ручью и вымыть руки. Они были липкими и воняли сырым мясом. Я вытерла их о землю, задев локтем железный фонарик на поясе.

Вдруг надо мной оказался парень с охапкой веток. Он опустил их и принялся укладывать, меховая накидка разлеглась на земле, словно крылья.

- Как тебя зовут?

Вопрос испугал меня. На Ашре и других землях меня знали.

- Каллима, - выдавила я. – Кали, если коротко.

- Кали, - сказал он. – Ты в порядке, Кали? – он улыбнулся. Для охотника на монстров он улыбался слишком часто. На его лицо должны быть шрамы и лишенное надежды выражение, как у неверующих в летописях. Но такого не было. Он был здоровым и бодрым, умелым и милым. Элиша рассмеялась бы, услышав от меня такие слова. Здоровый и умелый? Она бы зашептала мне на ухо: «И это ты хотела сказать?» И была бы права. Я покраснела от мысли.

- Прости, что вот так увидела землю, - сказал он, срывая сухую траву рядом с хворостом.

Я прочистила горло.

- Я хотела бы выразить свою благодарность за твою удачную помощь.

Он чуть скривился, склонив голову. Я тут же поняла ошибку. Я заговорила королевским тоном, используя свой статус и образование. Я поставила себя выше, и от этого нам обоим стало неудобно.

- Спасибо, - добавила я, неловко кашлянув.

- Не за что, - пожал плечами он. Абан разозлился бы, если бы кто-то ответил мне таким тоном в Ашре. И свобода обычной девушка с множеством возможностей волновала меня.

Щеки вспыхнули, когда я поняла, что даже не спросила его имя. Он спас мне жизнь, но это было смазано шоком от того, что на земле еще есть люди. Он был красивым и очаровательным, и я даже не думала, спрашивая:

- Как тебя зовут?

- Гриффин, - сказал он и вытащил из кармана два огнива, совсем как мои. Он ударил ими друг о друга, и искры полетели на сухую траву у его колен. Он терпеливо подул, и я боялась говорить, чтобы не отвлечь его. Потребовалось несколько попыток, но дымок поднялся от травы, и он положил ее под ветки, подув еще раз, чтобы огонь охватил хворост.

Он поставил перед собой сверток с мясом, развязал и спрятал нить в мешочек.

- Гриффин, - наконец, повторила я. Такого имени я в Ашре никогда не слышала. Большинство родителей думало, что удачно называть детей в честь Феникс и всего связанного с ней. Джонаш, например, был со словом «ash»[1] внутри, а Элиша была вариантом старее. Мое имя было необычным, но мама хотела назвать мена в честь бабочек, что обитали возле озера Агур. И хотя она умерла, отец исполнил ее желание и назвал меня Каллимой.

Но я никогда не слышала имени Гриффин. Оно не было созвучно со старыми словами о Феникс, означавшими «полет», «пепел», «перья» или «угли».

- Что оно означает? – спросила я.

Он замолчал на миг, поправляя хворост в разрастающемся огне. Он передал мне длинную ветку, на которую нанизал полоску мяса.

- Так звали первого монстра, которого я убил, - сказал он, глядя на огонь.

Я вспомнила, как быстро он напал на химеру, как не мешкал, хотя жизнь его была в опасности. Я была рада тому, что пережила день. Он жил так все время.

- Скольких ты убил?

Он повернул мясо на своей ветке.

- Сколько звезд на небе, - сказал он. Я посмотрела наверх, но солнце еще не село, хоть и было низко, и я видела лишь безмолвно парящую Ашру. – Я охотник на монстров.

- Охотник? – от этого мне стало не по себе. – Ты намеренно их преследуешь?

Он улыбнулся, желтые и лиловые полоски под его глазами от этого искривились.

- Я отбиваюсь, - сказал он, и я услышала гордость в его голосе.

Все, что я хотела узнать, было в зоне досягаемости, но я даже боялась спросить.

- А есть и другие? Другие охотники на монстров?

Улыбка исчезла с его лица, он придвинул мою ветку ближе к костру. Я-то на открытом огне никогда не готовила.

- Есть, - сказал он. – Но их мало.

- Но это люди, - сказала я.

Он смотрел на огонь, переворачивая мясо, и жир капал в костер.

- Выжило нас очень мало.

Я не знала, что спросить дальше. Всю жизнь меня интересовала земля внизу, я искала ответы в летописях. А теперь я была здесь и могла расспросить настоящего охотника на монстров. Может, он видел океан. Может, оттуда его ожерелье с ракушками? Но один вопрос в голове горел ярче остальных. Я глубоко вдохнула.

- Ты сказал, что искал меня. Что увидел вспышку в небе.

Он кивнул.

- Мы всегда спасаем упавших.

Я нахмурилась. Слова его не имели смысла.

- Никто не падал с Ашры уже четырнадцать лет, - сказала я.

- Я о других парящих островах.

Нет. Это невозможно. Никто за всю мою жизнь не падал с Буруму или Нарту, а на маленьких островках никто не жил.

- Как часто? – спросила я.

Он скрестил ноги и уткнулся локтями в колени.

- Четверо за последний год, - сказал он. – Около пяти, вроде, до этого.

- Нет, ошибаешься, - выпалила я, не успев остановиться. – Я бы слышала об этом. Об этом всюду трубили бы.

Он пожал плечами, поворачивая ветку с мясом химеры. Ему было все равно, верю я ему или нет. Зачем ему мне врать? Что ему скрывать?

Вдали раздался громкий визг, я зажала руками уши, палка прижалась к виску. Вопль был далеко, но я знала этот звук, от которого в жилах стыла кровь. Кричал дракон. И мои вопросы тут же потеряли смысл.

- Мне нужно домой, - сказала я. – Обратно на Ашру.

Гриффин улыбнулся, но не ответил. Он был привлекательным, с добрыми глазами и оружием с инструментами. И он не был похож на того, кто спасает жизнь бегством. Он был уверенным в себе, в отличие от всех, кого я встречала раньше. Он выглядел так, как я привыкла думать о себе – непобедимым – до своего падения и жалкой попытки выжить. Я все же чувствовала себя обманщицей, угасающим углем напротив сверкающей искры.

Он забрал мою ветку и пригляделся к мясу химеры на конце, а потом кивнул.

- Хорошо. Можно есть.

Желудок заурчал в ответ, и я понюхала мясо. Мясо монстра. Но я была голодной. Мясо было жестким и обжигающе горячим, оно тут же опалило мне губы и язык, когда я откусила. Немного напоминало по вкусу мясо карликового козла из Улан, но с запахом и кислое.

- Я не знаю, как вернуться, - сказал Гриффин, голос его был едва слышным. – Прости.

Я замерла и посмотрела на него. Я не хотела оставаться здесь. Мне нужно домой к отцу. Я должна подавить беспорядки и защитить свой народ. Я же была воском и фитильком, наследницей Царя, горевшей на благо Ашры.

А еще я была потерянным ребенком, нуждавшемся в отцовском тепле и объятиях.

Гриффин увидел выражение моего лица, в глазах его появилось сожаление.

- Попробуй это, - сказал он оживленно. Он вытащил из мешочка на бедре крошечный синий флакон с пробкой. Он с хлопком вытащил пробку и прижал к горлышку палец, перевернув флакон, а потом выпрямив. Он показал мне темные кристаллики на пальце. Он растер их в порошок большим пальцем над моей полоской мяса химеры. – Так лучше, - сказал он, щеки его немного покраснели, пока он закупоривал флакончик и прятал его на место. – Из земель с лавой.

Я откусила мясо, и язык коснулся кристалликов. Они таяли и делились с мясом резкостью и вкусом. Наверное, это черная соль. По глазам моим, похоже, было видно все, и он рассмеялся.

- Хорошо, да? – сказал он, я кивнула. Я не могла представить, как сложно было достать здесь соль, но, судя по тому, как он держал флакончик, и по тому, что он не добавил соль себе, он поступил щедро и поделился ценным со мной. Я съела все, и желудок успокоился, наконец, получив еду. – Внизу не так и ужасно, если уметь выживать, - сказал он. – Начнешь новую жизнь. Все будет хорошо.

Я покачала головой.

- Ты не понимаешь. Мне нужно вернуться к отцу и старой жизни. Если бы дотянуться до дирижаблей…

Он замер.

- Дирижабли?

- Их отсюда не видно, но они переносят пассажиров с одного парящего острова на другой. Ты знал?

Глаза его были огромными, и хотя он видел сотни монстров, дирижабли разожгли в нем интерес.

- Корабли, - повторил он. – В небе?

- Да, - сказала я. – Так низко они не опускаются. Я думала, что один видела прошлой ночью, но отсюда он – всего лишь точка. Если бы мы могли… Не знаю, взобраться на дракона или что-нибудь еще. Подняться чуть выше.

Он рассмеялся, вытащил из мешка нечто похожее на кожаную сумочку с крышкой. Он открыл ее и передал мне. Я понюхала.

- Вода, - сказал он.

Она была теплой и освежала после соленого мяса. Я и без Гриффина знала, что была бы уже мертва, меня съела бы химера, а потом и стервятники.

- Нельзя оседлать дракона, - сообщил он, смеясь. – Если не хочешь стать его закуской. Но выше подняться можно, - он указал на гору вдали, вершина ее была острой и виднелась над горизонтом за долиной на юге. – С вершины горы они тебя увидят?

Сердце подскочило от этой мысли. Гора, вроде бы, была довольно высокой, только бы взобраться. Дирижабли пролетают горы на пути в Буруму. Я выглядывала из окна, когда мне было семь, и мы летели на 290-ю церемонию Отрыва. Я видела лишь снежные острые вершины, но это точно были те же горы.

Я отдала флягу, Гриффин допил воду.

- Ты… можешь отвести меня туда?

- Если ты этого хочешь, - сказал он. Я многого просила, но он был не против. – Но путь долгий. Ты не захочешь идти туда без обуви.

- Я могу вернуться за сандалиями, - сказала я, но он покачал головой, указывая на мои мозоли.

- Не самыми удобными они были, да? И стервятники не уйдут, пока от химеры не останется горстка костей. Я знаю семью, что может нам помочь. Это недалеко.

Еще выжившие. Еще люди. И путь домой.

- Мы можем взять их с собой, - выпалила я. – Вы уйдете с нами в Ашру, так называется тот парящий остров. И будете в безопасности, обещаю.

Гриффин улыбнулся, но я не могла понять его взгляд. Он мне не поверил?

- Отправимся утром, - сказал он. – До ночи мы дойти сейчас не успеем.

- Понимаю, - сказала я. – Ты не хочешь столкнуться с монстрами в темноте.

Его губы удивленно искривились.

- Нет, - сказал он, коснувшись тетивы лука. – Я не хочу, чтобы ты попала на ночных монстров.

Щеки вспыхнули. Я была бесполезной здесь, для него я была лишь обузой. В темноте я могла забрести прямо в рот химеры.

- Все хорошо, - улыбнулся он. – Не всем дано охотиться.

- Думаешь, я на такое не способна? – спросила я, оглядев себя с мрачным видом. – И как ты догадался? – хотя стоило признать, охотником мне не быть.

Он рассмеялся.

- У тебя нет брони и оружия, - хорошо, что он не сказал чего-то такого, что изменило бы мое мнение о нем – что я неженка, притворяющаяся смелой, что у меня тонкие и бледные руки от легкой жизни, что я не протянула бы одна и неделю. Так и было, но я не хотела слышать это от него.

Он отошел от гаснущего огня и обхватил ближайший ствол старого дерева со спутанными ветвями. Я не успела моргнуть, а подошвы его кожаной обуви коснулись ствола, и он полез вверх, словно пика. Он беззвучно прошел по толстой ветке, ступая на отростки, проверяя их прочность. Он развязал шнурок меховой накидки и растянул ее на сплетении веток, закрепляя ее там.

Он вернулся к стволу и съехал вниз, а потом снова оказался рядом со мной, протянул руку.

- Твои ребра, - сказал он. – Можно посмотреть?

Я покраснела. Он спрашивал невинно, ведь хотел оценить рану. Но при мысли, что я подниму платье и покажу ему обнаженную кожу, я подавилась.

Он выжидающе смотрел. Конечно. В каком обществе он вырос? Наверное, там о личном пространстве и не слышали. Все ради выживания.

Я кивнула и медленно подняла платье по ноге, замерев на бедре. Он безмолвно ждал, и я пыталась думать о нем, как о враче, пока поднимала ткань и дальше, мимо нижнего белья и к красной коже на ребрах.

Минуту он смотрел, а потом протянул руку.

- Можно?

Я кивнула. Кончики его пальцев были холодными на горячей коже, но он нажал, и грудь опалил огонь. Я закашлялась, он отдернул руку.

- Заживет, - сказал он. – Перелом не до конца, кость не пронзила легкое. Но лучше не бегать, чтобы зажило быстрее.

Я опустила платье, закрываясь.

- Я запомню на случай, если на меня снова нападут.

- Лучше сломанное ребро, чем быть перекушенной надвое, - пожал плечами он. – Идем.

Я подошла за ним к серому стволу и посмотрела на накидку на ветках.

- Я не могу залезть, - сказала я ему. – Уже пыталась.

- Конечно, не можешь. У тебя же сломаны ребра, - Гриффин отвернулся, широкие плечи выглядывали из кожаной туники без рукавов. Он оглянулся через плечо. – Обхвати руками мою шею.

Ближе всего к парню я была две ночи назад, когда держала Джонаша на руку. Я замешкалась, но осторожно обвила руками его шею. Он схватил мои запястья и заставил крепче обхватить его шею. Мои ноги оторвались от земли, он полез на дерево со мной на спине. Грудь тянуло, ребра пылали. Я зажмурилась, горячие слезы жалили уголки глаз. Я раскачивалась, пока он поднимался, это его замедляло. Я хотела кричать, чтобы он опустил меня, но не могла. Мы были на половине пути, приходилось лишь держаться и ждать.

Руки его напряглись, он тащил меня вверх, обхватывая ногами ствол. Я чувствовала каждый его вдох, тяжелый из-за моего веса. Мы почти добрались до сплетения веток, когда он сказал:

- Нормально? Дотянешься?

Я заставила себя открыть глаза и увидела толстую ветку рядом с собой.

- Вряд ли, - выдохнула я. – У меня, похоже, вывихнуто запястье.

- Не нужно забираться, - сказал он. – Схватись на минутку, - и я правой рукой ухватилась за ветку, осторожно добавила левую, и висела в воздухе, как флажок на празднике Отрыва, зная, что если расслаблюсь, то тут же разобьюсь.

Без моего веса он быстро взобрался и склонился, взяв меня за руки и втащив наверх. Я пыталась помочь, перегнулась через ветку, подняла одну ногу, потом и вторую. Как-то мы смогли втащить меня на мягкую накидку, зацепленную за ветки.

- Нас выдержит, - сказал он, наступив на мех кожаным ботинком. – Сядь.

Я медленно села и поняла, что это гнездо в ветках выдерживает больше веса, чем я думала. Она казалось крепким.

- Отдыхай, - сказал он. – Мы здесь переночуем.

Солнце только начинало садиться, но день лишил меня всех сил. Поиск воды и еды, бегство от химеры, новость о выживших на земле людях – все это, а еще и мясо с водой в голодном желудке, давило на меня весом усталости. Я едва слышала Гриффина, а он спустился с дерева и устроился на закутанном в мех мясе в свете угасающих углей костра. Пепел напомнил мне о Феникс, о ее обещании спасти нас с земли и от монстров. Она послала Гриффина спасти меня. Она обернет меня теплыми крыльями. Она сдержит обещание возродиться, она спасет этот мир еще раз.

Я успокоилась, и сонный туман окутал меня.

## Глава 10

Я слышала звон колоколов кристальной башни цитадели, видела улыбку отца. Я бежала к нему, Элиша сияла рядом с ним. Статуя Феникс была увешана гирляндами красного цвета, Абан стоял возле нее в белом одеянии с первым томом летописей в руках. Все было готово к церемонии Отрыва, а я вернулась с обрыва как раз вовремя.

Миллионы красных лепестков падали, словно снег, разлетаясь по двору и скрывая из виду моего отца. Их было слишком много, двор словно был в кровавых цветах, они падали мне на глаза и путались в волосах. Я видела лишь алый цвет, заливавший мир.

Я резко проснулась и увидела над собой Гриффина, наши животы почти соприкасались. Его подбородок почти лежал на моем, глаза смотрели на что-то за мной. Его рука сделала выпад, и я услышала громкое шипение, из-за которой я подпрыгнула к его теплой груди. Я попыталась сесть, но тело Гриффина было надо мной и не давало мне оглянуться.

Он отклонился через миг, длинная серая змея оказалась нанизанной на сломанную ветку в его руке. Змея была с клочками меха на спине и витой антенной, что напоминала спираль и желтела в тусклом свете. Такой большой змеи я еще не видела, если не считать хвост химеры.

Гриффин швырнул ее на землю, где она визжала и корчилась на ветке.

- Ты в порядке? – спросил он, сев на край ветки.

Глаза мои были огромными, а мысли разбегались от резкого пробуждения.

- Что это было?

- Ловец снов, - сказал он. – Своей антенной он посылает волны в твои сны и расслабляет, пока не убьет. Обычно они охотятся на птиц на деревьях, так что он ошибся и показал во сне красные цветы, а они разбудили человеческую жертву.

Я посмотрела на змею. Она создала мой сон?

- Я думала, на деревьях безопасно.

Гриффин покачал головой, проведя рукой по неровно обрезанным каштановым волосам.

- Безопаснее, - сказал он. – Но нет здесь такого места, где на нас не охотятся монстры.

Я обхватила себя руками, глядя на змею на земле. Она бы убила меня. Если бы я взобралась на дерево в первую ночь, то могла бы так и погибнуть.

- Не смотри, - мягко сказал Гриффин. – Лучше об этом не задумываться.

Он был прав, но было сложно думать о чем-то другом.

- Еще есть время поспать, - сказал он. – Отдохни, я посторожу.

Небо было насыщенного лилового цвета, звезды блестели на нем, как кристаллы. Две луны низко висели у горизонта. Под нами искрились угли костра.

- Разве не пора идти? – спросила я.

Он замешкался, и я знала, что если бы он был один, то уже ушел бы.

- Еще есть время, - терпеливо сказал он.

Голова и ребра болели, а после сна на твердых ветках болела и спина. Но сон на меховой накидке был приятнее, чем в прошлую ночь у ствола дерева в бурю. Хотя привыкла я спать на просторной мягкой кровати с множеством покрывал из шерсти коз и подушек, набитых перьями.

Я хотела быть сильнее. Хотела быть похожей на Гриффина, выживать здесь без жалоб. Я не хотела простой жизни, что всегда у меня была, из-за которой я и стала бесполезной.

- Я готова, - сказала я. Гриффин открыл рот, чтобы возразить, но я решительно посмотрела на него, и он все понял.

- Ладно, - сказал он, и я помогла ему отцепить меховую накидку от веток. Он повязал ее на шею и жестом указал мне снова обхватить его руками. Из-за накидки теперь казалось, что я обнимаю пику, игрушка которого была у меня в детстве. Мех на накидке казался спутанным, но был мягким и теплым. Гриффин медленно съехал по дереву, ноги его ударились о землю, от этого столкновения боль пронзила мои ребра. Ловец снов неподалеку перестал извиваться, но Гриффин прошел мимо него к мерцающим углям костра.

- А есть ты это не будешь? – спросила я, указывая босой ногой на серое существо.

Гриффин покачал головой, копаясь в пепле. Удивительно, что он не обжигал при этом руки.

- Ловцы снов слишком ядовитые, - сказал он. – Их яд я даже не могу использовать для охоты. Даже капля на наконечник стрелы сложит хазу, а мне аукнется, когда я буду есть его мясо.

Он подобрал с земли мясо химеры, шкура поскрипывала.

- Что за хазу? – спросила я, опустившись рядом с ним. Он передал мне мясо, а оно обуглилось за ночь от жара угасающего костра.

Он взял кусочек и себе и жевал, пока мы сидели на покрытом травой холме.

- Хазу – небесное чудище, - сказал он. – Ты его еще точно увидишь. Такие любят кружить над полянами.

Я набросилась на мясо с дымком, но воды во фляжке не осталось, и мы все еще видели у ручья стервятников. Выглядело все так, что их стало только больше. Я поежилась.

- Мы сможем попить у водопада, но до него еще долго идти, - предупредил Гриффин.

Я ничего не могла поделать и только кивнула. Он всю воду отдал мне. А теперь еще и снял свою кожаную обувь и поставил передо мной.

- Вот.

- О, я… не могу.

Он покачал головой.

- Равнины – дом скорпионов и червей, а еще там много чертополоха. Я знаю, как их заметить, но ты – нет.

Я посмотрела на мягкую обувь, края ее были в рисунках. Я надела один ботинок, потому другой. Они были мне большими, но оставались теплыми после ног Гриффина и не сдавливали ноги, как сандалии Элиши.

- Спасибо.

Он кивнул и поднялся на ноги, отряхивая штаны.

- Готова?

Мы спустились со склона холма и повернули налево, к горам вдали. Я была рада, что каждый шаг приближал нас к ним, к месту, где нас смогут заметить дирижабли и спасти. Мы шли медленно, я путалась в больших ботинках. Когда я вывалилась из одного из них, Гриффин остановился, нарвал травы и набил ими носки ботинок. Трава покалывала, но так стало немного лучше, и мы смогли идти быстрее.

Переплетенные древние деревья остались позади, а перед нами раскинулась долина. Пейзаж оказался неровным, хотя не казался таким на первый взгляд, здесь было много канав и ям. Лес растянулся рядом с нами, скрывая территорию на востоке. Солнце поднималось, и его оранжевый свет проливался на густой подлесок, хрустевший под моими ногами. Гриффин не шутил, сказал, что долина полна колючих растений. Меня не покидало чувство вины, ведь он шел босиком.

Солнце поднималось, и ветер снова стал теплым. Я все еще не привыкла к жару ветра здесь, под Ашрой, как и к тяжести воздуха, который вдыхала.

Тень пролетела над нами, я инстинктивно пригнулась. Огромное существо напоминало птицу, такое я уже видела, у него был длинный хвост как у ящерицы. Но у этого были загнутые рога на голове.

- Хазу, - указал на него Гриффин. Он развязал накидку и набросил ее мне на плечи. – Вот. Надень это, - он схватился за капюшон накидки и надел его мне на голову. Клыки, подобные волчьим, оказались перед моим лбом. – Хазу не трогают кару. Слишком опасно.

Кару?

- Сколько же здесь монстров?

Гриффин рассмеялся, проворно завязав накидку на мне. Ожерелье из ракушек поблескивало на его шее и позвякивало, пока он крепко завязывал шкуру кару.

- Много, - сказал он. – Есть небесные чудища, земные, огненные, что живут в лаве, чудища из ледяных земель, множество водных монстров. И это еще не все, - глаза его блестели. – Вот. Теперь ты больше похожа на охотника.

Ракушки позвякивали, когда он выпрямился. Лук и колчан на его спине теперь были открыты, еще и ноги были босыми. Все его оружие и мешочки были привязаны к нему повсюду, обхватывая его крепкое загорелое тело. Я совсем не была на него похожа, мы оба это знали. Но от такого комплимента мы улыбнулись, щеки мои пылали от незаслуженной похвалы.

Мы пошли дальше, хазу летали над нами. Вдали я видела бегущие стада больших монстров.

- Ты сказал, что тебя назвали Гриффином в честь первого монстра, на которого ты охотился, - сказала я, нарушив тишину.

- Убил, - сказал он. – Не охотился. Он напал на нас.

- О, - сказала я. – И гриффин – это земное чудище?

Он покачал головой.

- Небесное, - сказал он. – Голова и крылья орла, а тело льва, - увидев мое лицо, он добавил. – Наполовину птица, наполовину кот.

Я не помнила львов на страницах летописей. Но я помнила огромного кота и пушистую голову химеры.

- И он напал на тебя?

Гриффин помрачнел, минуту мы шли в тишине. Я знала, что пересекла грань дозволенного, но не была уверена, где именно.

- Прости, - сказала я.

Он покачал головой.

- Прости, - сказал он. – Дело не в тебе. Это… случилось давно. Он напал ночью. Убил моих родителей и уже схватил в клюв сестру. Но я убил его первым.

Я прижала ладонь ко рту. Представить сложно, как с таким воспоминанием можно жить. Потому Феникс и спасла нас, потому нам и повезло, что мы жили на парящих континентах. Если бы мы знали, что на земле еще есть люди, мы придумали бы, как спасти их, как избавить их от таких ужасов.

- Мне очень жаль.

Он ничего не сказал, лишь шел дальше по неровному пути. Я боялась спрашивать, выжила ли его сестра, где она сейчас. Вместо этого я сказала:

- На парящих континентах монстров нет. Там ты будешь в безопасности.

Он рассмеялся, и это меня смутило. Что здесь смешного? Он не мог поверить, что есть мир без чудовищ?

- Правда, - пообещала я.

- Еще одно притеснение, - сказал он.

- Что? – такого странного ответа я еще не слышала. Отец правил по-доброму. Народ был рад, чудовищ не было. Да, я тревожилась о восстании, но он не мог этого знать. И отец всегда напоминал мне, как важно не вернуться к тем темным дням перед Отрывом. Я знала, что и мятежники со временем вспомнят об этом. – Ты никогда там не был, - попыталась я. – Откуда тебе знать, каково там?

- Я слышал, что рассказывали упавшие, - сказал он. – И я знаю, что все они решили остаться здесь и не собирались вернуться.

Я ощутила смятение и недовольство. Никто не падал с континентов за четырнадцать лет. Это факт. Почему он все еще вдет себя так, словно это правда? Хотя если привыкнуть жить на свободе, ходить по земле, не думая об обществе, то жизнь на Ашре могла показаться угнетением. Здесь все старались выжить. Но зачем сочинять такое, чтобы прикрыть нежелание уходить на Ашру?

- Прости, - сказала я, - но никто не падал с континентов уже четырнадцать лет. Здесь должна быть ошибка. Ашра и ее земли – безопасное место, а не угнетенное. Феникс вырвала их из земли и оставила в небе, чтобы спасти от монстров внизу. Никого не хотели оставлять.

- Феникс? – повторил Гриффин. Мои глаза расширились, пульс участился. Он никогда о ней не слышал?

- Только она из монстров пожалела людей, - сказала я.

Гриффин с презрением рассмеялся, еще один хазу закрыл свет над нами.

- Никто не будет жалеть свой ужин. Потому они и монстры.

Мои щеки вспыхнули.

- Феникс смогла. Она спасла нас. Почему она отправила континенты парить в небе триста лет назад?

- Она? – пробормотал он, но больше ничего не сказал и дальше шел в тишине.

Лучше бы он дальше со мной спорил. Мне не нравилось тяжелое чувство, что я неправа. Но я не ошибалась. Не могла. В летописях четко говорилось, что случилось. Другого объяснения парящим континентам не было.

Но случай с Абаном и лейтенантом, странный спрятанный том летописей в шкафу не давал мне покоя. Под крыльями Феникс были кольца, странный механизм закрывали перья на хвосте, а еще листовка лейтенанта… Что это означало? Когда я вернусь на Ашру, я покажу все отцу, и если Абан против нас и откажется помогать, мы свяжемся с создателями летописей в Нарту, чтобы расшифровать их.

Долина перешла в зеленую поляну, растения уже не так хрустели под ногами, они были нежными и полными воды. Солнце добралось до высшей точки в небе. Мы шли часами.

- Отдохнем немного, - сказал Гриффин, и тут я поняла, как горят мои ребра. Мы сели на траву, оглядываясь на лес, что возвышался слева, горная гряда была все еще далеко. – Я не хотел тебя обидеть, - добавил он.

Жаркое смущение окатило мое лицо. Он дважды спас мне жизнь, отдал обувь и накидку, оборудовал ночлег. А я разозлилась, что он не оценил жизнь на Ашре, которую даже представить не мог. Не его вина, что он не знал.

- И не обидел, - сказала я. – Просто всего слишком много, - я притянула к себе ноги и обняла их, уткнувшись подбородком в колени. – У нас на континентах есть Старейшины. Они, вроде как, слуги Феникс и народа. В общем, они берегут записи трехсот лет с момента Отрыва. Записи эти называют летописями.

- Ты о них упоминала, - сказал он.

Я кивнула, глядя на край леса рядом с нами, на силуэт гор вдали.

- Я постоянно читала их, гадая, какая же земля. Но и не думала, что попаду сюда.

Гриффин улыбнулся, отклонился, опираясь на руки.

- Такой ты ее представляла?

- Не совсем, - сказала я. И я не представляла мир таким, полным голодных монстров и красивых пейзажей. Солнце поблескивало на ожерелье Гриффина, и я уже не могла удерживать этот вопрос при себе. Я указала на радужные ракушки. – Ты нашел их у океана?

- Хмм? – он опустил взгляд, чтобы увидеть, на что я указываю. Он подцепил цепочку пальцем, поднимая ее. – Это? Это моего отца. Он был рыбаком на берегу океана.

- Тогда… ты видел океан, - глаза мои точно блестели. – На что он похож?

- Я видел лишь издалека, но не вблизи, - сказал он. – Только реки и озера. Отец покинул берег океана до рождения моей сестры, - он улыбнулся, видя мое восхищение. – А у вас на парящих континентах, как я понимаю, океанов нет.

Лицо его было добрым, тепло и честность виднелись в его глазах. Он не был жестоким или холодным, как я представила бы себе охотника. Он человек. Может, даже больший человек, чем те, что на Ашре. Нас заключили там, не дав выбора. Здесь же жизнь была хоть и сложнее, но он был свободным, это было видно и по его лицу. Он платил за свободу высокую цену, но он знал, что свободен. Я улыбнулась ему, была во всем происходящем какая-то легкомысленность, ведь на миг я не была наследницей Феникс. Я не была воском и фитильком, горящими для других. Я были просто собой, Кали, просто девушкой, что шла с парнем, которого только встретила. Которого она хотела узнать лучше.

Мир почернел, зашелестели перья, ударив по моему лицу, и вдруг я оказалась одна.

Гриффин пропал.

Я посмотрела в небо и увидела улетающего хазу. Гриффин извивался в его когтях.

## Глава 11

- Гриффин! – прокричала я, застыв беспомощно в отчаянии. Хазу был высоко в небе, я даже не могла добросить до него своим осколком огнива. Мне хотелось, чтобы Гриффин отдал мне лук и стрелы, хотя я все равно не знала, как стрелять. Я кричала, не зная, что еще делать. Я бежала за ним по лесу, по высохшей поляне.

Это все моя вина. Так я думала, пока, задыхаясь, преследовала хазу. Гриффин отдал мне меховую накидку из кару. Если он бы был в ней, птица не схватила бы его. Она забрала бы меня.

Хазу закричал в воздухе, замахнулся длинным хвостом. Мне его не поймать, но я все равно бежала, не желая отпускать своего единственного спутника здесь.

Огромная птица снова завопила, качая лапами. Я видела, что Гриффин выбрался из ее когтей, полез по лапе. Он вдруг прыгнул и схватился за правое крыло хазу, вися на нем, как тряпичная кукла. Крыло сложилось под его весом, и хазу накренился, направившись спиралью вниз. Птица пыталась ударить Гриффина клювом, но он прокатился по боку, и хазу не попал, выпрямив шею с полным клювом своих же перьев.

Они могли врезаться в долину. Я с ужасом поняла, что Гриффин не выживет от этого. Но когда они оказались почти у земли, он перебрался с крыла на спину монстра. Хазу дернулся, отчаянно издал пронзительный вопль. Облака пыли поднимались под его крыльями, он улетал в небо.

Я была уже рядом с ними, когти птицы были надо мной. Я бросилась на чешуйчатую лапу и с силой потянула. Мой вес для хазу был ничем, но он повернул голову, испугавшись. Он попытался сбросить меня с лапы, чтобы подняться выше в воздух. Гриффин встревожился и забрался выше, чтобы закрыть огромные глаза птицы, чтобы монстр меня не увидел.

Хазу закричал и ударил, клюв раскрылся, хватая воздух. В лицо мне ударил порыв ветра, щелканье клюва эхом раздалось в ушах. Монстр поднимался в небо, и земля отдалялась.

- Кали, отпусти! – крикнул Гриффин, и я упала. Ноги подогнулись подо мной, когда я приземлилась. Хазу боролся с Гриффином, когти были близко к моей голове. Я вскочила на ноги и побежала, путаясь в большого размера ботинках. Я упала лицом вперед, набрав в рот грязи. – Кали! – раздался крик Гриффина, смотревшего на меня. Этого хватило, чтобы хазу убрал его руки с глаз. Шея его изогнулась, и клюв ударил по спине Гриффина с ужасающим звуком рвущейся плоти.

- Осторожно! – завопила я, но он уже кричал от боли. Смешались руки, ноги и перья, хазу низко летал кругами, пока они боролись. Гриффин выпустил из лука стрелу, и она вонзилась сзади в шею птицы, как копье. Наконечник стрелы был мал для такого большого монстра, но я вспомнила, что он смазал стрелы ядом с клыков химеры.

Хазу рухнул на долину в облаке пыли и травы, крылья развернулись на земле, как и длинный хвост. Движение отбросило Гриффина со спины монстра, он перекатился по земле, кривясь.

Я бежала так быстро, как только могла, хоть ребра и болели.

- Гриффин!

Он поднял голову, плечи вздымались и опадали с каждым вдохом. Кровь лилась на землю вокруг него.

- Кали, - выдохнул он. – Ты в порядке?

- Я? А как же ты? У тебя кровь.

- Да? – он закрыл глаза с болью. – Как же так? Небесный монстр давно не проливал кровь, мне придется вернуть ему должок.

Он серьезно? Я моргнула, а он издал вымученный смешок.

- Не бойся, - сказал он. – Я охотился на монстров страшнее этого цыпленка-переростка. Дашь минутку? – он смог сесть, а я опустилась на колени и протянула руки. Пот стекал по его лбу, смазывал остатки его желто-лиловых рисунков под глазами.

Он взял меня за руки, ладони его были потными, а пальцы шершавыми. Я помогла ему подняться, он скривился и оглянулся через плечо. Сзади у его шеи была растерзана кожаная туника. Рана была рваной, текла кровь, но она не выглядела глубокой или опасной для жизни, насколько я знала. Хотя знала я тут мало.

- Даже неловко, - рассмеялся он. Я уже думала, что было бы лучше, если бы я не ввязалась в борьбу с хазу.

- Прости. Я просто… хотела тебе помочь.

- И я ценю это, - сказал он, прищурившись, улыбаясь. – Мило, что есть тот, кто беспокоится за меня, - от этих слов мне стало тепло, меня простили. Я только его встретила, но с ним было так легко, как с давним другом. Элише он бы тоже понравился. И она бы вскинула бы с улыбкой брови, когда он отвернулся бы.

Гриффин подошел, хромая, к хазу, неподвижному и огромному на долине. Он принялся вырывать перья из его живота по одному. Делал он это двумя руками и с трудом, ведь каждое перо было в половину нашего роста. Я видела раньше, как Элиша ощипывает курицу в Улане. Я выступила вперед и выдергивала столько перьев, сколько могла, пока пот не начал стекать по моей шее на грудь. Гриффин успевал выдернуть по три пера, пока я возилась с одним, хоть он и был ранен. Но я не сдавалась. Я оперлась ногой в птицу, чтобы удобнее выдергивать перья. Я хотела показать, на что способна. Гриффин не отогнал меня и не смеялся над моими жалкими попытками. Он тихо и искренне благодарил меня, а я опускала перья в кучу. Я была кошмарным охотником, но с его помощью мне казалось, что все не так и плохо, что я полезна.

Мы очистили живот птицы, и Гриффин выхватил кинжал.

- Выйдет хороший подарок, - сказал он, положив кусок мяса на одно из огромных перьев на земле.

- Ты будешь есть другого монстра?

Он весело напевал, вонзая лезвие в живот.

- Он хотел съесть меня, - сказал он. Словно это все объясняло.

На хазу было столько мяса, сколько деревня могла есть месяц, но он забрал то, что мог бы унести, а не все.

- Скоро пожалуют стервятники.

- Всем нужна еда, - сказал он. - Иначе мне будет не на что охотиться.

В голосе его звучала печаль, хоть он и шутил. Он хотел, чтобы это закончилось. Хотел, чтобы монстров не было.

- А что значит подарок? – спросила я. Устроившись рядом с пером, я гладила его мягкую поверхность, пропускала между пальцев. – Для твоей семьи?

Он кивнул.

- Мы почти там. Они все еще в убежище. Нам приходится менять расположение укрытий, иначе монстры нас найдут. Если они и ушли, тогда пир устроим мы с тобой. А еще недалеко водопад, так что я смогу промыть царапину на спине, - я закатила глаза. Царапиной назвать рану не повернулся бы язык.

Когда Гриффин отрезал столько мяса, сколько мы смогли бы унести, он свернул перо, перевязав его нитью, после чего взвалил его на плечо. Мы прошли по склону к зеленой поляне и направились вдоль края леса, солнце начало спускаться на западе. Я надеялась, что мы дойдем дотемна, но знала, что из-за меня он и шел медленнее, из-за моих ран и спотыканий в его кожаных ботинках. А теперь еще и столкновение с хазу, после которого мы много времени потратили, ощипывая и разрезая его.

Но как только небо окрасилось в оттенки оранжевого и фиолетового, облака кусачих насекомых, прятавшихся от теплого света, появились кругом, я услышала журчание воды. Я посмотрела на Гриффина, а он кивнул, губы изогнулись в улыбке.

- Почти на месте, - сказал он.

Поразительно, но трава здесь была намного зеленее, чем на высохшей долине. Я вспомнила свой обрыв на Ашре, поля вокруг озера Агур. Все здесь было изумрудным, густым, живым и цветущим. Лес тянулся, сколько хватало взгляда, но Гриффин сказал, что за ним есть болота. Он пошел между деревьев, и насекомые садились на наши шеи, руки и лица. Я отгоняла их в полумраке, окрашивавшем лес в темно-оливковый цвет.

Я уже хотела спросить, сколько еще идти, когда сверху послышался голос. Женский и уверенный.

- Гриффин! – прокричала она. – Ты, наконец, принес свою никчемную задницу домой?

Гриффин рассмеялся. Я посмотрела на ветви сверху, но не увидела хозяйку голоса. А потом с ветки спустилась веревка, и по ней съехала женщина. Ее шнурованные кожаные ботинки тихо коснулись травы. На вид она была на два-три года старше меня, на ней была смесь кожи и меха, висело оружие, похожее на то, что было у Гриффина. В руке она сжимала длинное копье с острым полумесяцем из белой кости на конце. На шее ее висело ожерелье из зубов или изогнутых костей, я не была уверена, но они явно принадлежали какому-то монстру. Кожа ее была красивого черного цвета, словно темное ночное небо, золотой браслет и серьги поблескивали в свете уходящего солнца.

- Алайя, - рассмеялся Гриффин, они обнялись. Ее рука оказалась на его спине и задела рану, оставленную хазу. Она отскочила, схватила его за плечо и развернула, словно непослушного ребенка.

- Ради двух лун, идиот, что с твоей спиной?

- Поцелуй от птички, - улыбнулся он, пока она провела рукой по разорванной коже.

Она покачала головой.

- От тебя одни проблемы, - она посмотрела на меня и приветственно кивнула. – Я Алайя, - сказала она, протянув руку. – Сестра этого дурака.

Сестра? Такого я не ожидала, потому и замешкалась на миг.

- Я Кали, - ответила я чуть позже, взяв ее за руку.

- Добро пожаловать, - сказала она и прогнала с обнаженного плеча комара, взглянула на меня. Я, видимо, смотрелась печально в грязном изорванном платье, без оружия и инструментов. А еще в меховой накидке ее брата и больших ботинках. – Ты издалека?

Я подумала о долгом падении на землю. Вопрос ее был и смешным, и ужасно не смешным.

- Можно и так сказать.

- Кали – упавшая, - прошептал Гриффин. Брови Алайи поползли вверх.

- Упавшая? Тогда еще раз добро пожаловать, - сказала она. – На этой стороне горной гряды уже давно не было упавших. Ты, должно быть, голодна и полна вопросов. Заходи. Сайра как раз начала готовить ужин.

- Тогда мы вовремя, - сказал Гриффин и отдал ей перо хазу, полное мяса.

- Смотрите-ка, он еще на что-то годится, - рассмеялась Алайя. – Я отнесу ей. Пойдешь со мной, Кали?

- Спасибо, - сказала я, смутившись. Их гостеприимность и радость впечатляли. Я всегда думала, что земля пуста, но если здесь и были люди, то они страдали, выживали с трудом. Неверующие поднимали руки, тянулись и рыдали на картинке в летописи.

Она повела нас среди деревьев, пока я не перестала ориентироваться в темноте. Она резко остановилась, склонилась надо мхом среди земли. Гриффин помог ей отодвинуть мох и траву, и под ними оказался люк. Она потянула за железную ручку, и он бесшумно поднялся. Лестница вела вниз, в темноту, и в конце мерцал огонек.

- Добро пожаловать в одно из наших убежищ, - Гриффин улыбнулся мне, и мы спустились во тьму, Алайя опустила за нами люк, закрывая нас.

Ступеньки были скользкими, но как только я заволновалась, что упаду, Гриффин дотянулся до меня рукой.

- Держись, - сказал он. – И не спеши.

Алайя уже спустилась, силуэт ее подчеркивался мерцающим светом вдали.

- Не обращай на него внимания, - сказала она. – Женщина может спуститься и сама, Гриф. Да и ты куда сильнее ранен, чем она.

- Сестры, - проворчал он рядом с моим ухом и убрал руку. Оставалось четыре ступеньки, потом три, и вот мы оказались на дне кроткого туннеля, приведшего нас в комнату, вырытую в земле. Свет был от масляной лампы на деревянном столике, обрамленном двумя грубыми досками на пеньках, самодельными лавочками. У дальней стены виднелась длинная столешница с глиняной чашей с водой и железной плитой с трубой, уходящей сквозь землю к лесу наверх. Свет с неба падал на столешницу из зарешеченного на ночь люка. У чаши стояла девушка нашего возраста, она развернулась с солнечной улыбкой. Кожа ее была смуглой, а волосы – темными и вьющимися, как у Элиши.

- Это Сайра, - сказала Алайя. Мы пожали руки.

- Кали, - сказала я.

- Она упала, - добавила Алайя.

- Добро пожаловать, - улыбнулась Сайра, а потом обняла Гриффина. Она так крепко обвила руками его шею, что чуть не сбила его с ног, он рассмеялся.

- Осторожно, - предупредила ее Алайя. – Он опять получил шрам на спине.

Сайра встревожилась, посмотрела на рану, но Гриффин отмахнулся от их тревог и устроился на одной из скамеек. Он отдал мясо хазу Сайре, и та обрадовалась.

- Тебе помочь с готовкой? – спросил он.

Она покачала головой.

- Отдыхайте лучше.

Доброта их поражала меня. Нас учили смотреть на неверующих свысока. Они выбрали смерть от когтей монстров, а не создание новой жизни на Ашре и ее землях. Если бы я рисовала людей с земли, то никогда не представила бы этих троих в подземном убежище, улыбавшихся друг другу, таких живых посреди смерти.

Алайя показала мне соседнюю комнату, пол был гладким и накрытым красивыми одеялами. Они были сшиты из шкур и тканей, устилали собой весь пол. Комната была полной противоположностью моей комнате в цитадели, где были роскошные ткани, позолоченные края и огромные окна с видом на горы и озеро Агур. Порой, темными и спокойными ночами я видела сияние радуги облаков светлячков вдали, холодный ветерок залетал на балкон. Здесь свежего ветерка не было. Было душно, но уютно. Похоже, я ошиблась и в том, что на заселенной монстрами земле нет безопасных мест. Это было именно таким.

Сайра появилась в проеме с глиняным кубком воды, и я быстро осушила его, подавившись, ведь в горле пересохло. Она улыбнулась и дала мне еще один стакан, а потом Алайя пригласила меня полежать и отдохнуть, пока они будут готовить ужин.

- Я точно не могу помочь? – спросила я, но уже покачивалась от усталости.

- Ты уже молодец, что выжила, пока тебя не нашел Гриффин, - сказала Алайя. – И он сказал мне про твои ребра. Тебе нужно отдохнуть.

- Спасибо, - сказала я. Одеяла были такими же мягкими, как и выглядели, и я почти забыла про твердую землю под ними. В другой комнате виднелся сидевший на скамейке Гриффин, Алайя сняла с него тунику и вздохнула, намочила в чаше с водой тряпку и принялась вытирать его плечо.

Я увидела два глубоких пореза на его голой спине, но не от хазу, они были намного старее. Они изгибались, как полумесяцы, и шли от его плеч до начала бедер. Шрамы были грубыми и неровными, рассеченными, словно от хлыста. Я и представить не могла, что за монстр так его отметил. Как и не могла поверить, что он после этого выжил.

- Очередная почетная метка, а, охотник на монстров? – вздохнула Алайя. Сайра сказала что-то, но я не расслышала, они втроем рассмеялись, Гриффин вскрикнул от боли. Они говорили тихо, звучали гармонично, и я вспомнила наши разговоры с отцом в спальне, когда за дверями стояли стражи. Пахло дымком и мясом хазу, от запаха урчало в животе.

Усталость одолела меня, и я закрыла глаза, чувствуя себя, наконец, безопасно в этом огромном пугающем мире.

Я была с Гриффином, Алайей и Сайрой, мы были живыми и в безопасности. Три дня назад я не могла о таком даже мечтать.

Я спала, наверное, час, а проснулась от ужасного скрежета когтей монстров по крыше сверху.

## Глава 12

Я села с криком, и Гриффин с Алайей вбежали в комнату. Я указала на потолок, где какой-то монстр скреб когтями и фыркал на поверхности. Они переглянулись и печально посмотрели на меня.

- Все хорошо, - сказал Гриффин. – Обычно они сдаются до того, как докопают до нас. В ночи есть добыча и легче.

- Принеси ей воды, Гриф. Ты ее пугаешь, - сказала Алайя, а когда он ушел, она заправила прядь волос мне за ухо. – Ты еще не привыкла к монстрам, - успокаивала меня она. – Со временем это придет.

Но я покачала головой. Я никогда не привыкну к постоянному страху, что тебя съедят, вынюхают повсюду.

- Гриффин сказал, что он отведет меня в горы, - сказала я ей. – Оттуда дирижабли смогут меня увидеть и спасти. Я говорила ему, что они смогут забрать всех нас. И вы сможете безопасно жить на парящих континентах.

Удивление вспыхнуло в расширившихся глазах Алайи, а Гриффин вернулся с водой и тарелкой ароматного мяса хазу. Сайра обжарила его в меде и специях, и оно напомнило мне о курице, которую мы с Элишей ели на фестивале. Я вдохнула жаркий аромат и попробовала кусочек, пока Алайя вскинула брови, глядя на Гриффина.

- Ты говорил, что отведешь ее в горы, брат?

Он замешкался, а я пока что пила воду.

- Говорил.

- Ясно.

Не знаю, почему им так не нравилась идея уйти со мной на Ашру. Они там никогда не были. Почему они были так уверены, что возненавидят это место? Там точно было лучше, чем в опасности здесь.

- Когда ты пойдешь? – спросила Алайя.

- На рассвете. Кали сказала, что дирижабли будут ее искать, так что нам нужно спешить.

Алайя покачала головой и забрала у меня пустую тарелку и стакан.

- Она не в том состоянии, чтобы путешествовать, как и ты. Рана опять откроется, если ты не дашь ей пару дней для исцеления.

- Но дирижабли… - сказала я. Это не означало, что я неблагодарная. Просто если задержаться, они не будут меня искать. Решат, что я мертва. Или уже так думали. Кто переживет такое падение? И они не знали о барьере, что меня спас.

- Вы сейчас – легкая добыча для монстров, если не исцелитесь, - сказала Алайя. – Отдохните, - она покинула комнату. И хотя я не хотела этого признавать, я знала, что она права.

- Не бойся, - сказал Гриффин. – Я обещал, что отведу тебя туда, и я отведу.

- Почему ты помогаешь мне? – спросила я, слова удивили меня не меньше, чем удивили его. – Знаю, ты сказал, что помогаешь упавшим, но ты уже это сделал. Зачем вести меня к горам? Алайя явно не считает это хорошей идеей.

Он тихо рассмеялся. Он смыл с лица краску. Он все еще был с ожерельем из ракушек, но оружия и кожаных ремней не было, грудь его была обнаженной. Я видела следы старых шрамов, укусов и когтей на его коже, оставленные разными хищниками.

- Алайя, сколько я помню, всегда слишком беспокоилась, - сказал он. – Она – вся семья, что у меня осталась. Мы и Сайра – все, что осталось от нашей деревни. Конечно, она тревожится.

Все, что осталось? Не знаю, какого размера была деревня, но трое выживших означали гибель многих. Их осталось мало, а проблем – так много. А теперь я вела его туда, куда Алайя соваться не советовала бы.

- Я не могу тебя так подставлять, - решила я. – Покажи путь к горам, и я пойду одна. Сам видишь, что случилось сегодня. Я не могу так тобой рисковать.

Гриффин развернулся так, чтобы я увидела рану от хазу на его спине, она оказалась поверх порезов-полумесяцев.

- Ты об этом? – спросил он. – Бывало и хуже. Но ты смело говоришь охотнику уходить по своим делам. Не хочу звучать заносчиво, но ты много на себя берешь. Я отведу тебя в горы. Я обещал, так что все.

Он покинул комнату, а я прислонилась к стене. Фонарик, привязанный к моему бедру, прижался к одеялам, и я посмотрела на сломанную свечу внутри.

Я не знала, что ждет меня по пути к горам. Но знала, что одна я – в опасности, и путь будет поистине ужасным.


* * *


Следующие несколько дней были приятной переменой от постоянного побега. В свете дня люк в главной комнате был открыт, и свежий воздух проникал сюда. Алайя, Сайра и Гриффин сводили меня к водопаду, чтобы пополнить запасы. Он был меньше, чем я вообразила, не был похож на бушующий поток водопада на Ашре, но острые камни, по которым ниспадала вода, были окутаны туманным кружевом. Воздух был полон холодных брызг, птицы общались в лесу. Гриффин черпал пригоршни воды и брызгал ею в нас, а мы отбегали, как дети, визжа, наполняя кувшины и обливая его. И мне казалось, что я на берегу озера Агур с Элишей, ведь мы говорили и смеялись, словно вчетвером всегда были близкими друзьями.

Но в ночи монстры копали над подземным убежищем, фыркая большими ноздрями, рыча и уходя в лес. Они спали под эти ужасные звуки, а я часами лежала без сна, ожидая, что потолок проломится, и клыки монстра пробьются сквозь землю и вопьются в мою плоть.

Утром Алайя стояла со мной возле водопада, она передала мне лук и колчан, полный стрел.

- Тебе нужно уметь защищать себя, - сказала она.

- Ты тоже охотница на монстров? – спросила я.

Она кивнула.

- Я выбрала этот путь, когда разрушили нашу деревню.

- А Сайра?

Она покачала головой.

- У нее ранимая душа. А охота – дело непростое. Нужно удерживать страх, что охватывает тебя, когда нападает смерть. Нужно вцепиться в этот страх и с его помощью выпустить клыки. Нужно все потерять, чтобы терять уже было нечего. Сайра потеряла все, но из-за этого замкнулась. Но она полезна в другом.

Я представила пустую и разрушенную Улан. Я даже не могла осознать, через что они прошли.

- Я слышала, что случилось с вашими родителями, - сказала я. – Мне жаль.

Алайя тепло улыбнулась, села на гладкий камень у водопада. Капли воды блестели на ее темной коже.

- Уверена, тебе интересно, как Гриффин может быть моим братом, - сказала она. – Конечно, мы не родственники по крови. Мои родители хорошие люди. Они нашли Гриффина в полях, он плакал. Он был еще малышом. Помню, они принесли его домой и сказали мне: «Алайя, воды!», - глаза ее блестели от воспоминаний. – Я пошла к колодцу у дома, я впервые нашла в себе силы повернуть ручку и вытащить ведро. Хотя я сама была ребенком. Четыре года.

Я представила маленьких Гриффина и Алайю. Гриффин с волнистыми каштановыми волосами бежал по полю.

- Он сломал руку и звал маму. Мы знали, что ее, скорее всего, забрал бехемот или гриффин. Таких много вокруг деревни. Бедный дракончик, но с нами он быстро снова стал счастливым, - она рассмеялась от воспоминаний. – Ему нравилось брать гарпун моего отца и притворяться, что охотится на морских змей в поле за домом, - улыбка исчезла с ее лица, водопад шумел в тишине. – Он изменился после того, как на родителей напал гриффин. Он оторвал соломенную крышу. Если бы не брат, я бы тоже умерла в тот день. А он вонзил гарпун меж глаз гриффину.

Вес воспоминаний надавил на нас, я пыталась представить ужас того дня. Но я не могла. Я рано потеряла маму, не помнила ее. Потеря отца разбила мне сердце, но она была не такой жестокой, как в челюстях монстра. Я не могла представить, что видели Алайя и Гриффин, через что они прошли.

- Мои глубочайшие соболезнования, - сказала я, используя королевский этикет. Я не знала, что сейчас было бы правильнее сказать или предложить.

Алайя выдавила улыбку и встала, стряхнув капли с рук.

- Это было очень давно, - сказала она. – И, чтобы выжить здесь, нужно становиться сильнее. Теперь и тебе есть чему учиться, да? Покажи, как ты стреляешь.

Она обернула мое левое запястье кожаным ремешком, чтобы тетива не разрезала кожу. А потом показала мне, как держать лук, как натягивать тетиву изо всех сил. Рука моя перестала болеть два дня назад, но от попыток все еще болели ребра.

- Готова? – спросила она. – Попробуй попасть в тот ствол.

Я схватила стрелу и прицелилась в указанное дерево. Тетива выпрямилась, но стрела упала, застучав о землю у моих ног. Мои щеки пылали.

- Это лишь первая попытка, - сказала она. – Сначала нужно привыкнуть.

Еще пятнадцать стрел упали, кривой след понемногу приближался к стволу дерева. Наконец, шестнадцатая описала дугу в воздухе и пролетела мимо ствола в плетение кустов и папоротника.

- Лучше, - улыбнулась Алайя. – Хочешь немного отдохнуть?

Ребра болели, но я покачала головой.

- Хочу, чтобы все было правильно.

- А я говорил, - вдруг сказал Гриффин, и я испуганно подняла голову. Он сидел рядом в брызгах водопада. Как долго он здесь был? Он был беззвучным, как кот. Я и не слышала, как он пришел. Я смущенно покраснела. Надеюсь, он не видел мои жалкие попытки выстрелить из лука.

- Что говорил? – спросила я.

Он улыбнулся, глаза его сияли.

- Что ты боец. Что ты не сдашься.

Я покраснела, и словно сама Феникс вспыхнула во мне. Он видел мои попытки, а не провалы, как это было раньше. Я не сдержала улыбку, растянувшую мои губы, от этого его улыбка стала еще шире.

Я с новой силой натянула тетиву. Боль в ребрах только подгоняла меня.

- Неплохо, - сказала Алайя. – А теперь мягко.

Мои пальцы были прикосновением перьев к тетиве. Я выпустила стрелу, и она влетела в кусты.

- Промазала, - сказала я.

Алайя кивнула.

- Но сила стала лучше.

Колчан был пустым, и я принялась собирать стрелы с земли.

- Я соберу, - сказал Гриффин, а я не успела возразить, он уже исчез в густом лесу, куда улетели последние стрелы. Я видела по поползшим вверх бровям Алайи, что он не всегда был таким помощником.

- Попробуем еще что-нибудь, - сказала Алайя и протянула мне свое копье с наконечником в виде полумесяца. – Вдруг Гриф отключится, и тебе понадобится что-то для близкого боя.

Я посмотрела на зазубренную кость, прикрепленную к деревянному посоху.

- Из какого это монстра?

- Клык бехемота, - сказала она. – Огромный шумный зверь из земель лавы. Они были рядом с деревней, где мы с Гриффином выросли.

Я взяла копье и медленно описала им дугу, и зазубренный зуб бехемота разрезал воздух.

- Выглядит очень острым, - сказала я.

- Он может прорезать плоть и кости монстров поменьше, - сказала она. – Противные все-таки эти бехемоты.

- Ты убила такого?

- Трех таких, - сказала она. – Мы с Грифом вместе. В одиночку таких одолеть сложно.

Я покружила копьем, Алайя направляла мои руки. Она показала, как ударять клыком, подцеплять им, как лучше держать оружие.

- А вы с Гриффином много шутите друг над другом, - сказала я. – Я – единственный ребенок, но мне всегда хотелось сестру, - Элиша была мне как сестра. И мне очень ее не хватало.

- У Гриффина большое сердце, - сказала она. – Он спас меня, но так и не простил себя за то, что не спас наших родителей. А теперь он хочет спасти тебя.

Вина огнем вспыхнула во мне.

- Я сказала ему, что пойду в горы одна, - сказала я. – Не хочу, чтобы он рисковал.

- О, это я знаю, - сказала она, тепло улыбнулась и вскинула брови. – Но я вижу по вашим глазам, что моя речь, может, уже опоздала.

Я не понимала и растерянно склонила голову.

- У него большое сердце, - повторила она. – Но он живет опасной жизнью, охотится на смертоносных тварей. И хотя он выглядит так, словно все хорошо, он очень боится, Кали, и он очень хрупкий внутри, под этой твердой оболочкой охотника. И если ты хочешь вернуться на континент и оставить его… тогда я посоветовала бы отпустить его сразу.

Я не сразу поняла, о чем она говорит. Гриффин был добр со мной, смеялся и улыбался, и… Ой. Мои глаза расширились.

- О, нет, - пролепетала я. – Все не так. Я помолвлена. С парнем на континенте.

Глаза Алайи стали круглыми. Она этого не ожидала. Теперь я понимала, как это выглядит в ее глазах, когда он собирал для меня стрелы и собирался рисковать, ведя меня туда, куда хотела попасть я, когда мы сидели по вечерам на лавочке, тепло шутили и если мясо хазу, приготовленное Сайрой, и когда мы брызгались у водопада и наслаждались в лучах солнца собранными ягодами.

И я решила прояснить дело, чтобы она не думала, что я вожу Гриффина за нос.

- Это брак по расчету, - объяснила я. – Я видела его всего пару раз. И я… обязана.

- По расчету? Обязана? – она поджала губы, золотые серьги звякнули о шею, она нахмурилась. – А кто ты там, на континенте?

- Я… - я не держала это в секрете, но ему не говорила. И уже не хотела говорить ей. Они, похоже, ненавидели людей с континента, но я не знала, почему. И я уже так к ним привязалась, хоть и быстро. Я не хотела, чтобы они начали меня презирать.

Алайя кивнула через минуту, позволяя мне это умолчать. И благодарность залила пламя вины, вспыхнувшее в моем сердце.

- Если ты обещана другому, то лучше сообщи это Гриффину, пока это ни во что не переросло.

- Не думаю, что у него такие чувства, - сказала я. Мы знали друг друга всего полторы недели. Алайя лишь улыбнулась. Но она подала мне эту мысль, и она развернулась там, и теперь, когда я вспоминала теплую улыбку Гриффина, жар поднимался по моей шее.

Я отогнала эту мысль. Он спас мне жизнь, мы боролись с химерой и хазу, с Ловцом снов, и такое связало бы кого угодно. Потому я и привыкла к нему. Это благодарность и попытки выжить, больше ничего.

Голос Алайи был тихим, едва слышным.

- Ты умеешь лазать?

Странная реакция на мой ответ.

- Тренировка с копьем окончена? – спросила я. Но Алайя не смеялась, она не сводила взгляда с леса.

Что-то не так. Я принялась оборачиваться, чтобы взглянуть на кусты.

- Стой, - резко сказала она. В лесу гудели насекомые и птицы. Я ничего не слышала, но замерла, чувствуя, как бушует во мне адреналин. – Прислушайся, ладно? Стая кару, и мы не успеем добраться до люка, - из кару была меховая накидка Гриффина. – Ребра слишком болят? – я глубоко вдохнула, боль пронзила грудь. Она увидела выражение моего лица. – Тогда не отходи от меня, - она медленно потянулась к изогнутому кинжалу из кости на бедре. – Тренировка окончена.

## Глава 13

Я крепко обхватила копье, руки дрожали. Я не знала, как им сражаться. Алайя расставила ноги, заняв широкую стойку.

- Встань за мной, - сказала он. – Медленно, - я постаралась осторожно зайти за ее спину. Это напомнило мне танец в Улан, я даже не верила, что это на самом деле.

И я поняла, куда она смотрит в лесу.

- Гриффин, - тревожно прошептала я. Он был там, собирал мои стрелы.

- Он справится, - сказала она.

И вдруг, словно Феникс взмахнула крыльями, вокруг воцарился хаос. Кару вырвались из-за деревьев с треском и рыком. Его бежевый мех выглядел совсем как накидка Гриффина, длинные клыки выпирали из устрашающего оскала. Я ударила копьем перед собой в защите, но кару напал на Алайю рядом со мной. Она быстро двигалась с кару. Он прыгнул, целясь в ее горло, она пригнулась, кость-полумесяц вонзилась в зверя. Оружие впилось в плоть, кару изогнулся. Она перекатилась на бок, монстр упал на землю, но вскочил на ноги и снова напал. Виднелись лишь клыки, мех и кровь.

Я крепко держала копье Алайи, клык бехемота был направлен на монстра. Но Алайя не нуждалась в помощи. Она двигалась быстро, умело и точно, как Гриффин. Серьги и браслет ее блестели на солнце, пока она боролась с кару. Без моей помощи.

- Иди к люку, - крикнула она поверх рычания монстра.

Я замешкалась на миг, желая помочь. Но вспомнила, чем закончилась моя помощь Гриффину, получившему удар хазу, и я поспешила к убежищу.

Юбка цеплялась за кусты и травы, пока я мчалась по лесу. Копье было убежительно тяжелым в руках. Оно бы не переломилось, как мое, самодельное. Оно было крепким и сделано мастерски. Но я не знала, как с ним управляться.

Передо мной выпрыгнула фигура, и я застыла.

Было похоже на кару, но меньше. Это точно была собака, клыки ее изгибались, как у кару, но не были такими длинными. Мех его был светло-коричневым, по телу расходились черные полосы. Пасть его была полна зубов, лапы напряглись, он зарычал.

- Тише, - я опустила копье, чтобы клык оказался между нами. – Тише.

Он гавкнул, впился зубами в кость-полумесяц, я вовремя попятилась. Мне вернуться к Алайе? Но я не могла повернуться спиной к этому зверю.

И тут я заметила что-то светлое в деревьях наверху. Гриффин был здесь, но монстр его еще не видел. Он двигался бесшумно, собираясь рухнуть на создание сверху. Я заставила себя смотреть вперед, а не вверх, чтобы не выдать его.

Монстр зарычал и шагнул вперед.

- Смотри на меня, - говорила я, медленно пятясь. – Вот так. Вкусная и доступная закуска прямо перед тобой. Голоден? Иди сюда.

Монстр прыгнул, и Гриффин упал с деревьев на его спину. Пес зарычал, выгнулся, они сцепились в порыве движения.

Я замахнулась копьем, чтобы попасть по монстру, пока он не смотрел на меня.

- Кали, нет! – крикнул Гриффин, но я уже бросилась вперед, переместив вес на ногу, стоявшую впереди. Я ощутила острую боль в ноге, что осталась позади, копье выпало из моих рук. Через миг и я ударилась о листья и землю, заболела ушибленная голова. Вокруг было рычание и мех, а клыка бехемота со мной уже не было.

Второй полосатый волк напал на меня. Он набросился, чтобы укусить меня, но рядом вдруг оказался на коленях Гриффин, руки его крепко вцепились в шею монстра. Он удерживал зверя, а челюсти щелкали перед моим лицом.

Ряд кинжалов Гриффина блестел на его поясе.

Я вытащила кинжал и вонзила изо всех сил в шею монстра. Ужасный вскрик, и глаза монстра стали стеклянными. Он рухнул на меня, и я закричала, когда от его веса затрещали треснувшие ребра.

Гриффин убрал монстра с меня, откинув его со стуком на землю. Алайя выбежала из-за деревьев, а Сайра показалась из люка неподалеку с луком в руке.

- Она в порядке? – крикнула Алайя, пока не добежала до меня. Гриффин кивнул, задыхаясь, капли пота стекали по его лбу.

- Кару? – спросила Сайра.

- Трое, - ответила Алайя, разглядывая отметины зубов на моей лодыжке. – Неглубоко, Кали, но нужно промыть рану, чтобы не было заражения, - она посмотрела на Сайру. – Алый мед еще остался?

Сайра кивнула.

- Я принесу.

- Простите, - сказал Гриффин. – Успеть не получилось.

- Ничего, - сказала я. – Ты меня предупредил. И спас, - я посмотрела на двух мертвых монстров. Казалось, что они вот-вот оживут и укусят снова. – Что это?

- Кару, - сказала Алайя. – Подростки покрыты полосами для лучшей маскировки. Мех становится бежевым, когда они взрослеют. Так их уже проще замечать.

- Потому ты и не заметила второго, - добавил Гриффин. – Но ты быстро выхватила мой кинжал, неплохо, - он вытащил оружие из монстра и вытер о папоротник.

- Ты это сделала? – спросила Алайя.

- В-вроде да, - сказала я.

Она улыбнулась и взлохматила мне волосы.

- Поздравляю, - сказала она. – Ты победила первого монстра, - она спрятала изогнутый кинжал в ножны на поясе и исчезла в лесу.

Я совсем не гордилась. Мне было ужасно не по себе.

Гриффин кивнул, хотя я ничего не сказала.

- Потом будет проще, - сказал он, тепло заглядывая в мои глаза. – Нам приходится так поступать, чтобы выжить, - он поднял меня на ноги и потащил к люку, где появилась со склянкой меда для нанесения на рану Сайра.

- Приходится так поступать, - повторила я, глядя на мертвых монстров у наших ног. Алайя вернулась с огромным кару кремового цвета на плечах. Весил он, наверное, сто пудов, я поверить не могла, что она может его нести. Приходится так поступать, чтобы выжить.

Гриффин кивнул.

- Это и делает нас людьми, - сказал он.


* * *


Вечером Алайя учила меня разделывать кару. Она использовала тот же изогнутый кинжал из кости, показывая, как осторожно отделить целиком мех от тела. Процесс был медленным, меня несколько раз мутило, но она лишь терпеливо улыбалась и не шутила.

Она показывала, как отделить сухожилия монстра, чтобы сделать шнурок, как развесить мех, чтобы просушить. Она вырезала мочевой пузырь и бросила Сайре, а та сделала из него фляжку для воды, приделав шнурок. Я была поражена, как много у них знаний о выживании. Ночью при свете масляной лампы Алайя вырезала из одного из клыков кару крошечную статуэтку козла. Я вспомнила карликовых коз в деревне. У нас было много общего, но в то же время общего не было ничего.

Прошла неделя, ребра почти не болели. Алайя и Гриффин помогали мне улучшать стрельбу из лука, удары копьем и кинжалом. Гриффин тоже исцелялся, рана на спине превращалась в бледный шрам.

- Скоро можем идти в горы, - пообещал он.

Однажды после ужина мы сидели на скамейках вокруг стола, шутили и смеялись. Сайра прошла в угол комнаты и схватила сверток кожи и меха. Она опустила его передо мной, Гриффин и Алайя сияли.

- Что это? – спросила я. Глаза Гриффина мерцали, пока я разворачивала сверток. Там были новые кожаные ботинки, мягкие и со шнуровкой, как у Алайи. А еще был мех кару, ставший накидкой, и кожаные ножны, украшенные кусочками костей кару; там был среднего размера кинжал.

- Для путешествия в горы, - сказала Алайя.

Глаза мои наполнились благодарными слезами, я сморгнула их.

- Не стоит столько мне отдавать. У вас и без того мало вещей осталось.

- Кто это говорит? – фыркнула Алайя, уперев руки в бока. – Я могу собрать нужное у всего мира. И ты помогла нам убить кару, Кали. Это ты заслужила. А я, если захочу новый кинжал, схожу к кузнецу в земли лавы.

Я вытащила из ножен кинжал. Лезвие было из металла, а не из кости, поношенным, с царапинами и выбоинами. В рукояти сверкал красным и оранжевым, как огонь, гранат. Он блестел в свете, падающем с неба, но я знала, что на ярком солнце он будет пылать, словно огонь самой Феникс.

- Спасибо, - сказала я, но этого было мало. – Спасибо за прекрасное напоминание, что Феникс возродится, - они растерялись, и я вспомнила, что они ничего не знают об Отрыве. – Я так благодарна за ваши дары, вашу дружбу, - попыталась я снова. – И хотелось бы отдать вам что-нибудь.

И я вспомнила, что у меня была с собой вещь, которую я унесла с собой, упав. Я отвязала фонарик и поставила на стол. Он был погнутый и поцарапанный, точно не напоминал те прекрасные подарки, что получила от них я.

- Будете думать обо мне, зажигая этот фонарик? – спросила я. – Звезды и перья Феникс напомнят об Ашре, парящем континенте, откуда я родом.

- Мы его сохраним, - улыбнулась Алайя.

Я знала их всего несколько недель, но, казалось, что всю жизнь.

- Прошу, - попыталась я снова. – Пойдемте с нами в горы. На Ашре вы будете в безопасности.

Гриффин нахмурился и поднял руку.

- Кали…

- Нет, прошу, дослушайте, - перебила я. – Я не знаю, почему вы не верите нам, людям с парящих континентов, но я обещаю, что мы – хорошие люди. Мы делимся едой и землями. Мы в безопасности. Там еще есть леса, интересные занятия. Алайя, ты могла бы создавать свое оружие, как посох из бехемота. А твои статуэтки! Уверена, они бы там понравились. А Сайре понравилось бы готовить с Элишей в Улан. Всем вам найдется место.

- Прости, Кали, - тихо сказала Алайя. – Но мы не можем.

Печальнее разговора у меня еще не было. Я давала им возможность сбежать от монстров, а они не принимали ее.

- Но почему?

- Из-за резни, - обронила Сайра.

Резня? Мой рот раскрылся, я была потрясена. Гриффин вдохнул и уткнулся головой в руки.

- Сайра, - возмутилась Алайя.

- Не честно, что она не знает, - возразила Сайра.

- Не знаю что? – спросила я.

Гриффин недовольно посмотрел на Сайру.

- Ничего.

Но Алайя сказала:

- Кали, это будет сложно слышать, но помни, что мы – твои друзья, и что остальные упавшие постепенно свыклись с этой правдой.

Кровь шумела в ушах, сердце колотилось. Я вспомнила подслушанный разговор лейтенанта и Абана. Это как-то связано. Точно. Что-то было не так, но я боялась это слышать.

- Расскажите, - сказала я. – Прошу.

Алайя глубоко вдохнула и кивнула, серьги ее позвякивали, как мой головной убор на Ашре.

- Кали, - сказала она мне. – Не было никакой Феникс.

## Глава 14

Мое лицо пылало, а сердце колотилось о ребра.

- Не понимаю.

- Парящие континенты были отправлены в небо не триста лет назад, - сказала Сайра. – Их подняли три тысячи лет назад.

Этого не могло быть. Летописи охватывали только триста лет.

- Но монстры захватили землю только триста лет назад, - сказала я. – В летописях… наших книгах по истории именно так.

- Кто пишет книги, Кали? – мягко сказал Гриффин. Глаза его тревожно мерцали, темно-ореховые, цвета песка у озера Агур.

- Знаю, это сложно принять, - сказала Алайя, потянувшись через стол и обхватив мои пальцы своими. Ее ладонь была теплой и грубой, как у Гриффина. – И я знаю, что рассказывают упавшие, что Феникс из последних сил подняла континенты. Но парящие континенты держатся в воздухе за счет сложных механизмов, построенных Бену.

- Бену?

Сайра отхлебнула из кубка воду и отставила его со стуком.

- А ты не задумывалась, - сказала она, - что если людям суждено жить в небе, почему у них нет крыльев?

Вопрос был странным, но он возникал у меня. Нам было опасно жить на парящих континентах. Я изучала на уроках, как животные Ашры приспособились к этим условиям. В летописях говорилось, что лошадей и скот забрали на острова с людьми, но они умирали из-за того, что им не хватало кислорода на такой высоте. Только маленькие млекопитающие смогли выжить – курицы, карликовые козы, пики. И я думала, что и люди должны были приспособиться, стать ниже ростом, например. А вот отращивание крыльев было бы слишком сложным процессом, да?

- Дело в том, что парящие континенты изначально были домом Бену, - сказала Алайя. – Другой расы людей, приспособленной к полетам.

Я посмотрела на ее серьезное лицо, потом на Гриффина. Они шутят?

- Я верю в химер, - медленно сказала я, - потому что их я видела. Как и в бехемотов, кару и Феникс. Но люди с крыльями? Это бред.

- Почему? – спросила Сайра. Она налила в воды в мой кубок из резного деревянного кувшина. – В мире монстров ты не можешь поверить в еще одних?

Алайя покачала головой.

- Они не были монстрами, Сайра. Они были людьми. Проблемы тогда и начались, когда их приняли за вид монстров, а не за людей.

- А кем они были? – спросила я. – Разве не монстрами? – я не могла представить людей с крыльями. Они были как у птиц, летучих мышей или бабочек? Как такое вообще возможно?

- Может, они как-то и были связаны с монстрами, - сказал Гриффин. – Но дело не в том. Они жили в согласии с людьми на земле. Они могли думать, у них был разум, чего нет у монстров, на которых я охочусь.

- Верно, - кивнула Алайя. – Не знаю, как или почему подняли парящие континенты, но это было не меньше трех тысяч лет назад. Может, Бену хотели жить вдали от насмешек людей, может, они убегали от своих монстров и приспособились к жизни на парящих континентах, отрастив крылья. Не знаю. У нас нет летописей, Кали. Есть предания, что передаются от выжившего к выжившему, и истории упавших, которых столкнули.

Я раскрыла рот.

- Столкнули? Мы никогда не сталкиваем людей с континента. Они падают случайно. И за четырнадцать лет не было отчетов об упавших.

- Это говоришь ты, - сказал Гриффин. – Но их сталкивали, Кали. Они так говорят.

- Землю захватили монстры, и Бену хотели нам помочь, - продолжила Сайра. – Они пригласили на парящие континенты всех людей. Но там не хватало всем места. Не хватало и ресурсов. Негде было жить, нечего было есть.

Мне не нравилось, к чему она клонила. Совсем не нравилось.

- И резня, что ты упомянула, - сказала я, горло пересохло, а мысли путались.

Гриффин медленно кивнул. Так это было или нет, но все они в это верили.

- Люди уничтожили Бену, - сказала Алайя. – Выслеживали всех, до последнего. Миссию назвали «операция Феникс». Они зверски очистили место, где построили новое общество на пепле старого. Люди, что были против резни, наши предки, были сброшены с края континентов. Барьеры спасли нас от смерти, но сильными были не все, борцов, охотников и лекарей не было, ведь они остались на Ашре, и многие наши предки были убиты монстрами мгновенно.

Я дрожала. И не могла поверить.

- И сколько выжило? – прошептала я. – Сколько сейчас здесь людей?

Мне ответил теплый голос Гриффина.

- Мы не знаем. Кроме нас троих, точно есть оружейник и его семья в землях лавы. И мы знакомы с несколькими семьями на другой стороне долины, ходят слухи о целой деревне у Ледяного моря.

Я вспомнила рисунок Феникс в летописи, как крылья закрывали барьер и странный механизм, державший Ашру в небе. Я вспомнила рисунок неверующих, тянущих руки в отчаянии. Они были не неверующими, а изгнанниками? Их отбросили, ведь они были против убийств?

- П-простите, но я не верю этому.

- Конечно, ты сразу не поверишь, - сказала Алайя, погладив мои ладони. – Эта правда ужасна. Но мы хотим, чтобы ты знала, что это не твоя вина. Ты не в ответе за выбор твоего народа, сделанный сотни лет назад. И не в ответе за упавших ныне.

Но она не знала, что хуже всего было то, что я – принцесса и наследница Ашры и ее земель. Кровавое решение принял мой предок. Я была в ответе.

- Сейчас все иначе, - сказала я. – На Ашре вы будете в безопасности. Уверена, их не сталкивали, уверена, вам предоставят помощь.

Сайра покачала головой.

- Будет страшно, если они узнают, что мы выжили, - сказала она. – Тогда они могут подумать, что мы привлекаем монстров и представляем угрозу. И потом они уничтожат всех, кто остался.

Я покачала головой. Отец будет в ужасе, когда узнает, что сотворили наши предшественники. Это скрывали Абан и лейтенант? Кровавую правду о том, как предали Бену? Это разожгло мятеж среди рабочих в Буруму? Людей сталкивали за участие в этом? Пепел и сажа, кто может знать об этом?

- А Феникс? – спросила я. – Возле цитадели есть ее огромная статуя.

- Бену поклонялись Феникс, - сказала Сайра. – Они называли ее своей предшественницей, хотя неизвестно, было ли так. И была ли она сама. Это все, что я знаю.

Тогда… и цитадель со сверкающим кристаллом в башне построили Бену? И все, что я знала, было окутано обманом, уроки истории скрывали кровавые деяния, а в летописях врали? Нет. Кто-то помнил бы случившееся. Кто-то сохранил бы в памяти, передал от семьи к семье правду, скрытую за Отрывом.

От этой мысли мне стало не по себе. Мятеж, листовка, которую сжег лейтенант. Упавшие… могли что-то помнить или что-то узнать. Столкнули ли их с края нашего мира, чтобы заставить молчать? Какую угрозу скрывала история? Она не рассказывала правды. И все могло опять привести к кровавому пути.

Но Старейшина сказал, что летописи изменили двести лет назад. Людей мучило чувство вины? Им нужно было убрать эту кляксу мирной сказкой о Феникс? Она не одобрила бы резню. И от этой изначальной жестокости мне было не по себе.

Отец готовил меня к тому, что мне предстоит править людьми. Я понимала причины такой скрытности, хоть это и было ужасно. Наша вера, наше общество разрушится, если всплывет страшная правда об Отрыве.

Я подумала о своем падении на землю. Сразу после того, как я подслушала Абана и лейтенанта. Это тоже для прикрытия? Я прогнала эту мысль из головы. Я упала из-за своей глупости. Я пыталась спасти Джошуа, но упала сама. Они с Элишей пытались меня спасти. Так что все было иначе.

- Что будешь делать? – спросила Алайя.

Гриффин коснулся моего плеча.

- Ты можешь остаться с нами.

Алайя улыбнулась и вложила в мою ладонь кинжал, что они мне отдали.

- Из тебя вышел бы отличный охотник на монстров, - сказала она.

Но я была фитильком и воском. И если мятеж разрастается из-за обмана насчет операции Феникс, то воцарится хаос.

- Я должна вернуться, - сказала я. – Простите.

Повисла неловкая тишина, никто не знал, что сказать. Но Гриффин кивнул.

- Тогда решено, - сказал он. – Нет смысла сидеть и обсуждать древнюю историю. Мы отведем тебя в горы, и пока этого знания нам хватит.

Я ощутила благодарность, неловкость прошла. Алайя помогла мне зашнуровать ботинки, пока Сайра прикрепила кинжал к моему бедру. Гриффин повязал вокруг моей шеи мою новую накидку из кару, расправил ее на плечах, чтобы проверить ее длину. Его пальцы коснулись моих обнаженных плеч, и, несмотря на тяжесть темы, которую мы затронули, я помнила слова Алайи у водопада.

Я должна думать о мятеже, о темной правде, которую скрывали. От кончиков пальцев Гриффина я ощущала искры, но я не дам им загореться, ведь моя жизнь не была моей. Через пару дней мы будем в своих мирах, и это все я унесу с собой на небеса воспоминаниями.

Так и должно быть.


* * *


Мы вышли на рассвете, когда монстры перестали скрестись в крышу нашего убежища. Кожаные ботинки были удобными, я легко поднялась по узким ступенькам в мир, что был холодным и влажным перед восходом солнца. Накидка кару окутывала плечи теплом, ветерок играл с мягким мехом.

Алайя стояла с копьем бехемота, монстры могли напасть в любой моменты. Этот мир был опасным, даже если всю прошлую неделю он не казался таким.

Алайя и Гриффин крепко обнялись. Алайя отступила и взлохматила волосы брата.

- Не дай монстрам себя съесть.

Гриффин рассмеялся и легонько ткнул ее в плечо.

- Чтобы ты потом говорила, что была права? Ни за что.

Но в глазах Сайры стояли слезы. Они знали, что могут видеть друг друга в последний раз, так было при каждом расставании. Сайра обвила Гриффина руками и крепко стиснула, тело ее дрожало, пока она пыталась сдержать слезы. Я видела, как она заботилась о нем. Потому Алайя просила, чтобы между нами не возникло чувств?

- Все хорошо, - сказал Гриффин с теплом в голосе. – До гор идти всего неделю, и еще через неделю я вернусь.

- Гриф пропадал и месяцами, Сайра, - сказала Алайя. – С ним все будет в порядке. У него есть работа, как и у нас, - но Сайра продолжала плакать, и Алайя осторожно взяла ее за локоть и развернула к себе, чтобы заглянуть в глаза. – Охотники на монстров сражаются, чтобы мы были живы. Гриффин выбрал этот путь. Ты это знаешь.

Я знала, что Гриффин охотился после смерти его родителей. Я знала, что мое появление не изменило этого, и после того, как я уйду, он продолжит охотиться. Но я знала и то, что поход в горы был куда опаснее, чем я представляла. Я понимала причину слез Сайры.

- Простите, - сказала я всем им. – Я могу пойти и одна. Я не хочу, чтобы из-за меня Гриффин был в опасности.

Гриффин покачал головой.

- Кали…

- Кали, - перебила его Алайя. Она вскинула голову, как гордая львица, с решительным видом. – Не оглядывайся. Ты выбрала этот путь, а Гриффин выбрал свой. Об этом мы не жалеем.

Я кивнула, но не знала, что и думать. Я не знала, в какой мир вернусь.

- Уверены, что не хотите пойти на Ашру со мной? Я могу все уладить. Я прошлое в прошлом, не так ли?

- Операция Феникс хоть и была давно, но историю передают, и каждое поколение клянется не раскрывать того, что изгнанные выжили. Мы будем рисковать всеми, если эта правда раскроется людям на твоей парящей горе.

Мне стало грустно, что она так думала о моем мире, что отношения с выжившими были страхом, а не дружбой. Но она безоговорочно верила в это, и спорить было бы глупо. Вместо этого я сказала ей:

- Обещаю, я никому не расскажу о вас, - точно не до тех пор, пока власть в Ашре не перейдет мне. А сложно не будет, ведь Царем был мой отец, и он и его люди послушаются своей наследницы.

- Спасибо, - сказала Алайя, глаза ее блестели. Она подошла и обняла меня, от этого накидка из кару прижалась к моей спине, наконечник копья из бехемота был холодным рядом с моей щекой.

Пришло время уходить. Алайя и Сайра дошли с нами до водопада, небо стало сиреневым, сонные птицы защебетали хором. Вдали ворчал гром, воздух покалывал. У водопада туман оставил холодные капли на моих руках. Поднималось солнце, и мир заливали оранжевые и розовые цвета.

- Пусть две луны освещают ваш путь, - сказала Алайя, Сайра цеплялась за нее, глядя то на Гриффина, то на землю.

Гриффин махнул рукой.

- Я принесу тебе пару чешуек василиска, Сайра. Обещаю, - и я вспомнила, что Сайра говорила, что Гриффин хочет всех спасти.

Мы взобрались на зеленый холм рядом с водопадом, следуя за туманом к лесу, разворачиваясь, чтобы помахать, пока Алайя и Сайра не пропали из виду. Гриффин был в накидке из кару, но не надел безрукавку, его кожа была покрыта кожаными ремешками с оружием и мешочками. Ожерелье из ракушек позвякивало о шею, пока он шел, на правом предплечье он носил переплетенные шнурки с бусинами, идущие от запястья до локтя. Он нарисовал под глазами свежие желтые и лиловые полоски.

- Это помогает лучше видеть? – спросила я. – Рисунок?

Он коснулся своей щеки.

- Лиловый помогает, - сказал он. – В основном, он настраивает меня на нужное настроение для охоты. Если я буду чувствовать себя сильнее, тогда я буду уверен, что смогу одолеть их.

- Словно талисман на удачу, - сказала я. Вдали все еще слышались раскаты грома, но здесь небо было ясным и безоблачным, а ветер согревали лучи солнца, освещавшие наш путь. – А моим талисманом было красное перышко. Старейшины дали его мне сразу после моего рождения, - каждому новорожденному дарили перышко, что символизировало обещание Феникс, что однажды она возродится.

- Что с ним случилось?

- Я выронила его, и оно улетело за край континента, - сказала я. Гриффин рассмеялся, и я ответила тем же. – Наверное, это был не лучший вариант талисмана.

- Расскажи мне об Ашре, - попросил он, и это меня удивило. Я думала, он не хотел ничего слышать об этом. Похоже, удивление отразилось и на моем лице, ведь он улыбнулся. – Я знаю только, что ты упала, - сказал он. – А ты теперь знаешь обо мне все. О моих родителях, сестре и работе.

- Работа, - рассмеялась я. – Никогда не думала называть охоту на монстров работой, - наши ботинки касались травы почти бесшумно. – Ты хоть раз говорил себе: «Когда я вырасту, хочу охотиться на монстров»?

Он улыбнулся, но мое сердце сжалось. Он охотился, потому что монстры убили его семью. Он не должен был это делать, но охотился, чтобы спасти оставшихся.

- У меня не было выбора, - сказала я. – Мне всегда говорили, какой я должна быть.

- Ах, - сказал он. – Жить во благо других. Как и у меня.

Я хотела рассказать ему. Хотела рассказать все: что я наследница парящих континентов, что это мои предшественники жестоко приказали начать резню. Что я помолвлена с мужчиной, которого не люблю, что я фитилек и воск, что я не могу гореть для себя. Отец как-то раз говорил мне, то огонек, горящий для себя, подобен свече под стеклом – быстро угасает и бесполезен для остальных. Но если я все расскажу Гриффину, вся радость исчезнет, а у меня оставалась всего неделя здесь. И я держала это в себе, чувствуя себя ужасной эгоисткой. Вместо этого я ответила на его первый вопрос.

- Ашра очень красивая, - сказала я. – Там есть фермерская деревня, Улан. Люди разводят кур и карликовых коз, они ухаживают за полями с пшеницей, овсом и ячменем. Летом длинные колосья раскачиваются на ветру, словно танцуют.

- Мы выращивали овес и кукурузу в деревне в землях лавы, - сказал Гриффин. – Моя мама – настоящая мама – готовила самый вкусный хлеб. Я был еще маленьким, когда ее убил бехемот, но я все еще помню вкус хлеба, - он закрыл глаза, пока шел, вспоминая. – Он прекрасно пах еще из печи. И я постоянно обжигал пальцы, ведь не мог ждать, пока он остынет. Она меня предупреждала, но я не слушался, - он рассмеялся, наши шаги спугнули разноцветных насекомых, разлетевшихся вокруг нас. Я подумала о словах Алайи, как они нашли плачущего Гриффина, бродившего по полям. - Конечно, теперь мы можем лишь собирать пшеницу, что растет сама. А Сайра порой печет хлеб из желудей.

- Из желудей?

Он скривился, высунув язык.

- Он жесткий, твердый и со вкусом ореха, но все лучше, чем ничего. Мы ведь больше не можем ухаживать за полями. Часами быть в поле слишком опасно, а ведь его нужно полоть, а потом собирать урожай. Да и коров с лошадьми давно нет, так что и землю не вскопаешь.

- Я видела рисунки лошадей в летописях, - сказала я. – И я думала, что они похожи на оленей, но крупнее.

- Я видел их в долинах, - сказал Гриффин, и ревность тут же сменилась любопытством. – Маленькими табунами. Хотелось бы покататься на такой.

Красота леса померкла из-за печали.

- Столько всего утеряно, - сказала я.

- Но и остается все еще много, - ответил Гриффин.

Я покачала головой.

- Как ты это делаешь?

- Что?

- Остаешься оптимистом.

Он пожал плечами, лук стукнул по колчану под накидкой из кару.

- Порой все, что нам остается, лишь надежда. Если я сдамся, монстры победят. А я не дам им победить.

Лес становился реже, вдоль ручья раскинулись зеленые холмистые поля. Я шла вперед, гром рокотал вдали, солнце светило так ярко, что глаза слезились. Я посмотрела на горы вдали, они были прочными, как и надежда Гриффина.

## Глава 15

Мы шли уже пару часов, следуя за ручьем, а ветер играл с травой в долине вокруг нас. У нас были фляжки с водой, но мы экономили их, пока рядом был журчащий ручеек.

- Минутку, - сказала я Гриффину и пошла к берегу ручья. Он последовал за мной, следя за поляной.

Я миновала яблоню по пути к воде, почти все ее лепестки высохли и лежали грудами на земле. Я опустила ладони в воду, холодные пузырьки превращались в пену, касаясь моих пальцев, поток мчался вдаль. Вода была сладкой и свежей, я брызнула себе на лицо, когда закончила пить.

И тут я услышала приглушенный, но резкий голос Гриффина:

- Кали!

Я подняла голову, он сидел на коленях возле яблони и в спешке махал мне рукой. Что-то шло не так. Я подбежала, пригибаясь к траве. Стоило опуститься рядом с Гриффином, как он накинул мне на голову капюшон из кару.

- Пригнись, - прошипел он, мы легли на землю, чтобы выглядеть как два кару, уснувшие под яблоней. Облако бабочек и красных жуков поднялись в воздух, побеспокоенные и прятавшиеся до этого в сухих лепестках.

Тень упала на нас, я услышала хлопанье крыльев. Темно-фиолетовый дракон поджал лапы и хвост и опустился у ручья. Внутри его крылья были горчичного цвета, он опустил их. Длинные прозрачные кристаллы свисали с его морды как усы, позвякивая. Он склонился и понюхал воду большими ноздрями.

- Грозовой дракон, - прошептал Гриффин. – Около пяти лет. Еще дракончик.

Он был гораздо меньше дракона, что унес огромного кота в мой первый день здесь. Этот дракон больше по размеру напоминал химеру. Поверить не могла, что Гриффин успел его заметить.

Дракон раздувал ноздри над водой, выдыхая и поднимая брызги и белый туман. Вдруг длинные кристаллы на его морде вспыхнули ярко-синим цветом. Заискрились молнии, и кристаллы загудели силой. Я хотела спросить у Гриффина, что происходит, но боялась нас выдать.

Дракон опустил кристаллы в ручей, и в воздухе повисло напряжение. Я слышала, как трещат кристаллы от прикосновения с водой, и тут огромная рыба всплыла брюхом вверх на поверхность.

- Он охотится, - прошептала я. Дракончик открыл узкий рот и проглотил рыбу, отклонив голову, чтобы она пролезла целиком.

- И не только он, - отозвался шепотом Гриффин. Сначала я подумала, что он говорит о нас, но потом услышала треск костей и шорох. Я не видела другого монстра, но слышала его. А потом заметила, что длинные ветви, покрытые мхом, тянутся через ручей к ничего не подозревающему дракону.

Я прижала ладонь ко рту, а ветки обвили его деревянной клеткой. Дракон подавился своей рыбой, он царапал ветви, сжимающие его.

Это было не дерево, а другой дракон, притворившийся старым дубом. Он раскрывал древние крылья с треском переламывающихся веток. Пасть его была вырезана из коры, язык был цвета мха, раздвоенный и высовывался наружу сквозь серые гладкие зубы.

Кристаллы дракончика вспыхнули, ударяя по веткам вокруг него. Он разрывал ветви зубами. Но длинные конечности дракона-дуба подняли его в воздух, сжимая его все крепче.

Знаю, они оба монстры, но мне было ужасно жаль крошечного грозового дракона. Я встала, но почувствовала пальцы Гриффина на своей руке.

- Нет! – прошептал он, но слишком поздно. Они увидели меня. Грозовой дракон перестал бороться с другим драконом и всем телом бросился на деревянную клетку, клацая зубами в мою сторону. И мне стало обидно. Я хотела ему помочь, но я видела, что Гриффин прав – если я спасу дракончика, он нападет на меня.

Дракончик бросился на ветки с новой силой, но дубовый дракон все еще был заинтересован в своей добыче, а, может, был прикован корнями к земле. Я не знала, сколько он так выжидал ничего не подозревающую жертву.

Гриффин вскочил на ноги, все еще сжимая мою руку.

- Идем, - резко сказал он, и мы побежали мимо драконов, кричащих позади нас. Грозовой дракончик издавал звук, похожий на гром. Может, этот гром я и слышала раньше. Дубовый дракон пытался остановить нас крылом с шипами, но движения его были медленными из-за его древности, и мы легко избежали ловушки.

Мы бежали, пока я не ощутила знакомую боль в ребрах, пока я не закашлялась так сильно, что упала на землю.

- Кали, - сказал Гриффин, он даже не задыхался. Видимо, привык бегать всю жизнь. – Ты в порядке?

- Да, - выдохнула я. – Всего… минуту.

Он кивнул, озираясь. Дубовый дракон не пошел за нами, как и грозовой. Ручек мирно журчал, словно и не было никакой борьбы. Я перевела дыхание.

- Я просто хотела помочь дракончику, - сказала я.

Гриффин печально улыбнулся.

- Ты думаешь как человек. А они монстры. Они хотят только убивать.

Я много раз видела животных, но Гриффин был прав, у монстров не было сострадания, в отличие от других животных.

- Ты многое знаешь о них.

- Всю жизнь учу, - сказал он. – Стоит расслабиться, и они тебя одолеют. Нет ничего опаснее монстра, загнанного в угол, которому нечего терять. Я должен быть не слабее них.

Солнце днем было жарким, ветерок – удушливым. А с ним прилетали комары и гудящие осы, которые летали быстро, их можно было легко уловить на слух. Они гудели и покачивали жалами размером с мой кулак, но Гриффин сказал мне идти прямо и спокойно, тогда никого не ужалят.

Добравшись до безопасного места, мы тихо говорили об Ашре и земле внизу, о генераторах, построенных Бену, державших континенты в небе, обсуждали, продержатся ли они там вечно.

- У нас нет ученых, что могли бы их изучить, - сказал Гриффин. – Но ходил в тень и смотрел на них. Они светятся бледно-голубым, как-то перезаряжают себя, но я не знаю, как. Солнечный свет туда точно не попадает.

- Может, жертва Феникс обеспечила достаточно тепла, чтобы они работали, - сказала я, и он посмотрел на меня с болью, но не стал спорить. – Слушай, я не говорю, что не верю твоим словам насчет резни. Это сложно принять, но… у меня есть сомнения в летописях, - о тайном первом томе и секретах старейшины Абана и лейтенанта. – Но Бену построили статую Феникс у цитадели. Она точно была для них важна. И, может, она и отправила континенты в небо. Просто это было еще раньше, чем мы думали.

Гриффин задумался и кивнул.

- За три тысячи лет всякое могло случиться.

- С Алайей и Сайрой все будет в порядке? – спросила я. Не могла не думать о них, оставшихся в землянке.

- Они выжившие, - сказал он. – Они будут бороться до конца. Это и есть выживание.

Я знала это. Алайя сильная. Не только в бою и в познаниях, но и по характеру. Но Сайра… Ее сломало решение Гриффина пойти.

- Сердце Сайры разбито, - сказала я, в конце концов.

- Она потеряла все. Мы с Алайей остались друг у друга, но она потеряла всю семью после нападения гриффинов. У нее было два старших брата и младшая сестра, и родители. И все погибли.

- Это ужасно, - сказала я. – И не справедливо.

Было жарко, и Гриффин приспустил накидку кару. Она свисала на шнурках, закрывая только его спину. Когда он зашагал впереди, я смогла увидеть большие шрамы-полумесяцы на его спине.

- Конечно, не справедливо, - сказал он. – Все что-то потеряли. И все справляются в утратой по-своему. Вместе Алайя и Сайра выживут.

Мы еще немного шли в тишине, потом Гриффин посмотрел на меня, его ореховые глаза сверкали на солнце.

- Ты смотришь на мои шрамы.

Мои щеки вспыхнули, я отмахнулась от комара, жужжащего перед лицом.

- Ты думаешь, как я получил их, - Гриффин отвел взгляд. Гор сейчас не было видно, деревья закрывали их. Одна я боялась бы здесь заблудиться.

- Д-думала.

Его губы изогнулись в улыбке.

- Идти еще долго. Если что-нибудь спросишь, я отвечу. И ты так тоже делай.

Наверное, он подозревал, что я скрываю правду о том, кто я на самом деле, раз решил пойти на такой шаг. Но чем больше мы преодолевали вместе, тем сильнее я привязывалась к нему. Когда он смотрел на меня этими ореховыми глазами, столько всего повидавшими, я понимала, что могу ему доверять. Я хотела узнать его, хотела, чтобы он узнал обо мне. Обо мне настоящей, робко прячущейся в собственной тени.

- Ладно.

Он улыбнулся.

- Но в этот раз я ответить не смогу. Я бы рассказал, но сам не знаю ответ. Эти шрамы уже были у меня, когда меня подобрала приемная мама. Она нашла меня рыдающим в поле у деревни после того, как я остался без родителей.

- Алайя рассказывала.

- Они поняли, что шрамы были от бехемотов, которые, видимо, и убили мою семью. Мне было два или три года. Не помню. Я и не знаю свой настоящий возраст и дату рождения… и был ли я вообще ребенком, - он рассмеялся, но весело не было. – Порой вспоминается, как мама пела мне и, конечно, ее хлеб. Но это лишь вспышки дальних воспоминаний. Я не смогу напеть ни куплета, как и не смогу испечь такой хлеб.

- Мне жаль, что это случилось, Гриффин. Очень жаль.

Он прихлопнул комара на руке, от этого движения лук стукнул о колчан, висевший на его плече.

- У меня было прекрасное детство с семьей. И они растили меня с любовью, пока в деревню не пришли гриффины. Так что не о чем печалиться, - он не смотрел на меня и шел дальше. Но его смелость и дух поразили меня, и я ощутила, что уголек, о котором Алайя предупреждала меня, вспыхнул и из красного стал голубым сам по себе, готовый сжечь все, во что я верила, и возродить из пепла.

- У меня тоже было счастливое детство, - сказала я и коснулась его локтя, обхватывая пальцами шнуровку с бусинами и горячую кожу. – Моя мама умерла при родах, но отец старался за двоих. И хотя он часто был занят работой, я никогда не чувствовала себя так, словно была не на первом месте для него. Я знала – знаю – что он любит меня. И потому я должна вернуться. Чтобы сказать ему, что я в порядке. Чтобы показать, что не нужно беспокоиться.

- Тогда нам повезло, - сказал Гриффин. – В мире, где полно грусти, мы познали так много счастья.

И я была рада, что рассказала ему немного о себе. Что позволила ему узнать.


* * *


Мы шли еще пять дней, избегая монстров и ловя рыбу в ручье, что становился шире. Оказываясь в безопасности, мы смеялись и делились историями у костра в ночи. Оказываясь в опасности, мы прятались в деревьях от ливня и скрывались под накидками из кару, пока монстры рыскали неподалеку. Порой мне приходилось ждать, пока он охотился, и нас разделяли мили. Порой я сообщала ему об их приближении. Он учил меня читать знаки, следы и отметины на деревьях, пение птиц и порывы ветра. Я быстро схватывала. Я впервые использовала свой кинжал с гранатом, чтобы помочь ему свежевать катобльпас – дикую, чешуйчатую и опасную корову, как он шутил – и я помогала собирать хворост для костра. Он держал мои ладони в своих руках и показывал, как высекать искру. Он вытащил ценный флакончик черной соли из земель лавы и посыпал на мой ужин, когда подумал, что я не смотрю.

Я проделала тот же фокус с его ужином, когда он отвел взгляд.

На шестой день земля хлюпала под нашими ботинками, словно она была пропитана дождем. Я опустила взгляд, но трава была не изумрудной, а вялой и коричневой, деревьев тоже стало меньше.

Ручей поворачивал на запад, где соединялся с широкой рекой, но горы лежали на юге. И мы шли по хлюпающей земле болот, направляясь к горной гряде.

На краю раскинувшихся болот стояло толстое древнее дерево. Его ветви сплелись со старыми деревянными обломками, что доставали до середины ствола. Это были остатки пола и стены дома. Окно разбилось, черная металлическая рама погнулась и свисала, как тонкая кривая рука. Посреди открытой комнаты свисала веревочная лестница, она была привязана к единственной доске, оставшейся от второго этажа. Гриффин покачал головой, и я поняла, что мы увидели – хижину выживших, дом для одного, двух или для целой семьи. Дом был брошен. Что с ними случилось?

Под ногами уже была вода, и болото впереди становилось лабиринтом воды и суши. Я не знала, наступлю дальше на землю, которая удержит меня, или на островок из камыша. И в конце лабиринта воды и земли я увидела основание горы.

- Один или два дня пути, - сказал Гриффин. – Почти добрались. В горах есть тропа, так что взбираться будет не сложно. Но сначала болота.

Я шагнула, и ботинок погрузился до лодыжки в воду, потемнев, когда вода впиталась в кожу. Я хотела сделать второй шаг, но Гриффин вцепился в мой локоть, и я замерла.

- Сюда, - сказал он, - если ты не хочешь поплавать.

Мы осторожно пробирались по лабиринту в болоте. Если с неба нападет монстр, мы будем легкой добычей. На всякий случай мы натянули капюшоны на голову, но Гриффин сказал, что здесь хватает монстров, которые были бы не прочь полакомиться кару, так что это нас не спасло бы.

К тому времени, как солнце принялось опускаться, горы все еще были далеко, окруженные туманом, поднимающимся от болот. Я не знала, как мы устроимся на ночлег в этом месте, но я не спрашивала. Гриффин сосредоточенно осматривал каждый островок травы, пытаясь понять, выдержит ли он наш вес. Он сделал шаг, и вода оказалась ему до колена, залилась в ботинок, и тот, промокнув, потемнел.

Свет с неба тускнел, а мы все еще не нашли место для ночлега.

- Гриффин, - сказала я.

- Нужно идти, - сказал он. – Продержишься еще немного?

Казалось, идти придется еще мили, но выбора не было.

- Дождаться не могу, - сказала я, и он улыбнулся.

- Не надо так стараться. Можно и немного поворчать, - но когда я была с Гриффином, я хотела говорить то, что обрадовало бы его.

Болота здесь стали вязкими, наши шаги замедлились, мы застревали в грязи. Мы цеплялись друг за друга, чтобы не упасть в вязкую трясину. Было сложно понять, куда шагать в угасающем свете. Я пожалела на миг, что отдала фонарик.

Но солнце скрылось за горизонтом, и небо стало сливового цвета, его усыпали сверкающие звезды, и что-то прекрасное пробудилось в болотах.

Я видела радужные цвета светлячков на окраине Ашры, но никогда не видела ничего настолько красивого. Все болото засияло радужным светом. Папоротники призрачно мерцали, разворачивая стебли с листьями. Сине-зеленое сияние светлячков сочеталось с мерцанием папоротников, вода поблескивала косяками маленьких светящихся рыбок, и их были тысячи. Казалось, земля и небо поменялись местами, и мы шли по сверкающим звездами небесам.

- Сажа и пепел, - прошептала я, ведь никогда не видела ничего подобного. Высоко сияли две луны, и их отражения танцевали на плещущейся воде болота, но я едва замечала их в этой красоте, огоньки кружились, как светящиеся снежинки.

- Болото ночью – это что-то, - сказал Гриффин бархатным голосом рядом со мной. Свет отблескивал на его лице, мириады звезд вспыхивали на бусинах на его руке и ракушках на его шее. – Но, боюсь, идти все еще опасно. Оставайся близко ко мне.

Он раскрыл ладонь и протянул руку. Движение вдруг напомнило мне о Джонаше, так он протягивал мне руку на окраине, залитой сиянием светлячков, и тогда мне пришлось взять его за руку. Теперь у меня был выбор, и я хотела взять Гриффина за руку, но из-за таких воспоминаний я ощутила укол вины и стыд. Я должна была рассказать Гриффину, что не мне выбирать свой путь. Я должна была рассказать, пока не стало слишком поздно.

Но я не могла подобрать слова, да и не могла сделать этого в этом сверкающем месте. Вместо этого я переплела пальцы с его пальцами, и мы осторожно пошли дальше. Грязь прилипала к нашим ботинкам, мутную воду озаряли сияющие рыбки. Я хотела идти с ним по этому прекрасному месту. Хотела, чтобы моя жизнь спряталась в тени, чтобы этот миг длился вечно.

Мы прошли еще полчаса, и мои ноги уже болели после дня борьбы с грязью, шаги в ней были шагами в клейком меде. Я вряд ли смогла бы идти дальше, и Гриффин спотыкался, значит, чувствовал то же самое.

- Мы можем отдохнуть, если хочешь, - сказал он, но мы были словно посреди океана. Островков травы становилось все меньше, все вокруг было залито водой. Сидеть было негде, а если нам придется стоять, как пугалам на поле, то я предпочла бы идти. Я рассказала ему это, и он рассмеялся уставшим голосом.

- Хорошо, - сказал он. – Еще сто шагов, и я задаю вопрос.

Мои губы изогнулись в улыбке.

- Я продержусь и двести, - подыграла я.

- Тогда триста, - парировал он, сияющие светлячки цеплялись за его волосы, и, казалось, он был с волшебной короной на голове.

Он повернулся и начал считать:

- Раз. Два. Три.

Я рассмеялась, осторожно следуя за ним.

- Четыре, - сказал он. Еще шаг. – Пять.

И с ужасным всплеском он исчез, и остались лишь круги на темной воде, сомкнувшейся над его головой.

## Глава 16

- Гриффин! – закричала я, глядя на мутную воду. Паника вцепилась в мое горло, кровь похолодела. Он должен был вынырнуть, отплевываясь, но этого не было.

Светлячки лениво парили над водой. Он не появлялся.

- Где ты? Ответь!

Меня охватил страх, здесь было мокро, грязно и темно, хоть порой и поблескивали огни. Он не умеет плавать? Запутался в водорослях на дне?

Я прыгнула, думая только, что мне нужно его спасти. Вода ударяла по мне, как снежная лавина, сомкнувшись надо мной мрачной могилой. Вода здесь была черной, мутной, холодной, а еще было очень глубоко. Я медленно повернула голову, пытаясь отыскать Гриффина, но не видела даже дна. Сверкали косяки рыб, из призрачный свет был маячками в грязной воде.

Я услышала борьбу раньше, чем увидела. Ноги и руки Гриффина молотили воду с яростью, пока я плыла к нему. Тяжелая вода тянула промокшую одежду ко дну, и я боролась с ней, чтобы добраться до Гриффина. Если бы я была умнее, я бы сняла одежду до прыжка, но я могла думать лишь о том, что его нужно спасти.

Косяк рыбок вспыхнул, как молния на небе, и они осветили толстый изгиб чего-то массивного в воде. На дне извивалось нечто, похожее на змею, и каждый виток ее тела был шириной в ствол огромного кедра. Чешуя мерцала холодным голубым цветов в сиянии рыбок, и пятна тусклого света мерцали на спине. Каждый огонек пульсировал на конце длинного шипа, и шипы складывались в светящуюся паутину на спине монстра.

Вода снова стала темной, кроме тусклых голубых огней на спине чудовища. Меня охватил холод изнутри. Это морской змей, он был почти такой же огромный, как дракон, которых схватил кота на ужин.

Мы не сможем сражаться с чем-то таким. Змей был огромным, разве мы сможем его хотя бы поцарапать?

Косяки рыб проносились мимо вспышками молний, освещая бесконечную чешую змея. Я разглядела пару похожих на крылья плавников на его голове, что была в шипах и чешуе. И я увидела Гриффина, плывущего прямо в раскрытую пасть змея. Руки Гриффина вцепились в верхнюю губу чудовища, удерживая его хищную пасть открытой, пока его ноги уперлись между клыков нижней челюсти, что пыталась захлопнуться. Он боролся с попытками монстра разломить его пополам. Змей тряс головой, пузырьки и темная вода неслись ко мне. Высунулся его раздвоенный язык, черный и кожистый. Рыбки озарили сиянием борьбу и снова погасли, оставив все во тьме.

Не было времени поддаваться страху. У меня почти не оставалось воздуха, а Гриффин был здесь еще дольше. Если я ничего не сделаю, он утонет, а потом его съест монстр.

Я выхватила из ножен кинжал, борясь с тяжелыми юбками, пока я плыла под огромной челюстью змея. Я вонзила кинжал в его кожу изо всех сил, как только могла. Змей издал пронзительный вопль, который разнесся эхом в воде, оглушая. Он затряс головой, а черная кровь растекалась в воде, как черный дым. Голова его оказалась над поверхностью, Гриффин все еще был у него в пасти, а потом голова обрушилась в воду. Меня отбросило волнами, я перевернулась. Я надеялась, что Гриффину хватило времени, чтобы вдохнуть. Я выплыла на поверхность, вдохнула затхлый воздух болота.

Я снова нырнула и попыталась увидеть змея во вспышках света. Монстр корчился в воде, Гриффин смог вонзить в его глаз кинжал. Кровь и пена вытекали из монстра, пока он кричал, плавники-крылья складывались и разворачивались, он щелкал клыками в воде. Я снова подплыла к нему и ударила кинжалом по груди, но чешуя зазвенела, как кольчуга, металл о металл, от удара не было толку. Морской змей повернул голову ко мне, пока он был отвлечен, Гриффин напал на его второй глаз. Монстр издал вопль, из-за которого поднялись волны, нас отбросило в водовороте, пузырьки окружили нас своим покровом. Рыбки снова вспыхнули, я увидела, как корчится змей, а потом снова тьму. Со следующей вспышкой положение змея немного изменилось, казалось, кто-то медленно листает картинки. Светящиеся рыбки проносились вокруг, а челюсти змея щелкали в воде, пытаясь отыскать сбежавшую добычу.

Гриффин схватил меня за руку и потянул наверх. Вес одежды замедлял нас, но мы боролись с такой силой, о которой раньше не подозревали. Сердце колотилось, отдаваясь эхом в ушах, но наши головы показались на поверхности. Я вдохнула, а Гриффин потянул меня к островку тростника. Он подтолкнул меня, помогая взобраться на плавучий островок. Платье так промокло, что камнем тянуло меня в воду. Без его помощи я бы и не выбралась на островок. Стоило мне встать на ноги, как я развернулась, чтобы помочь ему. Он отплевывался с каждым вдохом, кашлял, опустился на колени на островке, и тот погрузился в воду он нашего веса.

Голова морского змея вырвалась на поверхность, его длинное тело возвысило его над нами, как гору. Я оцепенела от страха.

Гриффин выпустил стрелу с ядом химеры до того, как я смогла понять, что происходит. Ветерок, и свист прозвучал над ухом. Змей завопил, когда стрела вонзилась в мягкую кожу под его горлом. Гриффин послал еще одну, но она звякнула о толстую чешую на груди монстра и упала в воду, где и осталась плавать.

Он приготовил третью стрелу, натянул тетиву и выпустил так сильно, что лук задрожал. Эта стрела вонзилась рядом с первой в горло змея, тот откинул голову и завопил. Мы зажали руками уши, из-за крика мы опустились на колени на островке.

Змей рухнул в воду, и та с пеной сомкнулась над огромной головой монстра.

- Идем, - сказал Гриффин и прыгнул на другой островок. Было слишком темно, но я спешила за ним. С каждым шагом я ожидала, что островок провалится, и меня окутает ледяная вода, но мы погружались лишь до колен максимум, так что мы пробирались вперед в зловещем сиянии болота.

Голова змея появилась над водой снова, но уже не так высоко, и теперь она была за нами. Может, подействовал яд химеры, замедлив монстра. Черная кровь и вода стекали со змея, из его глаз, словно он плакал черными слезами. Но он не мог нас видеть, а вопли не оглушали так, как это было в воде.

Мы пробирались по грязи и по колено в воде. Змей нырнул и больше не показывался на поверхности.

Я ждала его возвращения, ждала, что он вырвется из камышей, и его острые клыки вонзятся в нас, но укуса не последовало, а на болоте вскоре воцарилась тишина, скрывая кошмар, прячущийся за мирной поверхностью.

- Ты в порядке? – Гриффин задыхался. Я кивнула. Ответить сил не хватало. Волосы были холодными, они испачкались и спутались. Юбки тянули вниз из-за воды, промокшая накидка из кару обвисла на шнурках, душа меня. Мышцы болели от каждого шага, а дыхание переходило в кашель. Сколько воды я проглотила? Я не знала.

Через пару минут я смогла прохрипеть:

- Что… это было?

- Темный Левиафан, – ответил он. – Он сильнее и больше, чем Лефиафаны в реках и озерах. Я думал, Темные Левиафаны обитают только в океанах, но… похоже, ошибся.

Их было много на земле, хоть различались и размеры с силой. Я поежилась.

Вдали пророкотал гром, мы не успели заметить, как холодный дождь полился на болото. Промокнуть сильнее было уже невозможно, но я дрожала от холода.

Мы уже не считали шаги, и я не видела горы из-за сияния вокруг нас. Я не знала, как долго и как далеко мы шли. Казалось, ночь длилась часами. Гриффин, наконец, остановился передо мной и указал на тени слева.

Восемь или девять стволов деревьев. Они были такими большими, что если бы мы обхватили такой ствол с двух сторон, наши руки не соприкоснулись бы. На четырех были веревочные лестницы, раскачивающиеся от ветра и дождя, с пятого дерева свисала обгоревшая веревка, что когда-то была лестницей. Было сложно что-то разглядеть, но каждая лестница вела к такому же строению, как то, что мы видели в начале болота, но в разном состоянии. Здесь было когда-то маленькое поселение, кто-то прятался на деревьях за болотом.

Гриффин отвел меня к дереву, где строение сохранилось лучше всего. Он потянул веревочную лестницу, проверяя ее силу, и сказал мне ждать, пока он все проверит. Я кивнула, ведь не могла ответить, зубы громко стучали.

Он поднялся на три ступеньки и влез наверх, движения его были скованными и дерганными, как у куклы. Когда он собрался поднять правую ногу, я увидела на ней сзади темное пятно от крови.

- Гриффин, ты ранен, - сказала я, но он или не слышал меня из-за шума ливня, или я так сильно дрожала, что слова получились неразборчивыми. Часть крови могла принадлежать Темному Левиафану, но с каждым его шагом была заметна дыра на ботинке. Как он смог столько пройти так, чтобы я не увидела?

Он уже был на вершине лестницы и забрался на пол строения, оказавшись на животе. Я подождала минуту, и его голова появилась там, он крикнул мне. Наверное, говорил забираться, и я подняла уставшие ноги и из последних сил полезла наверх. Веревочная лестница раскачивалась и закручивалась, пока я пыталась залезть, и вершина казалась невероятно далеко. Гриффин схватил меня за руки и втащил в выбитый дверной проем крошечного домика на ветвях древнего дерева.

Дождь стучал по покосившейся крыше, протекал в огромную дыру в потолке, но было так приятно снова сесть. Особенно, сесть в месте, закрытом от дождя и ветра. Хотя одна стена покосилась, а в остальных были дыры, раньше игравшие роль окон или дверей, а теперь обрушившиеся вместе с частью крыши. В дальнем углу была глиняная разбитая посуда, покрытая паутиной и дождем, и обломки чего-то, похожего на стул.

Мы сели и перевели дыхание, с накидок из кару капала вода на деревянный пол. Я прислонилась к дверному проему и выжала наружу свои юбки, а потом упала на спину и уставилась на перекошенную крышу. Я никогда еще так не уставала. Ноги и ребра пылали. Мы молчали, наслаждаясь укрытием домика на дереве.

Я дрожала от холода, потому обхватила себя руками, но лучше не стало.

- Вот, - прохрипел Гриффин, коснувшись шнурка моей накидки на моей шее. Его руки дрожали, и он возился с узлом. Мех упал с моей спины, словно кирпич, который я несла на себе все это время. Он снял и свою накидку, расстелил ее на полу, чтобы просохла. – Вряд ли я смогу разжечь костер.

- Все промокло, - сказала я, указав на обломки деревянного стула. Мы могли бы оторвать пару половиц и поджечь, но тогда загореться мог весь домик, или он обрушился бы на нас.

- Утро близко, - сказал он. – Постарайся отдохнуть, а солнце нас согреет. Бури ужасны, но они длятся недолго.

Я помнила дождь, что шел в первую ночь моего пребывания на земле в одиночку. Он быстро закончился, и я надеялась, что в этот раз будет так же.

- Твоя нога, - вспомнила я.

- Если бы не ты, я бы лишился ее, - сказал он и рассмеялся, хотя прозвучало как кашель. – Ты, наверное, думаешь, что из меня плохой охотник.

Я так совсем не думала. Мы выжили чудом, это был дар самой Феникс. Я знала, она разожгла во мне смелость нырнуть за Гриффином. Она дала мне сил пройти весь этот путь. А потом я вспомнила, что Феникс может и не быть, потому сказала так:

- Если бы не ты, меня бы съела химера.

- И я благодарен тебе, - сказал Гриффин. – Ты поплыла на Темного Левиафана с кинжалом. Такой смелости у упавших я еще не видел. Ты мне жизнь спасла.

Глаза его были бездонными из-за темноты, нарушаемой лишь мерцанием болота снаружи. Их ореховый цвет манил меня, будто пламя Феникс, исцелял боль в моих ребрах и ногах. И мне уже было не холодно, когда я смотрела в его глаза.

- Я могу как-то помочь тебе с ногой?

Он покачал головой.

- Думаю, нужно просто немного отдохнуть, - сказал он. – Рана не очень глубокая, и если я смог так далеко с ней уйти, значит, все не так серьезно, да? Утром я посмотрю, что там. Отдыхай.

Я кивнула и улеглась на бок на деревянном полу. Я дрожала, желая оказаться в теплой и мягкой кровати в своей спальне в цитадели. Мне не хватало треска огня в камине, умиротворяющего голос моего отца в коридоре. Из-за сияния растений и светлячков даже с закрытыми глазами я видела сверкающие точки. Я дрожала и просила утро наступить, а дождь прекратиться.

- Кали, - послышался голос Гриффина, и он звучал так близко, что я обернулась. Он лежал на полу рядом со мной, губы его посинели, и он дрожал от холода. Он накрыл себя своей меховой накидкой, и когда поднял руку, мех напомнил крыло.

Я придвинулась к нему ближе, и он накрыл нас мокрым мехом. Накидка была тяжелой от воды, хотя он и выжал мех, но так можно было хоть немного согреться. Он лежал рядом со мной, и его ожерелье из ракушек постукивало по полу, пока он поправлял накидку. От него исходило немного тепла, все же больше, чем от меня. Через пару минут я перестала дрожать и смогла дышать ровно.

Я была в безопасности рядом с ним и наслаждалась близостью, хоть и понимала, что она только для выживания, пусть ощущалось и иначе. Я медленно прижалась ладонями к его обнаженной груди. Наша кожа была горячей, огненной, по сравнению с холодным и мокрым воздухом. Гриффин не дрогнул от моего прикосновения, он накрыл меня еще и своей рукой, придвигая меня ближе к крупицам тепла, что были между нами.

Мои глаза слипались от усталости. Гриффин уже тяжело дышал, уснувший. И ощущалось все вокруг как лед и пламя, как жар и холод. Я хотела все ему рассказать. Так я думала, пока засыпала. И я расскажу ему все и буду свободной.

## Глава 17

Когда запели птицы, моя сонная голова поняла, что уже утро. Я приоткрыла глаз, солнечный свет лился в дыры в крыше и стенах. Гриффин все еще спал, его лицо было умиротворенным, как у ребенка. Я смотрела, как его грудь вздымается и опадает с каждым вдохом. Лицо его было испачкано кровью и грязью, желтая и фиолетовая краска размазалась в бою с Левиафаном и от бесконечного дождя ночью. Со стороны болот уже не доносилось радужное сияние, только солнце светило на бледном небе.

Я заерзала под накидкой из кару, и она была уже легче, чем пару часов назад. Почти весь мех свалялся, но высох, а вот мое платье все еще было мокрым. Я приподняла ногу, вытянув ее, чтобы прекратилась судорога. Поход в ночи, бой с Темным Левиафаном – все это казалось снами, пока я смотрела на облака сквозь дыры в крыше.

Я поднялась так тихо, как только могла, но Гриффин все равно проснулся. Он застонал, протирая глаз тыльной стороной ладони.

- Только не говори, что солнце уже встало, - сказал он, и я чуть не рассмеялась.

- Все еще ночь. Спи дальше.

- Врешь.

Я выглянула в дверной проем хижины в сторону болота. Поверхность его была спокойной, подернутой туманом, покрытой лабиринтом камышей и воды. На юге земля казалась тверже, камыши – гуще, а трава – зеленее. Горная гряда была так близко, что я не сразу ее увидела, ожидая обнаружить ее вдали. Я подняла голову, и пики гор оказались высоко в небе. Мы были почти у основания, это меня обрадовало.

- Гриффин, - сказала я. – Мы возле гор. У нас получилось!

- Отлично, - проворчал он, ворочаясь под мехом. – Теперь нужно идти прямо.

В животе заурчало, и я устроилась у дверного проема и поискала в своей сумке вяленое мясо хазу, что нам сложила с собой Сайра. Гриффин, наконец, сел, вытянув руки над головой. Его оружие лежало грудой на полу рядом с ним, и он начал затягивать кожаные шнурки. Я пыталась не смотреть, помня, как близко мы спали этой ночью. Было приятно так лежать, но от этих мыслей, от мыслей о нем по венам потекло тепло. С Джонашем я такого не чувствовала. Я пыталась, но не могла. С Гриффином я пыталась запретить себе эти чувства, но не получалось. И я не хотела этого менять.

Я покачала головой, откусив еще кусочек мяса. Алайя это понимала, а теперь я должна была рассказать Гриффину правду, какой бы ни была его реакция. Моя жизнь мне не принадлежала. Я привыкла к этому, но чувствовала знакомую панику, подступавшую к горлу, от которой мне хотелось пробежаться по моему обрыву на Ашре и остаться наедине с чертополохом, огнецветом и жадными пиками.

Мы ели и пили в тишине, пока солнце поднималось все выше. В комнате повисло напряжение из-за невысказанных слов. Ночью я была смелой, но при свете солнца стало страшно. Я боялась потерять все. Я даже не знала, что хотела этого.

Гриффин заговорил первым:

- Если поспешим, то нам остается лишь пару дней совместного пути, - сказал он.

Мне нужно домой… так ведь? Я этого хотела. Я должна была это сделать. Почему тогда я мешкала?

Я хотела позвать его с собой. Но вместо этого сказала:

- Думаешь, дирижабль меня увидит?

- Нужно будет как-то подать сигнал. Как часто они летают над горами?

Я задумчиво жевала последний кусочек вяленого мяса. Я потеряла счет времени, но гости, прилетевшие на праздник, могли вернуться домой пять или шесть дней назад. Я не знала точно.

- Дирижабли точно ходят между Буруму и Ашрой раз в неделю, - сказала я. – Порой два раза. Не знаю, ищут ли они меня до сих пор. Даже если да, они не подумают посмотреть на горы, - это место было так далеко от того, куда я упала. Ашра отсюда казалась намного меньше, словно чернильная клякса в небе.

- Я дождусь их появления, - сказал Гриффин. – Даже если придется долго ждать.

Мы спустились по веревочной лестнице, руки и ноги болели и двигались плохо. Гриффин промыл ногу в воде неподалеку, пока не остался только длинный кривой порез от клыка Темного Лефиафана. Он сказал, что если рана откроется, ее придется зашить, но больше угроз не было. Я не могла представить его с костяной иглой и нитью, зашивающего рану без помощи врача. А он сказал, что это уже не первый раз.

Мы прошли мимо последних камышей и ступили на зеленую траву, где наши следы уже не заполняла мутная вода.

Мы шли час, и не было ничего, кроме горы впереди, извилистая тропа шла к ближайшей горе в гряде. Солнце было высоко в небе, ведь мы поздно вышли в путь, горячий воздух обдувал нас, высушивая наши накидки и одежду. Мы начали взбираться по горе. Через час или два мы оказались на развилке.

- Наш путь – прямо, - сказал Гриффин. – Он приведет нас к вершине.

- А что за горами?

Гриффин улыбнулся.

- Океан. Там была деревня моего отца.

Океан? Мои глаза расширились. Я была так близко к тому, что так сильно хотела увидеть. Было заманчиво забыть об Ашре. Они поживут без меня неделю, а то и месяц, а то и всю мою жизнь. Я могла взять Гриффина за руку, и мы побежали бы по тропе, а через пару дней оказались бы по пояс в прохладной соленой воде, окруженные рыбками, дельфинами и ракушками.

Это было бы мило, но так можно было лишь мечтать. Гриффин выжидающе смотрел на меня. Я знала, что он отведет меня, если я попрошу. Но я безмолвно повернулась к тропе, ведущей к вершине, и мы больше ничего не говорили. Я – фитилек и воск. Моя жизнь мне не принадлежит.

Мне было интересно, какие монстры живут в горах, но Гриффин сказал, что их не много.

- Здесь лишь крохи, - сказал он. – Людей нет, так что нет и монстров больше василиска, да и те размером с оленя.

Горная тропа была вытоптанной, песок давно слежался. Это напоминало мне тропы из цитадели к озеру Агур и окрестностям. Поля вокруг тропы были усеяны полевыми цветами, яркими желтыми, розовыми, огненно-оранжевыми, как крылья Феникс, и синими, как чешуя грозового дракона. Красные пчелы толпились над цветами, собирая нектар, чтобы сделать алый мед, пока сверкающие осы лениво дергали крылышками в жарком воздухе. Мы шли по извилистой тропе вверх, словно это была карусель из летописей, и чем дальше, тем поворотов было больше.

К ужину воздух стал прохладнее. Я вспомнила о воздухе на Ашре. Там я никогда уже не почувствую такого тепла. Мы решили остановиться, ведь дирижаблей не было видно, а в темноте можно было упасть с горы. Маленький водопад спускался с неровного выступа в камне, и в маленькой пещере за ним мы могли устроиться на ночлег. Вокруг нас были деревья, полные птиц, поющих перед закатом.

Мы сидели и жевали сушеные ягоды из сумок, когда раздалось шипение с шорохом.

Гриффин вскочил с луком и стрелой в руках. Василиск вышел из-за угла и был так же испуган при виде нас, как и мы при виде его. Он вздыбил перепончатую кожу вокруг головы, как гриву, затряс предупреждающе хвостом. Солнце блестело на его чешуе радугой цветов. Раздвоенный лиловый язык монстра показывался из его пасти, и он шипел на Гриффин, не зная, нападать или отступать.

Гриффин держал лук наготове, натянул тетиву, но не выпустил стрелу. Вдруг василиск бросился вперед, и стрела тут же полетела в его шею. Василиск зашипел и попытался ухватить Гриффина беззубой пастью, но тот отскочил в сторону и вцепился сзади в его вздыбленную гриву. Василиск попытался напасть на меня, стуча хвостом и раскрывая пасть, но Гриффин удерживал его. Еще два рывка, и яд химеры подействовал, глаза василиска закатились, а голова упала на землю.

Я помогла Гриффину медленно срезать радужные чешуйки, которые он обещал Сайре. Каждая была размером с мою ладонь, но почти ничего не весила. Она могла бы сделать из них ожерелье, но Гриффин покачал головой:

- Они красивые, но еще и непробиваемые. Из них получится хорошая броня, если у Сайры будет на это время. А если нет – мы продадим их, когда пойдем в следующий раз к оружейнику в землях лавы. Но они разрушаются, так что такой брони хватит на пару месяцев.

- А какие земли лавы? – спросила я, отцепляя от василиска еще одну чешуйку. – Там жарко? И там… есть эти… вулканы?

Гриффин рассмеялся.

- Не там, где мы жили, - сказал он. – Намного дальше на север было несколько активных. Там богатая и черная земля из-за потоков лавы, но землю пересекают горы, так что устроить там ферму сложно, нужно осторожно выбирать место для полей. А еще стаям бехемотов нравится прятаться в горах. Но в камне много железа, так что это идеальное место для кузницы. Земли лавы начинаются севернее от места, где я тебя нашел, по другую сторону от тени Ашры.

- Хотелось бы посмотреть, - сказала я, опуская еще одну чешуйку в горку, - на место, где ты вырос.

Гриффин улыбнулся и вытер пот со лба рукой. Он собрал чешую в сумку и начал отрезать мясо для нас.

- Я бы тоже хотел увидеть твой дом, - сказал он. – На Ашре. У вас с отцом есть ферма?

И снова правда пыталась вырваться, как бы я ее ни прятала.

- Нет, - сказала я. – Но моя подруга Элиша живет на ферме. У нее есть карликовые козы, курицы, и они пекут самый вкусный хлеб.

- Хлеб, - сказал Гриффин со сверкающими глазами. – Как моя мама, горячий и из печи.

- О хлеб Элиши тоже можно обжечь пальцы, - сказала я. – Но нет ничего вкуснее первых буханок во время уборки урожая в Улане.

Я собирала ветки для костра, пока Гриффин разбирался с мясом василиска. Солнце уже было низко на небе, цвета заката разлились по небу, словно кто-то уронил баночки с краской. Вид с горы был невероятным. Было не так высоко, как на Ашре, чтобы земля казалась мертвой картиной. Отсюда были видны движения, все было ярким. Я видела хазу и драконов, кружащих над долинами в угасающем свете, воду в болотах, отражающую солнечный свет как разбитое зеркало. Я видела реку, уходящую к лесу, где остались Алайя и Сайра. А еще дальше была тень Ашры, безмолвно висящей в небе.

Кто мог знать, что мир, захваченный монстрами, совсем не чудовищный?

Гриффин тихо заговорил над моим ухом:

- Ты еще можешь передумать.

Я повернулась к нему. Его ореховые глаза сияли, а растрепанные каштановые волосы падали на глаза. У меня никогда еще не было права выбора. А он был готов поддержать любой мой выбор. Мы стояли так близко друг к другу, что мир казался где-то далеко. Я могла подойти еще ближе, и он, думаю, позволил бы это. Я могла обвить руками его шею и увидеть, что он будет делать, что я буду делать. И в мире не было бы ничего, кроме нас, все было в моих руках.

И тут Гриффин разразился незнакомыми ругательствами и помчался к костру, где горело мясо василиска. Я подбежала следом, и мы задули огонь на мясе, смеясь до слез. Мы убрали обгоревшие края и принялись за горячее мясо внутри, а потом вымыли обожженные пальцы в водопаде. Туман от воды бросал нам на лица холодные капли, небо стало светло-фиолетовым, солнце скрылось за горизонтом, и день подошел к концу.

У костра было теплее, но Гриффин настоял, чтобы мы спали в пещере за водопадом.

- Василиски плохо видят в темноте, - сказал он. – Я видел, как они натыкаются на гору ночью. Но нас возле костра они точно не упустят, - воздух в горах был холодным, но в крохотной пещере осталось тепло дня, не было ветра. Гриффин расстелил на земле свою накидку из кару, я разложила рядом свою. Накидка высохла после долгого пути на солнце, мех был мягким и теплым. Мы смотрели, как на небе зажигаются звезды по бокам от вуали водопад.

- Завтра, наверное, придется весь день идти, - сказал он. – А там уже будем ждать дирижабля. Они летают по ночам?

Я покачала головой. Я видела их только днем.

- Это не самые стабильные механизмы. Наши технологии сильно ограничены.

- Наши тоже, - сказал Гриффин. – Ученые быстро погибают. Они не сражаются. Потому охотники на монстров пытаются обеспечить безопасное место, чтобы снова развить цивилизацию.

- Ты говорил, что у Ледяного моря может быть целая деревня.

- По слухам, несколько деревень осталось. Но Ледяное море очень далеко, а я не имел дела с ледяными монстрами. Если там и есть деревня, у них должны быть свои хорошие охотники.

- Когда я… попаду на дирижабль, - медленно сказала я, - что ты будешь делать?

Гриффин вытянул ноги, уткнувшись руками в колени.

- Я вернусь к Алайе и Сайре, если они еще в убежище, - сказал он. – Если нет, я пойду в земли лавы, чтобы оставить эту чешую оружейнику. А потом? Я буду дальше бороться с монстрами, которые угрожают выжившим, и смотреть на небо, вдруг упадет кто-то еще, как ты, - он сделал глоток из фляжки и закупорил ее. – А ты?

- Я… - я так отчаянно хотела покинуть землю. А для чего? Мятеж меня беспокоил, да, но я знала, что отец легко с ним справится. А потом жизнь снова вернется к тихой библиотеке, чтению летописей и мечтам о мире внизу. Я буду сбегать к озеру Агур и на свой обрыв, уклоняясь от своих обязанностей и не забывая взять с собой Элишу. А через год выйду замуж за сына Саргона, которого не люблю. И возьму всю ответственность на себя. Да, я хотела снов быть с отцом… Но теперь я знала больше. Я многое видела. Внизу был целый мир, который я хотела исследовать.

- Кали.

Я посмотрела на Гриффина, а он был встревожен.

- У тебя опять этот взгляд.

Я коснулась рукой своей щеки.

- Какой взгляд?

- Словно на твоих плечах весь мир. Когда ты думаешь о доме, у тебя этот взгляд. Я его знаю. У охотников такое тоже бывает, - он уперся рукой в мех кару и придвинулся ближе ко мне. – Забыть о жизни ради остальных. Но ты словно не сама сделала этот выбор. Его сделали за тебя.

Я молчала. Он снова угадал.

Он покачал головой.

- Хотелось бы, чтобы ты рассказала, - отметил он. – Помогать остальным очень важно, да. Но ты выглядишь такой несчастной, когда говоришь о возвращении домой. Ты можешь выбрать сама, Кали, - его лицо было так близко к моему, что его дыхание касалось прядей волос возле моего уха. – Что ты выбираешь?

Что я выбираю? Я задавала себе этот вопрос множество раз, но выбирать всегда приходилось, думая об остальных – об отце и его уважении, о моем народе. Меня никогда не заставляли, но подталкивали к нужному пути. И я выбирала его, думая, что другого варианта нет, ведь я не хотела всех подвести.

Но пока я смотрела в сверкающие глаза Гриффина, я знала, что могу выбрать сама, не думая о последствиях.

Я выберу этот момент. Этот шанс.

Мой голос превратился в шепот:

- Я… выбираю…

Ладонь Гриффина коснулась моей щеки, рука его была мозолистой и теплой. Его глаза были бездонными и ореховыми, как поля во время уборки урожая, как теплый хлеб только из печи.

Я склонилась к его губам, оставались лишь пару дюймов. Я не хотела больше думать. Я не хотела тревожиться.

Я выбрала Гриффина.

Он закрыл глаза и приблизился ко мне.

И тут я с ужасом поняла, что предала его. Единственного человека, который искренне спросил у меня, чего я хочу. Я не могла так его ранить.

Я отвернулась и опустила взгляд. Его губы замерли возле моей щеки, он открыл глаза, растерявшись.

- Прости, - прошептала я. – Я… помолвлена.

Гриффин выдохнул, дыхание коснулось теплом моей щеки. Он отодвинулся на свою накидку из кару, глядя на свои руки.

- Это не мой выбор, - быстро сказала я. – Я не люблю его. Он мне вообще не нравится. Но я обязана.

Я столько времени держала это в себе, что теперь правда вырвалась потоком, который нельзя было остановить.

- Я – дочь царя, наследница Ашры и ее земель. Потому моя жизнь мне не принадлежит, Гриффин. Мне суждено править на парящих континентах. Мне суждено быть фитильком и воском, наследницей Феникс. Мне суждено гореть для людей.

Сначала он ничего не сказал. А потом тихо заговорил:

- Когда горит свеча, Кали, воск тает и стекает с нее. Фитилек сгорает. А потом и свет гаснет.

- Я не хотела этого скрывать. Я хотела рассказать. Но после того, как Алайя рассказала об операции «Феникс» и про ужасные деяния наших людей… А перед падением я узнала о мятеже в Буруму. Я должна предупредить отца и остановить это. Прости, Гриффин. Я не хотела, чтобы ты думал, что люди наверху не изменились. Я не хотела, чтобы ты думал, что я выбрала кого-то еще. Я просто хочу вернуться и все исправить.

Гриффин молчал, и я знала, что ранила его.

- Конечно, ты бы не захотела все это рассказывать, - тихо сказал он, и он был таким прощающим, что у меня заболело сердце, а совесть принялась ругать меня. Он смотрел на водопад, на круги, появляющиеся на поверхности небольшого пруда в камнях. – Как его зовут?

Я не хотела озвучивать это, чтобы воплощать в реальность. Но он заслужил знать правду.

- Джонаш. Он – сын Саргона, правящего на континенте Буруму.

Гриффин лег спиной ко мне. Я хотела дотянуться до него, но не знала, как. Шрамы на его спине изгибались, и я могла лишь догадываться, какие шрамы оставила только что сама.

- Гриффин, я хочу все исправить, - сказала я. – Я вернусь, разорву помолвку. Скажу отцу, что жива, все улажу. И потом вернусь.

- Ты не можешь, - сказал Гриффин, повернувшись ко мне. – Им нельзя знать, что внизу выжили люди. Мы знаем о прошлом, как и те, кого сбросили. Мятеж из-за них вспыхнет и среди нас. Они подумают, что мы в этом замешаны и всех уничтожат.

Я покачала головой.

- Нет. Мой отец не такой. Он выслушает, я знаю.

- Но ты обещала Алайе, - сказал он, и вес обещания камнем лег на мое сердце. – Ты обещала сохранить наш секрет.

Последние лучи солнца угасли, мир вокруг нас потемнел. Я слушала журчание водопада. Этот миг ускользал от меня, как вода, утекал сквозь пальцы, хоть я и старалась его сдержать.

- Это мой отец, - тихо сказала я, устроившись на мехе рядом с Гриффином. Он перевернулся, чтобы видеть меня, хотя в темноте видно было плохо. – И он думает, что я погибла. Мне нужно его снова увидеть и дать понять, что я в порядке. Я… должна уйти.

Гриффин нашел в темноте мою руку, и наши пальцы переплелись.

- Знаю, - прошептал он.

Мне нечего было сказать. Поток быстро уносил этот миг. Каким бы он ни был, каким бы ни мог быть… теперь он стал прошлым, сияющим как древняя звезда на небе.

## Глава 18

Следующее утро взбирались мы в тишине. Мы начали до восхода солнца, хотя небо уже покрывали алые и огненно-рыжие перья. Мы взбирались и под палящим солнцем днем, и в прохладе вечера. Мы снова и снова огибали гору, и я пыталась придумать способ, как уйти домой с Гриффином, но все равно утыкалась в одну и ту же развилку.

Я знала его всего ничего. Но во мне вспыхивала искра при взгляде на него. Я хотела узнать больше. Хотела рассказать ему больше. Я хотела, чтобы огонь, который чувствовала внутри, горел, не переставая. Я хотела увидеть, что будет, когда он превратит все в пепел. Увидеть, воскреснет ли пепел, как это было с Феникс, или сожжет всю меня.

Вполне мог.

Но мы шли по горе, и нас не отвлекали даже василиски. Мы остановились у сливового дерева и собрали плоды с веток. Они были сладкими и сочными, невероятно ценная награда после жесткого мяса и сушеных ягод. Гриффин залез на дерево до самой вершины, выбрал лучшую сливу и бросил мне. От этого сердцу стало больно.

Я рассказала ему о странном разговоре Старейшины Абана и лейтенанта. Он не оберегал меня, как это делал Джонаш. Он задавал вопросы, искал смыслы, подтверждал мои подозрения.

- Что-то не так, - сказал он, и я увидела на его лице тревогу за меня. – Разве Саргон не должен этим справляться?

- Должен, - сказала я. – Моего отца любят в Улан. Я не могу представить причину для мятежа. Возможно, Саргон правит не так честно. Я узнаю, когда попаду домой.

- Но мятежники, - сказал он.

- Старейшины и Элитная стража не дадут ничему случиться со мной, - убедила его я, но когда подумала о лице лейтенанта, когда он сжигал ту листовку… я уже не была так уверена, что они могут с этим совладать.

Солнце село, и воздух стал таким холодным, что мы укутались в накидки из кару. Холод отпечатывался на земле сверкающими кристалликами. Пока еще не стемнело окончательно, я искала в небе дирижабли. Но их не было, и мы уснули на маленьком выступающем камне почти у вершины.

На следующий день мы добрались до вершины и увидели оттуда мир. Все было крошечным, но не настолько, как казалось с Ашры. Я все еще могла различить драконов и хазу в долинах. Один из криков дракона принес ветер, и высота его вызвала головную боль. А мощь поражала.

- Посмотри туда, - сказал с улыбкой Гриффин, и я отвернулась от долин, чтобы посмотреть на пейзаж по другую сторону горы.

Какое-то время я не могла дышать. Вдали в небе я видела парящий континент Буруму. Но на земле не было деревьев, долин или болот. Только мерцающая бирюзовая синева, сколько хватало взгляда.

Океан. Это был океан. Я видела маленькие барашки белой пены, похожей на снег. Вода была бирюзовой у берега, где тонкая полоска белого песка вилась между волнами и землей. На берегу была пара хижин, но они явно были давно брошены, как и все строения, мимо которых мы проходили до этого. Чайки парили над морем, кружа в соленом воздухе.

Солнце появилось из-за облака и озарило океан огнем. Он сверкал и сиял, как крылья Феникс. Никогда не видела ничего красивее. Иллюстрации в источниках не могли запечатлеть все, что я видела.

Гриффин дал мне сливу, мы сидели и смотрели с вершины горы на океан. Мы были слишком высоко, чтобы слышать чаек или шум воды. Мне было интересно, журчит ли она, как в ручье, или оглушает, как водопад? Мы смотрели на океан, пока свет не угас, но и тогда он оставался в моей голове. Мне приснилось, что я стою на берегу с Гриффином, ищу ракушки и обломки дерева, а мимо проносится серебряная рыба.

Утром Гриффин разбудил меня. Я протерла глаза, а он указывал наверх.

- Это он?

В небе было что-то овальное, и оно направлялось к нам над долинами. Я не видела цвет, только черную тень его низа, но различила знакомое покачивание и шум. Это дирижабль.

Адреналин забурлил в венах. Момент настал. Дирижабль медленно двигался к Буруму, и я должна была убедиться, что он меня заметил. Но я нахмурилась, глядя на него.

- Он слишком высоко, - сказала я. – Так они меня никогда не заметят.

- Не факт, - сказал Гриффин. Он собирал охапки веток и сухой травы. Я собрала еще, а он высек искру на клочок травы. Он задымился, и светлый след закружился в воздухе.

Огонь занялся, растекаясь по веткам. Гриффин открыл сумку и расставил вокруг костра чешую василиска. Он устраивал их, наклоняя, чтобы они отражали свет огня в небо.

- Мы сделаем маяк, и они не промахнутся, - сказал он. – Надеюсь, я не ослеплю пилота.

Вскоре поднялось высокое пламя, чешуйки василиска ярко блестели в его свете. Со стороны, наверное, казалось, что гора горит. Они точно этого не упустят. Гриффин поставил меня рядом с костром, чтобы они пролетели и увидели меня.

- Мне нужно уйти из виду, - сказал он, и его слова отвлекли меня от постройки маяка. Вот и все. Это наше последнее совместное мгновение. Я не готова, но я никогда не буду готова.

- Прости, - сказала я. – И большое спасибо.

Гриффин потянулся к шее и развязал нить с ракушками. Он обернул их вокруг моей шеи, и я вдохнула его тепло, его мягкие каштановые волосы коснулись моей щеки. Он осторожно завязал ожерелье, его руки на миг замерли на моих плечах. А потом опустились, и глаза его мерцали, как гранат на моем кинжале.

Мой кинжал. Я попыталась отвязать ножны, но он покачал головой.

- Скажешь, что нашла их, - посоветовал он. – Скажешь, что нашла мех кару и кинжал рядом с павшим охотником на монстров, чьи останки явно лежали сотни лет.

Я хотела тоже что-нибудь ему отдать, но у меня ничего не было. В отчаянии я полезла в карман и нашла кусочек огнива, который цепляла к самодельному копью. Только это у меня и было, и я вложила камень в его ладонь, заставив обхватить осколок пальцами.

- Что это? – спросил он.

- Искра, - сказала я, и он улыбнулся. Я хотела поцеловать его еще сильнее, чем раньше, коснуться губами его губ и услышать, как разбивается мое сердце. Но было бы нечестно так с ним поступать, и я подозревала, что и он так думает, потому что он не склонился ко мне. Вместо этого он спрятал огниво в сумку и обхватил мою правую ладонь. Его губы коснулись тыльной стороны ладони, и я могла думать лишь об их мягкости, ведь он, в остальном, был крепким и сильным.

- Прощай, - сказал он, глядя мне в глаза. – И пусть с тобой будет счастье.

Я сморгнула слезы. Я – фитилек и воск. Я буду гореть для тебя, чтобы тебе не пришлось гореть. Это воспоминание будет помогать мне жить, когда я сгорю дотла. Я не хотела, чтобы он горел со мной. Я хотела, чтобы ему не было больно.

- И с тобой.

Дирижабль пыхтел и фыркал, Гриффин скользнул за выступ камня, на котором мы сидели и смотрели на океан.

Мне нужно было выждать несколько минут, пока дирижабль достаточно приблизится. Я подбрасывала хворост в костер, дико махала руками. Вершина горы была пустой и светло-коричневой, с белым напылением снега. Ярко-алое платье и огонь должны выделяться.

Я махала до боли в руках, пока не начали слезиться глаза, и я уже едва видела дирижабль в небе. Я подпрыгивала и кричала, я бегала вокруг огня, не зная, помогает ли это как-то.

А потом я увидела, что дирижабль стал крупнее, что он повернулся ко мне. Он опускался. Они увидели меня. Они идут.

Я плакала и смеялась, дико махала приближающемуся судну. Мое сердце было разбито и собрано, я была потеряна и найдена. Я снова увижу отца. Они узнают, что я жива. Элиша будет ждать на посадочном поле со Старейшиной Абаном и отцом, будет пир и празднование, музыка на лютнях и деревянных флейтах. Я расскажу отцу о мятеже, и он остановит его.

Дирижабль двигался медленно, а я все махала и прыгала. Огонь медленно угасал, но он уже послужил делу. Гриффин заберет чешую василиска, когда я уйду.

Стоило его поцеловать. Стоило набраться смелости. Почему я упустила шанс? Но было слишком поздно об этом думать. Я должна двигаться вперед, хоть это и больно.

Две панели раскрылись по бокам дирижабля, почти во все его брюхо длинной. Металлические трубы отъехали со звуком, похожим на грохот сотен крутящихся шестеренок. Может, так он приземлялся. Я не знала, как они опустятся на вершину, где пылает костер. Возможно, они спустят веревочную лестницу.

Трубы гудели и двигались, звенели и крутились. Дирижабль был все ближе.

Когда я ездила с отцом на годовщину Отрыва, мы путешествовали на дирижабле, но я не помню, чтобы мы так приземлялись. Почему панели открылись по бокам, а не на дне?

И тут я услышала безумный голос Гриффина:

- Кали! Кали! Беги!

Бежать? Я не осмелилась посмотреть на него и выдать его укрытие, но что-то шло не так. Дирижабль почти остановился в воздухе, покачиваясь, как воздушный шарик. Трубы уставились на меня, и они были пустыми внутри.

- Кали! – закричал он снова и выскочил из-под камня. Он был на вершине и бежал ко мне. Паника сдавила горло. Они его увидят.

- Нет, Гриффин! – его накидка из кару развевалась за спиной, пока он бежал ко мне. Мы столкнулись, и он толкнул меня на землю.

А из металлических труб в место, где я стояла, вылетел огонь. Одна из пуль попала в костер, сломала ветки, и вспышка огня взлетела в воздух.

Я выглянула из-за плеча Гриффина на изрешеченную пулями землю, а потом на дирижабль. Он висел в воздухе, металлические трубы медленно поворачивались в нашу сторону.

- Идем, - сказал Гриффин, поднимая нас на ноги.

Дирижабль был достаточно низко, чтобы я разглядела ряд окон по периметру. Я видела круглые глаза солдат из Элитной стражи, они смотрели на нас. Разве они не должны были вернуться в Буруму недели назад?

А впереди, из кабинки, на меня смотрело знакомое лицо, его синие глаза были безумными и испуганными, он склонился к пилоту.

Джонаш?

- Джонаш! – закричала я, размахивая руками. Он должен теперь меня узнать. Но Гриффин схватил меня за руку и оттащил в сторону, а пули забарабанили по вершине, преследуя нас, пока мы бежали.

Я следовала за Гриффином, а мысли путались. В этом не было смысла. Джонаш увидел меня, я понимала по его лицу, что он меня узнал. Если он мог разглядеть меня, значит, и узнал. Может, он испугался Гриффина, но это не было причиной стрелять по нам.

Дирижабль пыхтел над горой, преследуя нас, и мы не могли сбежать. Мы застряли на вершине горы, и стоило нам спуститься ниже, дирижабль тоже опускался и стрелял. Если мы выжидали, он появлялся с другой стороны, и укрытия уже не было. Если мы доберемся до пещеры за водопадом, то, может, спрячемся, но туда идти целый день по горе, идти часы за часами.

Мы огибали гору так быстро, как только могли. Дыхание обжигало грудь. Мы перепрыгнули испуганного василиска, который поспешил спрятаться в трещину в горе. Я искала взглядом место для укрытия, но не могла найти.

Дирижабль оказался перед нами, трубы звякнули, к ним добавились еще две. Мы бежали в стороны, пока пули грохотали за нами. Я слышала крик Гриффина, когда оказалась в воздухе. Казалось, я снова падаю с Ашры, лечу к земле. Выступ горы промчался мимо, и теперь остались лишь трава и кусты внизу.

Я слышала вопль Гриффина:

- Кали!

И мое тело столкнулось с колючими кустами, растущими на горе.

Глаза закрылись, и мир погрузился во тьму.

## Глава 19

Свет был слишком ярким, когда я попыталась открыть глаза. Слышался свист ветра, но мне не было холодно. Я долгое время ждала, пока смогу все разглядеть – солнечный свет заливал комнату, стены были белыми и чистыми. Я повернула голову и услышала шелест волос по ткани. Я была в кровати, накрытая лоскутными одеялами. Белые бинты обвивали мою правую руку до локтя и мою голову. Я уже не была в своем красном платье, а в простой белой сорочке.

Голова заболела, когда я попыталась вспомнить, что произошло. А потом все нахлынуло на меня с силой толстой книги, бьющей по голове. Дирижабль… Джонаш смотрел на меня с паникой во взгляде. Корабль выстрелил в меня. Выстрелил. Я полетела с горы в колючие ветви, и наступила тьма.

Я попыталась заговорить, но вышел только неразборчивый стон.

Я услышала, как отодвинулся стул, кто-то задвигался в углу комнаты. Теплые мозолистые пальцы коснулись моей руки.

- Кали, - сказала Гриффин. – Я здесь.

- Где мы? – я несколько раз моргнула, и комната стала четче. Я видела арку двери, окно, а ветер был приятным и соленым.

- Океан, - сказал он.

Океан?

- Что это за звук? – шелест набегал и отступал, но ветер был постоянным, значит, это не он.

- Это волны, - сказал он. – Волны набегают на берег. Помнишь, мы видели хижины на берегу? Мы в безопасности. Не бойся.

- Я не помню, что произошло, - сказала я. – После того, как я упала в кусты.

- Они подумали, что ты погибла, и напали на меня, - сказал Гриффин. – И я увел их от тебя и смог обхитрить, притворившись мертвым. Когда дирижабль улетел, я смог добраться до тебя и спустить с горы.

Он снова меня спас. Он пришел сюда, наверное, запомнив хижины, подумав, что идти в убежище по болотам я сейчас не смогу.

- Пепел, - сказала я. – Голова болит так, словно на меня сверху упала каменная стена.

Гриффин рассмеялся и заправил прядь волос мне за ухо.

- Все будет в порядке.

- Она проснулась, - сказал незнакомый голос, и свет, льющийся из дверного проема, заслонил новый человек.

Он был высоким и худым, одетым в обрезанный коричневый мех и кожу. На боку висел среднего размера кинжал, а рядом еще один, но короче, однако двойные ножны были сделаны из пальмовых листьев вместо кожи. Его волосы были черными и короткими. Коричневый мех был у него и в качестве капюшона, так и мы с Гриффином носили накидки из кару. А его накидка была из меха котиков, коричневых существ океана, как позже рассказал мне Гриффин. И ухо незнакомца было пронзено проволокой, сцепленной со спиральной радужной ракушкой.

Он протянул мне руку, и я обхватила ладонь. Его пальцы были тоньше, чем у Гриффина, но тоже в мозолях. Его руки были не такими мускулистыми и загорелыми, но и в нем была сила, я чувствовала по хватке. Он боролся, чтобы выжить, это было видно в его глазах цвета каштана.

- Приветствую, Каллима, - сказал он. – Меня зовут Ташилту, но ты можешь называть меня Таш. И я рад видеть, что тебе уже лучше.

- Спасибо, - сказала я, но отметила, что его имя странное. Оно напоминало имена на Ашре, вдохновленные словами, связанными с Феникс. Но такого имени там я еще не слышала.

- Кали, - сказал Гриффин. – Таш перевязал твои раны. Он – один из пяти выживших здесь. Пять! В одном месте! – его глаза сияли. Их было мало, но все равно их можно было назвать одной из деревень, о которых он слышал, в существование которых верил. Это место было безопасным.

Таш кивнул.

- Но мы не такие смелые, как этот охотник на монстров. Мы выживаем, скрываясь. Мы рыбачим и прячемся от дирижаблей. В этой местности не так много монстров, если не считать Левиафанов, но и они так близко к берегу редко подходят.

- Бехемоты нападают? – спросил Гриффин.

Таш кивнул.

- Сложно найти место, где их нет. Но на открытом берегу их легче заметить.

Его слова пробились в мою больную голову.

- Вы… прячетесь от дирижаблей? – сказала я. – Вы упавшие? Из Буруму?

- Ах, - сказал Таш и переглянулся с Гриффином. – Об этом мы поговорим позже, когда тебе станет лучше.

Я села и тут же пожалела об этом. Комната закружилась, и мне пришлось лечь. Гриффин с тревогой коснулся моей руки.

- Нет, - сказала я. – Расскажите мне все. Пожалуйста.

Гриффин кивнул Ташу, а тот глубоко вдохнул.

- Я не упавший, - сказал он. – Я Бену.

Мысли путались. Бену. Где я это уже слышала? И тут я вспомнила – рассказ Алайи про операцию «Феникс».

- Бену раньше жили на парящих континентах, - сказала я. – Но их убили триста лет назад.

Таш покачал головой.

- Большинство, - сказал он. – Наше выживание – тайна, нас осталось очень мало.

- Что? Но…

- Покажи ей, Таш, - сказал Гриффин.

Таш кивнул и развернулся. Он сдвинул в сторону накидку из меха, и моя больная голова едва могла понять, что я вижу.

Крылья. Крылья пылали красно-оранжевым огнем, который каким-то образом не зажигал ничего вокруг. Крылья прижимались к плечам, ниспадая перьями до бедра, на вершинах выпирали широкие кости, напоминая и птицу, и дракона. Они выглядели как… крылья на статуе Феникс.

Мех снова закрыл их, и Таш развернулся.

- Не понимаю, - сказала я.

- Они говорят, что мы – полумонстры, потомки Феникс, и говорят так тысячи лет. И в операции «Феникс» Элитная стража парящих островов истребила нас, - сказал Таш. – Потому мы прячемся от дирижаблей. Но выжившие Бену есть везде, даже на парящих континентах.

- Невозможно, - выпалила я, снова пытаясь сесть. Гриффин с тревогой поддержал меня за спину. Комната немного покрутилась, но лишь на миг. – Я бы видела людей с огненными крыльями.

Таш покачал головой.

- Элитная стража ловит их, только родившихся, - сказал он. – Если у них есть крылья, то их отрезают. А если родители не могут хранить секрет, то детей забирают.

- Забирают? – это звучало все нелепее. Но под кожу пробрался страх. Это правда? Могло такое быть? – Таш, при всем уважении, я – дочь Царя. Мы бы заметили, если бы дети начали исчезать или рождались с огненными крыльями.

- Кали, послушай его, - попросил тихо Гриффин. Я заглянула в его ореховые глаза, а в них была мольба. Он верил Ташу. Может, это и правда, но я не могла понять.

Таш сел на край кровати.

- Позвольте объяснить, - сказал он. – На парящих островах мало людей, так ведь? И когда рождается ребенок, кто-нибудь из Старейшин приходит с подарком.

Я кивнула. Они традиционно приносили красное перо как символ благословения Феникс. Мое перо было талисманом, я рассказывала об этом Гриффину, и мое перо улетело.

- Но на самом деле они проверяют, не окажется ли ребенок потомком Бену. Если один из родителей уже был ими замечен, они понимают, что может произойти. Но порой мать или отец даже не знают, откуда взяли шрамы на их спинах, шрамы от вырванных крыльев. Их родители не рассказывали им, и они тревожатся, когда их ребенок оказывается с крыльями.

Принимали роды Посвященные из Старейшин. И порой, хоть и редко, кто-нибудь из Элитной стражи тоже приходил со Старейшинами к новорожденному.

- На континентах очень мало Бену, в основном, они в Буруму. И если семья отказывается резать крылья… страшно сказать, но ребенку вряд ли дадут вырасти. А если родители не будут молчать, то с ними тоже расправятся.

Я с силой сглотнула комок в горле.

- Сбросят, - сказала я, Таш кивнул.

- И правда всплывает, за последний год было очень много упавших. На континентах дела становятся все хуже.

- Мы с Ташем говорили, - сказал Гриффин. – Мы думаем, что это связано с мятежом, о котором ты рассказывала.

- У нас есть связи в Буруму, - добавил Таш. – Беспокойство из-за правления Саргона дошло до пика. Не хватает еды и домов. Но вместо того, чтобы искать решение, он злит жителей, обвиняя во всем царя. Некоторые мятежники думают даже, что Саргон помогает им в тайне, что это он печатает листовки с правдой насчет континентов.

Листовка, которую сжег лейтенант. Я едва могла говорить.

- Но зачем? Зачем ему это делать?

- Отвлечь всех для своих целей, - предположил Гриффин. – Захватить Ашру. Так поступил бы монстр. Заметил бы слабость и использовал в своих целях.

- Саргон не монстр, - возразила я. – Он – Глаз Феникс, что смотрит за нами. Так всегда было. И я, пепла ради, выйду за его сына. И власть он уже получил после нашей помолвки, - Гриффин покраснел.

- Но он не был уверен, пока не объявили о помолвке, - сказал Таш. – А теперь ты упавшая, и он вернулся к своему изначальному плану, так я думаю. Он готовился годами, Каллима. И теперь он довел все до точки кипения.

А мы с Джонашем были лишь пешками в опасной политической игре. Как мог Саргон так использовать нас в своих целях? Но Джонаш… стрелял в меня. Холодок пронзил меня от воспоминания. Мог он знать обо всем? Мог ли он только притворяться несведущим, когда я его спрашивала?

И сердце болело за детей и родителей, которых бросали с континента, а мы с отцом даже не знали об этом. А они всего лишь родились с крыльями, и родители отказались их отрезать.

Снаружи волны омывали берег, успокаивая шумом. В хижине было тепло, и накидка Гриффина висела на спинке стула в углу. Он повернулся, чтобы посмотреть на Таша, и я увидела шрамы-полумесяцы на его спине, они все еще были глубокими, хотя укус хазу уже почти исчез.

И тут я прижала ладонь ко рту, когда все поняла.

Теплый хлеб, который пекла его мама. Ребенок, плачущий в поле под Ашрой. Шрамы на спине.

- Гриффин, - выдохнула я. – Это был ты. Ты был тем ребенком из Улан, упавшим четырнадцать лет назад, - и чья мама спрыгнула от горя за ним, хотя ее, скорее всего, сбросили, ведь она знала правду.

- Да, - кивнул Таш, глаза Гриффина мерцали от тяжелого осознания. Они с Ташем уже это поняли, пока я была без сознания. – Шрамы на его спине – вырезанные в детстве крылья. Он упавший, он Бену, он из королевской линии, идущей от самой Феникс.

- Но барьер… твоя мама. Она может еще быть живой!

- Такое возможно, - сказал Гриффин, но по его глазам я видела, что он в это не верил. – Это было четырнадцать лет назад. Даже если она пережила падение, она не смогла бы отбиться от монстров. Скорее всего, ее уже нет.

Гриффин упал с края Ашры? Его сбросили? Я уже ничего не знала, но понимала только то, что Гриффин был на парящих континентах. Он из Улан. Он родился в моем мире, он Бену – потомок Феникс.

Это он полноправный наследник парящих континентов.

- Потому Элитная стража стреляла по нам? – спросила я.

- Их лейтенант, наверное, боится, что ты узнала правду, - сказал Таш, задумчиво постукивая пальцем по щеке. От этого покачивалась его серьга. – И когда они увидели с тобой Гриффина, не важно, заметили они шрамы от крыльев или нет, но они поняли, что ты видела выживших.

Голова болела от мыслей.

- Но они не знаю, что здесь еще живут люди.

- Они знают, что упавшие здесь, - сказал он, - и они как-то узнали, что у упавших есть союзники в Буруму и Нарту. Они боятся, ведь люди и Бену формируют альянс против царя, а сбрасывание с континентов мятеж не прекращает, как и слухи продолжают распространяться. Мятежники хотят свергнуть царя, чтобы прекратить гонения Бену и наших союзников.

- Этого не может быть, - сказала я. – Если бы отец знал, он бы тут же все остановил. Он бы не потерпел измены Саргона, он не позволил бы так жертвовать детьми. Если бы он знал, что здесь остались выжившие, он принял бы их на парящих континентах.

- Твой отец и приказал сбрасывать мятежников с Буруму, - сказал Таш. – И по его приказу следят за детьми Бену.

- Отец никогда так не поступил бы, - прошептала я, но уже не знала, чему верить. Я рухнула на кровать, голова кружилась.

- Слишком много, - сказал Таш. – Посмотрю, принесла ли что-нибудь Лилия.

- Я останусь здесь, - отозвался Гриффин, взяв мои ладони в свои теплые руки.

Таш улыбнулся.

- Как и всегда, - сказал он и ушел, и солнечный свет полился в дверной проем, который он загораживал.

- Гриффин, это ложь, - сказала я ему. – Мой отец так не поступил бы.

Гриффин крепко держал мою ладонь.

- Я тебе верю.

Ужасно, что там была резня. Ужасно, что тех, кто узнал правду, сбрасывали с континента, как мусор. Но я не понимала, почему это привело к такому мятежу. Мы должны стыдиться резни триста лет назад? Да. Но мы были уже не теми, кто принял это решение. Мы могли смириться с этим и пытаться стать лучше. Зачем же Элитной страже вырывать крылья и сбрасывать людей, разжигая ненависть?

Я размышляла, оценивала свои навыки, чтобы понять эти политические игры. Условия в Буруму ужасны. Еды и места не хватает, долгие часы работы в шахтах и на фабриках. И Саргон, боящийся за свою семью, пытающийся свергнуть царя. А еще Бену, напоминание о том, кому принадлежали острова, и правда – масло, пролитое в огонь, из-за которого он разгорался так, что мог уничтожить все.

К сожалению, смысл был. Почему мы не увидели этого? Нужно остановить все, пока не поздно. Но как?

- Мне нужно вернуться, - сказала я Гриффину. – Я должна поговорить с отцом.

Он кивнул.

- И мы вернем тебя. Любой ценой. Обещаю.


* * *


Лилия принесла чуть позже уху, ее волнистые рыжие волосы обрамляли стеснительное лицо. Она сделала реверанс, войдя, и помогла мне выпить бледную юшку, пока рассказывала о своем детстве в Буруму. Когда она отставила миску, я увидела на ее спине такие же шрамы, как и у Гриффина.

- Родители умудрились хранить в секрете причину появления моих шрамов даже от меня, - сказала она мне. – Они слишком боялись рассказывать правду, и Элитная стража всегда следила за ними. Но я встретила другую девочку с такими шрамами, и ее родители рассказали мне правду. Мы знали, что есть другие, которые знают больше о том, кто мы, о Бену, об их истории. Я хотела узнать больше о том, откуда я. Но той же ночью напали Элитные стражи, нас схватили и сбросили с континента.

- Мне очень жаль, - сказала я. – Если бы мой отец знал, он бы этого не позволил. Мы бы помогли тебе.

Она улыбнулась, но я видела, что она не поверила.

- Здесь живет и та девочка? – спросила я.

Она покачала головой.

- Левиафан напал на ее рыбацкую лодку год назад, - сказала она со слезами на глазах.

Я не знала, что сказать, и я снова и снова извинялась, и она сказала, что все хорошо.

Когда она ушла, Гриффин помог мне встать, и мы медленно пошли по берегу океана. Не так я хотела его увидеть, не в печали и смятении из-за мятежа. Но я была здесь, и Гриффин был здесь, а я и не думала, что увижу океан где-то еще, кроме красно-коричневого чернильного рисунка в летописи.

Песок был почти белым, он ловил мои ноги, словно теплый и мягкий мох. Песчинки цеплялись за подошву, они покалывали, но приятно. Песок у озера Агур был совсем другим, темным и слежавшимся. Я опустилась на колени и зачерпнула пригоршню песка, а туда попали и осколки ракушек и цветного стекла. Они казались собранием осколков воспоминаний, миллионами забытых историй, лежавших возле бирюзовой воды.

Мы с Гриффином шагнули в прохладную воду, волны набегали на берег, намачивая песок и отступая. На волнах покачивались сплетенные водоросли, крошечные моллюски лежали тут и там в темно-коричневых раковинах. Я подняла одну и бросила в океан так далеко, как только смогла. Она с плеском погрузилась в воду.

Над нами перекрикивались чайки, опускаясь и ныряя в теплую соленую воду. Одна из них поймала рыбу, но маленький Левиафан вылез из воды и схватил ее, тут же исчезнув в глубинах с плеском белой пены. Я поежилась, вспомнив Темного Левиафана, что чуть не съел нас.

Красота и опасность жили рука об руку на этой земле. Но здесь была и свобода, спокойствие души. Я все еще была с Гриффином, а он – со мной.

Я обхватила его ладонь пальцами, коснулась плечом его плеча.

- Я хочу все сделать правильно, - сказала я. – А когда я все сделаю, то хочу вернуться сюда с тобой и снова увидеть океан, но уже с радостью в сердце.

Гриффин ничего не сказал, но крепче обхватил мою ладонь, бусины и ремешки на его предплечье прижались к моей коже.

## Глава 20

Еще несколько дней мы приходили в себя в маленьком рыбацком поселке крылатых и лишенных крыльев Бену. Я все больше привыкала к огненным перьям, виднеющимся из-под меховых накидок. Мы с Ташилту говорили о том, как вернуться на парящие континенты, хотя он не поддерживал мой план добраться домой.

- Там все ухудшилось, - сказал он. – И если Элитная стража стреляла в тебя, вряд ли тебя примут с распростертыми объятиями.

- Мне нужно увидеть отца, - настаивала я. – Они что-то не так поняли. Элитная стража всегда защищала мою семью.

- Мы найдем способ, - сказал Гриффин. – Но вышло бы быстрее, если бы ты нам помог.

Таш вздохнул, потирая лоб. А потом кивнул.

- Мы с Паксом можем донести вас до дирижабля у края Буруму. Дальше вам нужно будет найти наших союзников. Но они помогут вам добраться до Ашры безопасно.

- Спасибо, - сказала я, зная, как сильно они из-за нас рискуют.

- Дирижаблей летает много, - предупредил он. – Союзники говорят нам, что Элитные стражи набирают новичков в свои ряды, чтобы расправиться с мятежом. Они пополняют ряды, надеюсь, это не приведет к гражданской войне.

- Я остановлю это на корню, - пообещала я.

Лететь в Буруму мы должны были днем, потому что ночью крылья Бену сверкали бесконечным огнем. Пришлось оставить свое красное платье, потому что можно было легко узнать. Лилия дала мне простую оливковую безрукавку и бежевого цвета узкие брюки, которые она носила, пока ее не сбросили с континента. Пришлось оставить и ботинки на шнуровке, потому что они вызвали бы подозрения, так что я обула сандалии, которые Таш плел из пальмовых веток. Я оставила ожерелье Гриффина на шее, Лилия обрезала моим кинжалом мои волосы. Гриффину тоже дали одежду Буруму – кожаный простой камзол, черные брюки и сапоги. Ему разрешили оставить лук и стрелы – на парящих островах было много охотников – и ряд кинжалов на поясе. Нас не должны были заметить в толпе, чтобы не поднялась паника, и чтобы не нашлось желающих взять меня в заложники.

Пару недель назад я и не предположила бы, что люди на парящих островах способны на такое. Весь мир вокруг меня изменился, или изменилась я и теперь видела его новыми глазами.

Пакс и Таш ждали в хижине с нами, остальные Бену на вершине горы ждали дирижабль, летящий к Ашре. Стоило ему оказаться рядом с горами, мы вышли на берег. Буруму парил высоко, отбрасывая тень на океан.

У Таша и Пакса были завязаны веревки крест-накрест на груди, края они обвязали вокруг наших поясов. Они не сомневались в своих силах, но если им придется совершать резкие маневры в воздухе, веревки помешают нам упасть.

Я обвила руками шею Таша, а Гриффин обхватил Пакса. Лилия стояла на краю крошечной деревушки, в глазах ее виднелась тревога. Она знала, что деревня будет в опасности, если нас поймают, но она и знала, что я пообещала спасти их от угрозы Элитных стражей.

Таш бросил накидку на берегу, расправил крылья, вспыхнувшие, как пламя. Он ударил ими, и соленый воздух заполнил мои легкие. Рывок, и мои ноги медленно оторвались от земли. Я изо всех сил держалась за него.

Словно падение наоборот. Теперь парящие острова стали землей, которую я когда-то боялась. Буруму был так высоко, что я не могла представить, как долго мы будем туда лететь, выдержат ли крылья Таша. Он старался не говорить, все силы уходили на подъем. Я смотрела на наши тени, плывущие по океану, на хижины и Бену, живущих там, что становились все меньше, пока не напомнили красный пчел вокруг цветов. Темная витая тень скользила на глубине океана – огромный Темный Левиафан двигался в воде.

Лоб Таша покрылся потом. Я дотянулась до фляжки на его шее и влила в его рот воды, веревка крепко соединяла нас. Мы пролетели вершину горной гряды, и я видела долины и болота по другую сторону. Тень Буруму все еще была далеко, но дирижабль уже казался близким.

В небе прятаться было некуда, но оставалась надежда, что густые облака закроют нас, и никто не заметит нас в узкие окна дирижабля. Пакс и Таш развернулись так, чтобы дирижаблю было видно их крылья, мы двигались под кораблем, изображая хазу или драконов, или других небесных монстров.

Когда дирижабль оказался прямо над нами, Бену ударили крыльями. Мы поднялись на большой скорости, торопясь, ведь от этого зависели наши жизни. Округлый дирижабль был все ближе, и вот мы оказались под брюхом судна. Таш парил осторожно, пока я другую веревку привязывала к деревянным скобам корабля. Я дрожащими пальцами завязала узел, другой конец привязала к себе. Таш развязал веревку, что соединяла нас, и с его помощью я осторожно скользнула на деревянные скобы лестницы, мягкая ткань дирижабля трепетала на ветру над нами. Я цеплялась за поручень, а океан мерцали вдали подо мной. Я уже не могла разглядеть отсюда тень Левиафана.

Рядом с нами Гриффин и Пакс проделали то же самое у другой лестницы. Мы должны были дождаться, пока пилот опустит судно, пока доберется до края континента. А потом нам нужно было спрыгнуть и надеяться, что мы приземлимся целыми, пока корабль не достигнет города Буруму. Обычно дирижабль плыл над озером, и нам повезло бы, но порой судно огибало поля, и тогда приземление вышло бы твердым.

Таш снял с плеча сумку и передал мне. Он завис на минуту передо мной с тревогой на лице:

- Береги себя, Каллима, - сказал он. – Помни, барьер поймает тебя, если ты упадешь с Буруму. Мы будем следить за огнями над водой. Прыгай, если нужно будет спастись.

- Спасибо за все, Таш. Но, боюсь, вы меня не увидите, пока я не прекращу эту войну.

Он улыбнулся, а потом сложил крылья и полетел вниз так быстро, что мне стало не по себе. Через миг крылья развернулись, он направился к небесам над океаном, выглядя как летающий монстр. Еще через миг к нему присоединился Пакс, и мы с Гриффином остались в небе на поручнях, ожидая, пока дирижабль отнесет нас к Буруму.

Еще час нас поднимало и раскачивало, пока край Буруму не появился в поле зрения. Крошечный лазурный глаз мерцал среди изумрудной зелени, и я поняла, что мы полетим над озером. Я посмотрела на Гриффина, он кивнул, крепко держась за веревку, пока мы ждали шанс.

Мы медленно двигались к озеру. Шасси развернулись и встали на место, мы уже были над водой. Озеро было меньше, чем Агур, но падать туда все же мягче, чем в полях. Гриффин вскинул три пальца, два, а потом один. Я боролась с инстинктами тела, спускаясь ниже по поручням, раскачиваясь на веревке, которой была привязана. Мы опускались синхронно, не зная, мешаем ли мы полету дирижабля, видят ли нас изнутри. Мы двигались осторожно, но мы почти пролетели озеро, и если мы не поторопимся, то упустим шанс.

Я дотянулась до конца веревки, жалея, что она короткая. Отсюда падать было все равно высоко, ноги раскачивались над кристальными водами, полными рыбы. Гриффин посмотрел на меня, но я не слышала его из-за шума ветра.

«Будь сильной. Ты пережила химер, ловцов снов и хазу. Ты сражалась с кару, Левиафанами и василисками. Ты упала с края мира в другой мир, и он был прекрасен. Что мне еще одно падение?».

Я посмотрела на Гриффина, вскинув голову и стиснув челюсти.

Я отпустила веревку.

Ветер свистел в ушах, и я вспомнила падение с Ашры. Но это падение длилось всего пятнадцать секунд, а потом пена и пузырьки ударили по моим глазам и носу, мир стал синим. Через миг в воде оказался и Гриффин, окруженный пузырящейся пеной. Мы раскинули руки и пробирались к сверкающей поверхности.

Я вдохнула холодный воздух, Гриффин появился рядом со мной, и мы подплыли к каменистому берегу. Сандалии скользили по мокрым камням, я рухнула на берег, промокшая до нитки. Воздух холодом проникал сквозь мокрые волосы. Волоски на рукам встали дыбом.

Гриффин все еще задыхался, что удивило меня. Я видела, как он бегал и боролся с монстрами, даже не потея.

- Ты в порядке?

Он прижал ладонь ко лбу.

- Голова кружится, - сказал он. – Будто я не могу набрать достаточно воздуха.

Холодный ветерок окутывал нас, и я поняла проблему.

- Высота, - сказала я. – Ты не привык к ней.

- Все будет хорошо, - пропыхтел он. – Просто… минутку, - он покачивался, пока чел к лесу рядом с озером.

Я посмотрела на сумку, что дал мне Таш, и открыла ее. Там были указания, как добраться до дома союзников, а еще лавандовая лоскутная накидка. Я развернула мятую ткань и набросила на свои плечи, завязав шнурки. Воротник был обтрепанным, а прорехи и выеденные молью дыры заделали гладкой кожей морских котиков.

Я услышала, как Гриффина тошнит в кустах, и резко развернулась, накидка обвилась вокруг меня.

- Эй, - я осторожно коснулась его спины, когда он закончил. – Может, тебе сесть?

Он попытался рассмеяться.

- Нет, - выдохнул он. – Нормально все. Хотя… поспешим к союзникам. Чем быстрее я лягу, тем лучше.

Но он сделал шаг и пошатнулся. Я убедила его немного отдохнуть перед походом.

Я поджала колени к подбородку и читала указания, что дал нам Таш. Я спрятала их в сумку и уставилась на водную гладь. Она сверкала на солнце, но ее нельзя было сравнить с видом океана, раскинувшегося, сколько хватает глаз. Казалось, в водах тонул горизонт, казалось, водам нет конца.

Через пару минут Гриффин заставил себя встать.

- У нас нет времени, - сказал он слабым голосом. – Идем.

- Уверен? – его лицу вернулся цвет, он был решительно настроен. Я вспомнила свое упрямство на земле, когда он понимал, что я не смогу, но все равно не запрещал. Я кивнула, и мы пошли к городу.

Буруму – второй по размеру парящий континент. Нарту и Парящие острова не могли занять и половины его размера, а обломки были еще меньше, на них никто не мог жить. Но даже второй по размеру, Буруму оставался обломком Ашры. Жителям пришлось обосноваться в плотно заселенном городе, окруженном маленьким озером и лесом. Было немного ферм, к их урожаю добавляли поставки из Ашры, были плавильни, пещеры и шахты. Они старались не копать слишком глубоко, чтобы не выйти ко дну континента. Пока что ресурсы были, но мы знали, что их мало. Потому мы пытались использовать восполняемые ресурсы как можно больше, потому меня и потрясли металлические трубы на дирижаблях. Как мы могли пустить железо на оружие? Сколько еще Саргон упустил?

Тропа была короткой, и вскоре перед нами воздвигся город Буруму. Он сиял в опускающемся вечернем солнце. Здания были прижаты друг к другу, в каждом было по нескольку этажей, в каждом жили по несколько семей. Чтобы сгладить клаустрофобию в городе, здания красили в яркие – красные и оранжевые – цвета, как на крыльях Феникс. Были и синие, как озеро, здания, многие были из бревен, этот ресурс мы могли восстановить, вырастив, но оставалась опасность загорания. У города, в отличие от Улан, были фонари, что стояли через промежутки на улице. Многие были алого цвета, а лампы на них были со свечами из воска пчел и козьего молока. На фонарях были узоры перьев и звезд, и это напомнило мне фонарик Элиши, но большие, чтобы озарить улицы ночью.

Я подняла капюшон накидки, закрывая лицо, опуская голову, как только могла, пока мы с Гриффином шли по узким людным улицам. В Буруму было очень шумно. Всем было тесно и неловко. Люди кричали в переулках, торговцы тыкали в лицо первыми сливами и персиками. Продавец предлагал купить медовый эль, когда мы завернули на улицу потише, направляясь к указанному Ташем дому.

Мы прибыли, и дом ничем не отличался от остальных. В нем было четыре этажа, он был оранжевым, с узором крошечных красных перьев на бордюре по периметру стены. Я посмотрела на Гриффина, и он кивнул. Я нервно дотянулась и постучала по двери.

Голоса внутри притихли. Я выждала миг и постучала снова.

Дверь приоткрылась, и я опустила голову, боясь, что меня узнают, если мы все же ошиблись адресом. Худой мужчина вышел, уперев руки в бока, золотое ожерелье сверкало на его темной коже.

Его голос был резким:

- Чем могу помочь?

- Мы ищем друзей Ташилту, - тихо сказал Гриффин.

Мужчина ничего не сказал, но оглядел улицу и отступил в сторону.

- Проходите, - сказал он, и мы вошли в комнатку, а он закрыл за нами дверь. Занавески закрывали окна, наши глаза медленно привыкли к свету. И тут я увидела смуглую девушку с черными волосами, сидящую за столом. Перед ней лежала карта.

Она смотрела на меня, и хотя я была в накидке и с обрезанными волосами, она точно узнала меня, как и я ее.

- Элиша, - выдохнула я, и ее глаза наполнились слезами, она вскочила со скамейки и обняла меня.

## Глава 21

Я крепко обнимала лучшую подругу, слезы текли из наших глаз.

- Я думала, ты умерла, - прошептала она.

- Я думала, что больше тебя не увижу, - ответила я и на миг все забыла. Я не могла поверить, что она здесь, что мы снова вместе.

Она отодвинулась, чтобы посмотреть на меня, все еще обхватывая меня руками. Глаза ее были большими, а взгляд – растерянным, она словно смотрела на призрака. Она заговорила едва слышным шепотом:

- Как? Как ты вернулась?

С чего начать?

- Там есть барьер, - объяснила я. – Он спасает всех, упавших с края. Он замедлил падение.

- Они рассказывали мне про барьер, - сказала он, глядя на мужчину, впустившего нас.

- Я Аксель, - сказал мужчина, пока остальные выставляли на стол воду и еду. Гриффин сел, дрожа, обхватив руками голову.

- Это Гриффин, - сказала я. – Он спас меня на земле.

- Упавший? – спросила Элиша. Как она узнала про упавших? И почему она здесь?

- Он из Улан, Элиша. Это он упал, когда мы были маленькими.

Ее глаза стали круглыми, она удивленно посмотрела на него.

- Но…

- Теперь он – охотник на монстров на земле. И он… спас меня, - не знаю, слышала ли Элиша нежность в моем голосе. Поняв это, я ощутила, как щеки запылали, и я отвернулась к Акселю. – Вы можете ему помочь? Ему не по себе в Буруму.

- Из-за высоты, - понял Аксель. – Идем со мной. Сможешь лечь на спину, - он увел Гриффина, и я услышала голос из соседней комнаты. – Мы обязаны тебе многим за спасение наследницы.

Они знали. Даже с обрезанными волосами и скрытую капюшоном они узнали меня. Это было ясно по его взгляду в дверях.

- Не понимаю, - сказала я Элише. – Почему ты здесь, в Буруму?

- Чтобы найти тебя, - сказала она и усадила меня за стол, где я смогла выпить стакан воды. – Я надеялась. Столько всего произошло после твоего падения.

- И… ты думала, что я могла выжить?

- Там ведь монстры… я и не думала…

Я вцепилась в ее руки.

- Отец. Он думает, что я мертва? Он меня ищет?

- Вряд ли ему до этого, - сказала она. – Он в опале.

- Прошу, Элиша. Расскажи мне все.

Она кивнула.

- Той ночью, когда ты упала с края, Джонаш чуть с ума не сошел. Он кричал, что ты хотела сбросить его, но вместо этого упала сама, а он не смог тебя спасти. Он вопил и рыдал, я едва его понимала.

- Что? Я не пыталась его сбрасывать. Он подошел слишком близко к краю. Я побежала его спасать.

- Я знала, что он тебе не нравится, но чтобы ты совершила что-то настолько ужасное? Смешно. Я пыталась его успокоить. Он сказал, что ты обвиняла его в какой-то связи с заговором Старейшины Абана и лейтенанта. Я растерялась, ведь ты рассказывала о них, но не о его связи с ними.

Потому он стрелял в меня с дирижабля? Думал, что я – угроза? Это было слишком нелепо, чтобы быть правдой.

- Твой отец не поверил, - сказала Элиша. – Он обвинил Джонаша в заговоре против тебя, но когда Джонаш зарыдал в тронном зале, думаю, царь уже не знал, чему верить. Он отправлял дирижабли на поиски, но никто не верил, что ты пережила падение. Они… искали твое тело. Но ничего не вышло бы, ведь дирижабли не могут летать так низко.

Я поежилась, представляя, как отец приказывает искать мое тело. Я хотела рассказать ему, что жива, я должна это сделать.

- Джонаш возглавил поиски, но через неделю сдался. Сверху почти ничего не было видно. Джонаш вернулся в Буруму, и Саргон обвинил царя в покушении на его сына под видом помолвки.

Я не смогла говорить тише:

- Что? Это бред!

Элиша кивнула.

- Саргон этим подстрекнул мятеж в Буруму. Он настроен против царя, ведь тот решил разорвать помолвку и лишить его шанса завладеть Ашрой и ее землями, убив Джонаша. А твое падение было трагической ошибкой. Лейтенант не смог тебя защитить, подал в отставку и исчез. Джонаш стал главой Элитной стражи. Но мне все это казалось неправильным. И я задумалась о твоих словах, о встрече Абана и лейтенанта. Поиски привели меня сюда, в Буруму. Я осталась у дяди и пыталась собрать по кусочкам правду. А потом нашла Акселя и мятежников.

Я оказалась посреди политических беспорядков, война была ближе, чем мы думали. Аксель пришел из соседней комнаты без Гриффина и сел за стол рядом с нами.

- Подруга уже рассказала тебе, - сказал он. – А я считаю, что с тобой случилось следующее: ты раскрыла правду, которую Элитная стража не хотела бы тебе открывать, потому Джонаш сбросил тебя.

- Сбросил меня? – я покачала головой, вспоминая ту ночь. – Нет. Он подошел слишком близко к краю. Он увидел кристаллы в камне, подошел и оказался опасно близко. Но из-за меня мы упали, а потом…

- Каллима, - сказал Аксель, упершись руками в стол. – Джонаш – сын Саргона. И Буруму откололся от Ашры триста лет назад. Думаешь, у нас нет таких же кристаллов по краю континента? Думаешь, принц не узнал бы их?

Я растерянно скривилась.

- Не понимаю.

- Тебя подставили. Джонаш хотел, чтобы упала ты.

Сердце колотилось. Я вспомнила его жалкие попытки спасти меня в ту ночь, как мои руки цеплялись за траву. Я вспомнила, как он упал на живот, чтобы спасти себя. Вспомнила лицо Джонаша, когда он приказал дирижаблю стрелять. Он… он хотел сбросить меня с континента? Хотел, чтобы я умерла?

Ладонь Элиши легла на мою спину.

- Элитной страже отдали приказ избавляться ото всех, кто узнает правду об операции «Феникс» или Бену. Мы думаем, что Джонаш запаниковал. У него был приказ, и он не знал, распространяется ли приказ и на его спутницу. Наверное, потому он и пытался убедить тебя никому не говорить об увиденном. Но ты не сдалась…

- Но он не знает про барьер, - сказал Аксель. – Безмозглый мальчик. Всего лишь действует в угоду своему отцу, Саргону. А Саргон хочет править Ашрой, и если не через союз сына, то через гражданскую войну, - Таш и Гриффин были правы. Именно так все и было.

Я не могла поверить. Меня столкнули. Чтобы я умерла. И столкнул тот, которого я пыталась уважать и любить, из-за которого мы с Гриффином держались порознь, ведь иначе чувствовали бы вину.

- Тайны сильны, когда про них не знаешь, - сказала Элиша. – Если все узнают о Бену и резне, то нам больше нечего бояться. Феникс услышала наши молитвы триста лет назад. Даже если Бену и наполовину монстры, зачем нам их бояться?

- Настоящий враг – Саргон, - сказал Аксель. – Он использует мятежников, чтобы столкнуть их с царем. Так он отвлечет царя и спровоцирует войну. Элитная стража за последний месяц пополнила ряды новобранцами и восстановленными членами. Горе заставило царя вот так реагировать.

- Я должна добраться до отца и сказать ему не верить этому, - сказала я. – Элитная стража должна быть верной ему, а не Саргону. Если они увидят, что я жива…

Аксель кивнул.

- Мы надеялись на это, - сказал он, - но не были уверены, что найдем тебя, что ты выжила. Но теперь ты здесь, и мы можем все остановить.

Другой мятежник поставил перед нами тарелку с курицей в меду, и я благодарно кивнула.

- Утром дирижабль летит в Ашру, - сказала Элиша. – Я заберу тебя с собой.

- Меня не узнают?

- Мы постараемся, - сказала она. – Спрячешься за этой накидкой, не будешь поднимать голову.

- Все думают, что ты мертва, - сказал Аксель, - а люди видят то, что хотят видеть, - так и было. У резни триста лет назад было много свидетелей, но они предпочли отвернуться. Захват континента был спасением для людей. И они предпочли заплатить ужасную цену за это, и этот выбор пятном лег на нашу историю. – Помни, - продолжил Аксель, - Саргон использует мятеж против царя. Мы не знаем, что ты увидишь в Ашре, но твой отец точно в опасности.

- Спасибо за вашу помощь, - сказала я ему. – Я доберусь туда и все остановлю.

Аксель кивнул.

- Я найду билеты на дирижабль, - сказал он и попрощался с остальными. Я проводила его взглядом и заметила, что Элиша смотрит на меня.

- Что? – спросила я, глядя в ее удивленные глаза.

- Ты изменилась, - сказала она, уткнувшись подбородком в ладонь, локтем упираясь в стол. – Раньше у тебя был этот взгляд… словно ты далеко. Словно ты мечтаешь. А теперь… ты будто проснулась.

- Мне тебя не хватало, - сказала я и обняла лучшую подругу.

После ужина я проверила Гриффина, но он спал с бледным лицом. Элиша стояла со мной в дверях, ее взгляд был любопытным, но она ничего не спрашивала. Я переплела пальцы с ожерельем из ракушек, играя с нитью, подвески звякали друг о друга. Она могла все понять по моему взгляду. Слов не нужно было. Он спас меня от монстров и от самой себя.

Элиша ушла в гостиную, а я легла рядом с Гриффином. Снаружи женщина прислонила к фонарю лестницу и забралась, чтобы зажечь свечу. Садило солнце, и мир за занавесками темнел.

Я прислонила голову к шее Гриффина, переплела пальцы с его пальцами. Он медленно проснулся, и я отодвинулась, чтобы заглянуть в его растерянные ореховые глаза, он вспомнил, где мы.

- Стало лучше? – тихо спросила я. Он медленно выдохнул и коснулся моей щеки. Его мозолистые пальцы были теплыми на моей коже.

- Я доставил тебя на парящие острова, - пробормотал он. – Я сдержал обещание.

- Да, - улыбнулась я и прижалась губами к его губам, возвращая украденный у нас момент. И было все, чего я ожидала, - мягкость, нежность, сладость. Пламя двигалось под моей кожей, ток пронзал кровь, искрясь, словно на кристаллах грозового дракончика.

Я закрыла глаза, и мы оказались в домике на дереве среди болот. В пещере на вершине горы. Под землей в убежище.

В объятиях друг друга. Обещания были сдержаны.

Гриффин привел меня домой.


* * *


Желающих улететь было много, я смотрела на море брюк, сандалий и капюшонов. Я плотнее укуталась в накидку, молясь Феникс, чтобы меня не поймали. Теперь я знала, что она – миф, но я верила в нее всю свою жизнь, так что искать у нее защиты было нормально.

Элиша отдала стражу наши билеты, он осмотрел их. Были попытки сбежать на Ашру, люди Буруму порой пробирались и оставались.

- Кто это, еще раз? – спросил он, показывая на Гриффина.

- Мой кузен, - сказала она. – Сын моего дяди. Нам нужна помощь для сбора урожая. Я уже купила ему билет обратно.

Он сверился с бумагами.

- А она?

Я уставилась себе под ноги, ничего не говоря.

- Моя сестра. Она прибыла со мной проведать кузена.

- Как тебя зовут? – спросил он у меня. Я все смотрела вниз, кровь бурлила во мне, обжигая.

- Она не может говорить, сэр. Она немая.

- Хмм.

- Можно быстрее? – крикнул мужчина чуть дальше в очереди. Я узнала голос Акселя, он пытался подогнать стража. – Все утро ждем! – добавил он, и другие зашептались.

Страж пересмотрел документы, но уже нервничал из-за длинной очереди, которая могла и не попасть на корабль. Он посмотрел на старшего, спящего на стуле неподалеку.

- Все в порядке, - закончил он и отдал бумаги Элише.

Мы забрались в дирижабль и устроились ближе к концу.

Гриффин коснулся моей накидки лишь на миг, но жест придал мне смелости. Он все еще был бледным с утра, но смог съесть яйца и персики в меду на завтрак.

Дирижабль заполнился. Не успели мы опомниться, как мы уже покачивались на пути в Ашру. Многие на борту были членами Элитной стражи, заметные из-за белой формы с красно-золотыми перьями на груди. Я хотела выглянуть в окно и увидеть горную гряду, когда мы будем над ней лететь, но не осмелилась поднять голову. Зато в пути было много времени на раздумья, и я попыталась осознать все, что произошло. Брак с Джонашем, в котором отец видел усиление связи между континентами, оказался звеном замысла Саргона по захвату наших земель. Весь мятеж был начат из-за его жажды власти. И спор между Абаном и лейтенантом заставил Джонаша столкнуть меня намеренно с Ашры. Н запаниковал, а потом, видимо, понял, как глупо поступил. Может, кто-нибудь неизвестный из Буруму и мог пропасть бесследно, но не публичная персона. Это точно заметят. Саргон не мог получить трон через брак, и он создавал из Элитной стражи армию, чтобы силой захватить наши земли. Помешать мог только мой отец, а он думал, что проблема в мятежниках.

Все переплелось, но я знала, как развязать этот узел. Я сразу пойду к отцу и разрублю этот узел, и веревки будут извиваться, как ловец снов, пронзенные правдой. А правда будет сиять, как чешуя василиска, как поверхность океана, отражающая все без обмана.

Дирижабль опустился на место посадки возле цитадели, сердце колотилось в предвкушении. Мы ждали, пока все сойдут, я смотрела в окно на знакомые леса, что граничили с цитаделью. Я дома. От этого было радостно на душе. Я взяла Гриффина за руку и сжала ладонь, он смотрел на этот лес впервые после четырнадцати лет. Это и его дом тоже. Мы вернулись.

Элиша похлопала меня по руке. Пришел наш черед спускаться по трапу на место посадки. Сияющий синий кристалл цитадели отражал свет солнца, блики танцевали на земле. Мы шли среди них, синий свет мерцал на наших ногах. Цветами Феникс были красный и оранжевый, и мне всегда было интересно, почему цитадель венчает синий кристалл. И как-то раз я спросила у отца. Он сказал, что самое горячее пламя, его самая суть синяя, а не красная или оранжевая. Синий казался холодным и спокойным цветом, но нес силу сильнейшей искры.

Я шла к цитадели, вспоминая это.

Я больше не буду воском и фитильком. Я буду огнем, и я освещу для всех нас новый мир.

## Глава 22

Мы обогнули посадочное поле и наткнулись на странное собрание во дворе цитадели. Казалось, я вернулась ко времени церемонии Отрыва. Некоторые ленты и гирлянды еще висели во дворе, хотя цветы на них увяли и опали. Все это напоминало забытое празднование дня рождения, где украшения покрылись пылью, а торт зачерствел.

- Это из-за твоего падения, - прошептала Элиша, мы прошли под выгоревшим флагом. – Все усилия ушли на поиск тебя, а потом начались угрозы и обвинения, - она смотрела на лица толпы, пока мы пробирались дальше.

- Они как одержимые, - пробормотал Гриффин. – Будто они захвачены видением Ловца снов.

- Ловец снов? – спросила Элиша. А я вспомнила видение, что показал мне монстр. Церемония Отрыва, красные лепестки падают, словно кровь. С высохшими гирляндами, толпой и разбросанными лепестками видение казалось пророческим, словно монстр знал, что случится. Спрошу у Гриффина позже, возможно ли это. Я все еще мало знала о монстрах. Я хотела знать все, что знал он.

Я пыталась не смотреть никому в лицо. Было сложно понять, кто мне друг, а кто враг. Я чувствовала себя прячущейся от хазу под накидкой из кару, притворяясь тем, кем я не являюсь. Моя накидка из кару, оставшаяся в деревушке, была цвета вожака стаи. Я не новичок, прячущийся в лесу. Я возглавляю охоту.

В долинах я была испуганным человеком, прячущимся под шкурой монстра. Теперь я была силой, скрытой за простой накидкой, пытающейся выглядеть слабой. Я не дам Саргону и его сыну управлять нашим будущим.

Мы пробирались сквозь толпу на звук голоса. Людей было много, они были из Улан, а впереди круг Элитной стражи держал их вне двора. Гриффин подтолкнул меня, я взглянула поверх стражи. Знакомое зрелище, но теперь я была снаружи.

Старейшина Абан в бело-красном одеянии стоял, сцепив ладони, с хмурым видом. Он бубнил мольбу к Феникс, одну из тех, что я слышала уже тысячу раз. Все стояли с серьезными лицами, и я подумала о том, что никто из них не знал, что было на самом деле, о том, как мы слепо воспринимали то, что считали своей историей.

Толпа зашумела вокруг меня, дверь цитадели открылись. Загудели трубы, и мое сердце замерло. Там был он – мой отец, царь. Он был в короне с золотыми перьями, позвякивающими при ходьбе. Его золотая мантия ниспадала с широких плеч, красная кайма подметала ступеньки.

Его лицо стало морщинистее и старше за эти недели. Я невольно пошла в ряды стражи, желая пройти вперед. Они оттолкнули меня назад, Гриффин и Элиша схватили меня за руки.

- Я понимаю твои чувства, - тихо сказала Элиша. – Но мы не знаем, как толпа отреагирует на новость о том, что ты выжила.

- Они могут запаниковать или сорваться, - сказал Гриффин. – Лучше потом тихо подойти к твоему отцу.

Я ненавидела их правоту. Шанс на панику был маленьким. Но я послушалась, потому что все еще была в шоке, что я во дворе цитадели с отцом, Элишей и Гриффином.

Но тут из дверей цитадели вышла другая фигура и пошла по каменным ступеням. Он был в белой форме Элитной стражи, золотой перо на лацкане отмечало, что он теперь главный. На голове у него была тонкая корона с золотыми перьями – символ королевского избранника Феникс.

Кровь остыла. Это был Джонаш.

Он встал рядом с моим отцом. Он столкнул меня с края, если верить Акселю. Я смотрела на своего бывшего суженого и верила словам Акселя. Я верила всем сердцем, что он знал о кристальном крае обрыва, что он прошел к нему, чтобы изобразить несчастный случай.

Толпа замолкла, отец раскинул руки, но заговорил Джонаш:

- Наша семья в Ашре, гости из Буруму, Нарту и Парящих островов, - сказал он. – Спасибо, что собрались в этот день. Многие из вас уже слышали и беспокоились. Мы хотим прекратить распространение слухов, объяснить вам, что произошло.

Правду о том, что ты меня столкнул? Правду о том, что твой отец использует страх мятежа и раскрытия правды о резне в свою пользу? Я ощутила пальцы Гриффина на своем локте и впитывала его силу, ожидая нужного момента для действий.

- Правда в том, - сказала Джонаш, - что наши сердца разбиты из-за гибели моей невесты, любимой нами дочери царя. Она была Вечным пламенем надежды, наследницей парящих континентов, и мы все ею восхищались. Она была бы нашей королевой. Моей королевой. Мое сердце разбито, а ее жизнь отнята у нас из-за лжи мятежников, убивших ее.

- Грязные угли, - выругалась Элиша за моей спиной. Я думала словами страшнее, которые узнала у Гриффина, когда в горах сгорело мясо василиска. Те слова прокрутились в голове, но не сорвались с языка.

- Многие из вас слышали, что она упала с края, пытаясь сбросить меня с Ашры, - он умолк, глядя на толпу. – Это так. Но я не виню ее. Мятежники исказили ее понимание правды. И теперь они надеются запутать всех вас и заманить на свою сторону.

Смешно, но люди верили его словам. Отец горбился, как старик. Почему он дает Джонашу так себя вести? Он должен знать, что все это – бред. Он должен меня знать.

Джонаш вскинул кулак.

- Но мы с моим отцом верны царю. Вместе мы выстоим против мятежников!

Некоторые в толпе закричали, но большая часть была растеряна.

Старейшина Абан шагнул вперед и поднял руки, заставив всех умолкнуть.

- Это так, дорогие мои, - сказал он, - среди нас есть ужасные люди. Мы защищали вас, служа царю, триста лет. Но были и те, кто объединился с монстрами и хочет смерти людям. Они называются Бену. И Элитная стража, наши братья и сестры, Старейшины защищали общество все это время от них. Но теперь мы должны объединиться, ведь зло растет, словно сорняк, и его нужно выполоть, пока оно не повредило всем нам.

Я не могла больше это слушать. Я бросилась вперед, но Элиша и Гриффин оттащили меня назад.

- Пустите меня, - сказала я и снова подалась вперед. Они потащили назад, и я потеряла равновесие. Я врезалась в одного из стражей, он повернулся, чтобы увидеть источник шума.

- Тише, - сказал он и повернулся к говорящим.

Нужно выбраться из толпы. Нужно добраться до другого входа в цитадель. Я пошла в толпу прочь от говорящих, друзья следовали за мной.

Джонаш снова заговорил, пока мы шли сквозь толпу.

- Мятежники и Бену должны быть публично казнены, - сказал он. – Бену можно узнать по двум шрамам-полумесяцам на спинах. У мятежников нет такой метки, но они презирают нашего царя и Саргона. Они говорят о Бену с теплом, а не отвращением. Если кто-нибудь знает о мятежнике или Бену, но не расскажет, их ждет наказание за измену.

Почему отец молчит? Они творят безумие. Мы обогнули основание статуи Феникс, я приблизилась к боковому входу. Здесь людей было меньше, я замерла на миг, думая, как пройти стражу. Пора было прекращать эту игру. Я посмотрела на Гриффина. Видел ли он огонь в моем сердце? Он кивнул, и я знала, что он доверяет меня делать то, что нужно. Мне нужно было верить в себя.

Я обхватила края капюшона дрожащими пальцами и шагнула к стражам.

- Дайте пройти, - сказала я. В горле пересохло, и слова было едва слышно.

Стражи посмотрели на меня, вскинув брови, руки потянулись к мечам.

Я крепче вцепилась в скользкую ткань и отбросила капюшон назад. Он съехал по моим коротким волосам. Я зло посмотрела на стражей.

- Дайте пройти, - приказала я.

Их глаза расширились, словно они увидели призрака. Они замешкались, отступив, и этого хватило, чтобы я пробралась. Гриффин и Элиша последовали за мной к Абану, Джонашу и моему отцу. К любимому отцу, пораженно глядевшему на меня.

- Отец, - сказала я. Хотелось бы, чтобы голос дрожал не так сильно. Толпа смотрела в потрясенной тишине. Джонаш побелел от ужаса. – Мои друзья и близкие, - обратилась я к толпе. – Вас обманывают, - я уставилась на Джонаша. – И я очень даже жива.

- Каллима, - пролепетал отец. Он раскинул руки, и я хотела побежать к нему, но я научилась у Гриффина быть осторожной среди монстров, а чудовище стояло рядом с моим отцом. Я следила за Джонашем, подходя ближе.

- Джонаш врет вам, - сказала я. – Это он столкнул меня. Я услышала разговор лейтенанта Элитной стражи и Старейшины Абана о мятеже и правду о парящих континентах. И Джонаш сбросил меня из-за этого.

Джонаш молчал, лицо его исказилось от паники и смущения. Слова застряли в его горле.

- Я была и всегда буду верной Ашре и ее землям, - сказала я. – Но Бену не стоит бояться. Они – наши братья и сестры, они мирно жили среди нас триста лет. Это они нас боятся. Мы ну должны пугать их.

Я добралась до ошеломленного отца. Я крепко обняла его, ощутила тепло его объятий, когда он обвил меня руками в ответ.

- Каллима, - прошептал он. – Дочка.

- Я дома, отец, - сказала я и сморгнула слезы, ведь я еще не закончила. Я вскинула голову и уставилась на Джонаша. – И я арестовываю тебя за измену, сын Саргона. Ты сбросил меня с края, а когда появился шанс спасти меня дирижаблем, ты выстрелил в меня, в свою невесту, будущую царицу. Измена!

- Ложь! – завопил Джонаш, и от этого голоса я чуть не отшатнулась. – Ложь предательницы. Она пережила падение и вернулась возглавить мятежников. Ей нельзя верить.

- О, заткнись, мешок с воздухом, - сказал Гриффин. – Если бы ты ее любил, то точно не сбросил бы, какой бы ни была причина.

- А кто этот джентльмен? – спросил Джонаш свысока и с презрением в голосе. Он уставился на Гриффина, стоявшего рядом со мной.

- Меня зовут, знаешь ли, Баж, - сказал Гриффин, и это испугало меня. – И я жил среди вас, в Улан. Пока не упал на землю четырнадцать лет назад.

Баж. Так его звали, пока он не стал Гриффином. Одно из воспоминаний об Ашре – древнее имя и маленькие пальцы, обожженные о свежий хлеб, ладошки, поцелованные мамой, судьба которой была неизвестной.

Толпа шепталась, они помнили упавших ребенка и мать. А как иначе? И кто-то сказал:

- Его глаза. Смотрите! У него ее глаза.

А другой сказал:

- Он очень похож на мать, тут ошибки нет.

- И я хочу сказать вам, что вас обманывают, - сказал Гриффин. У него не было опыта оратора, он охотился всю жизнь, но у него оказалась удивительная власть над толпой. Я гордилась им. – Континенты окружает барьер, что защищает упавших. Его оставили истинные наследники парящих островов – Бену, - толпа зашумела громче, он почти потерял связь. Он закричал поверх их голосов. – Они не монстры! Они были и остаются друзьями. И если вы позволите объяснить.

- Нечего объяснять, - сказал Джонаш. – Это ты запутал мою невесту. Каллима, мы рады, что ты вернулась, я верно служил твоему отцу в твое отсутствие. А этот грубиян забил тебе голову ложью.

- Лжешь! – сказала Элиша. Абан смотрел с неуверенностью на толпу, что была близка к буйству. Джонаш, казалось, искал кого-то в толпе, а, может, просто искал поддержки. Все пошло не так, как он рассчитывал.

- Дочь, - тихо сказал мой отец. – Это так? – он задумчиво посмотрел на Гриффина. – Ты ее спас?

И тут все случилось. Джонаш закричал:

- Ваше Величество! Осторожно! – я обернулась к толпе и увидела двух мужчин в черной одежде и золотых крылатых масках, словно со зловещего маскарада. У одного в руке был лук, направленный на грудь моего отца.

## Глава 23

Я закричала, а тетива уже дрожала. Я знала, стрела в воздухе, но не успевала отреагировать. Но Гриффин стоял справа от моего отца и толкнул его в сторону быстрым движением. Отец упал на каменные ступени, Гриффин – поверх него, и стрела вонзилась в обнаженное плечо Гриффина.

Элиша закричала, но Гриффин уже поднялся и побежал к толпе, двое мужчин в темном пробивались через ошеломленную массу. Кровь стекала по его руке из раны, но адреналин делал свое дело, и он охотился на них, как кару в долине.

Элиша опустилась на колени, чтобы помочь моему отцу, но я видела, что с ним все в порядке – Гриффин принял стрелу, что предназначалась ему. Я бросилась вперед, не думая, накидка упала с моих плеч на камни двора. Почему Элитная стража не преследует их? Они, похоже, больше волновались за контроль толпы.

Я вскочила на платформу статуи Феникс, грубый камень царапал колени и ладони. Этот путь был самым быстрым через толпу, чтобы догнать нападавших.

Гриффин уже схватил одного, завел руку ему за спину и бросил на пол. Он пытался отобрать лук, мужчина ткнул его локтем в грудь. Другой убегал, черная накидка развевалась за ним.

Я спрыгнула со статуи, толпа расступилась передо мной. Он бежал по тропе к озеру Агур мимо посадочного поля. Он не планировал побег. В Ашре было много укрытий, я их знала. Может, он был из Буруму? Но почему не спланировал побег? Странно.

Пальмовые сандалии Таша помогали мне бежать за ним по грязи. Я бы так далеко никогда не забежала бы, если бы не последние недели на захваченной монстрами земле. Ребра уже не болели, легкие – не горели. Я уже была близко к развевающейся накидке мужчины, и я бросилась вперед, хватаясь за ткань, потянула на себя. Он замер, потянулся к шнуркам на шее. Накидка упала, но это замедлило его достаточно, чтобы мы поравнялись, и я обхватила руками его ноги, чтобы не дать уйти.

Гриффин вдруг оказался рядом со мной и прижал мужчину к земле. Напавший кряхтел и боролся, извиваясь, как червь, но мы его схватили.

- Где другой? – выдохнула я.

Гриффин кивнул в сторону двора.

- Элитный страж его держит.

Хорошо. Они пришли в себя. Мы поставили мужчину на ноги и повели во двор, к нам подбегали Элитные стражи.

- Ваше высочество, - сказал один из них, они забрали у нас преступника. Я знала, что сейчас была мало похожа на наследницу Ашры, задыхаясь и истекая потом, с криво обрезанными старым кинжалом волосами.

Они подвели мужчин в маске к моему отцу. Элиша стояла с ним, обхватив его руками. Он был слабым и растерянным, оболочка прежнего себя. Я посмотрела на Джонаша, а он нервничал, его лицо было белым, как грудка хазу. Он был потрясен сильнее, чем когда я появилась. Это породило подозрения в моей голове. Он беспокоился, что погибнет мой отец? Почему тогда он встревожен сейчас, когда этот момент прошел?

- Ваше Величество, - сказал солдат, удерживая врага. – Изменники, - он прочистил горло и отвел глаза, словно извиняясь. Что-то шло не так.

- Я благодарен твоему другу, Каллима, - сказал мой отец, сияя и глядя на Гриффина. – Он показал больше верности, чем мои стражи.

Я посмотрела на Гриффина, вытаскивающего снаряд из руки. Он был сосредоточен, пока вытягивал наконечник из раны. Стрела звякнула о землю, кровь текла из раны, как алые слезы. Я вытащила из кармана платок и прижала к его ране. Он посмотрел на меня, ореховые глаза сияли. Он жил для этого. Он охотник на монстров, не важно, четыре у них ноги, шесть или две. Он пытался спасти остальных.

- Кали, - тихо сказал он и кивнул на Джонаша. – Он подал им знак. Это ловушка.

Я сразу поняла, что это правда. Покушение было частью плана по разжиганию войны с мятежниками. Потому Элитная стража медленно реагировала.

Я кивнула, он обхватил мою ладонь своей поверх платка. Мои пальцы выскользнули из-под его, я шагнула к отцу, стоявшему с Элишей и Джонашем на ступеньках. Старейшина Абан был неподалеку.

- Ну? – сказала я. – Снимайте маски.

Элитная стража нервно посмотрела на Джонаша, а тот кивнул. Они заодно, по крайней мере, в этом. Тем более, теперь он их лейтенант.

Золотые крылатые маски упали на камни, двое молодых мужчин ошалело смотрели на нас. Я их не узнавала. Значит, они были из Буруму, ведь я знала всех в Ашре, по крайней мере, могла бы понять, знакомо мне лицо или нет.

- Мятежники, я уверен, - быстро сказал Джонаш. Пытался сымпровизировать и замести следы. Аксель был прав. Он точно безмозглый. – Я ведь говорил, что они опасны.

Но не только он имел право заявлять. Меня растили для правления, растили под давлением. Пламя во мне затрепетало.

- Так ты говоришь, - сказала я, шагнув к нему. – И вот они пытаются убить нашего дорогого царя.

Джонаш обрадовался, щеки его уже были не такими бледным.

- И… ты видишь, что я говорил правду.

- Ты сказал, что мятежники – угроза, - повторила я, Джонаш улыбнулся. Но тут я решила нанести удар в его предательское сердце. – Значит, их нужно казнить.

Он был в ужасе.

- Ч-что?

- Ты сам сказал, - я обвела рукой толпу. – Всех мятежников нужно казнить, - нападавшие были перепуганы, они огромными глазами смотрели на Джонаша. – Или ты не верен царю и своим словам?

Повисло долгое молчание, словно весь двор задержал дыхание.

Джонаш опустил голову.

- Казните их, - приказал он Элитной страже.

Мужчина, что был с луком, задергался в руках стражи.

- Милорд! – сказал он, борясь. – Вы обещали! Обещали нам безопасность!

Отец нахмурился, его лицо оживилось.

- Как это понимать? – рявкнул он.

Я посмотрела на Гриффина, мы улыбнулись. Монстры попались в свои ловушки. Он рассказывал, что лучше всего расправиться с монстром его же слабостью. И Джонаш уже запутался в своих сетях.

- Прошу, царь, - взмолился второй напавший, упав на колени. – Он сказал нам так делать. Он обещал защиту нашим семьям и компенсацию от Саргона. Моя семья голодает в Буруму. У меня не было выбора.

- Как я и думала, - сказала я. – Бену и мятежники нам не враги. Это Саргон и его сын попытались убить моего отца. Пощадить парней, - я вскинула руку и указала на своего бывшего жениха. – Арестуйте его за измену.

- Джонаш, почему? – лицо моего отца выражало печаль. – Я относился к тебе как к сыну, разве не так? Я дал тебе руку своей дочери, попросил ее видеть в тебе лучшее, чего там не было. Каллима, прости. Я – глупый старик, и мне очень жаль.

Но я не успела ничего сказать, заговорил Гриффин.

- Не нужно стыдиться попыток найти лучшее в чьем-то сердце, царь, - сказал он. – Даже если искать нечего.

- Схватить его, - сказала я Элитной страже, но они замешкались. Все шло не так, как они ожидали. Отец должен был погибнуть, истекая кровью на ступеньках, а Джонаш с Саргоном изобразили бы скорбь и правили бы вместо него с поддержкой Элитной стражи. Не знаю, сколько солдатов держали в неведении, а скольким промыли мозги, сколько Старейшин знали об этом, но я понимала, что толпа разделилась и не знает, быть верной лейтенанту или мне, их наследнице.

Они шагнули к Джонашу, он нервно озирался, пытаясь понять, что делать. Скулить и просить о пощаде? Убежать? Попытаться всех заговорить? Он мешкал, как загнанный в угол монстр.

Я повернулась к Гриффину с улыбкой, но он был мрачным. И тогда я вспомнила, о чем он меня предупреждал. Нет ничего опаснее загнанного в угол монстра, которому нечего терять.

Джонаш принялся хохотать, холодный ужасный звук заставил стражей остановиться. Он посмотрел на меня, его синие глаза сияли.

- Ну, - сказал он, - все пошло явно не так, как я планировал, - его голос звенел, от этого было не по себе. – Ты вернулась из мертвых и пришла проклинать меня, да?

- Джонаш, - сказала я. – Хватит.

Он покачал головой.

-Я только начал, - стражи шагнули к нему, он вскинул руку. Они замерли. Гриффин встал рядом со мной, все еще зажимая платком рану. – Ты, - сказал Джонаш, указывая на него. – Значит, это тебя они сбросили с края? Урода из Улан, чья мать не смогла молчать, - он оскалился, оглядевшись. – Вижу, они нарядили тебя в одежду Буруму, но это не делает из тебя джентльмена. Ты ведь до этого катался в грязи с монстрами?

Гриффин не дрогнул. Он мог пережить обидные слова, но не смог не уцепиться за наживку.

- Что ты знаешь о моей матери?

- О, теперь ты уже хочешь дружить? – Джонаш ядовито рассмеялся. – Прости, но мне хочется только избавиться от тебя. Все вы – пустая трата времени.

- Как ты смеешь так говорить с королевской семьей, - взревел Старейшина Абан, выступив вперед. – Даже Саргону не понравился бы твой тон.

Холод сквозил во взгляде Джонаша.

- Саргон мертв.

Раздались вскрики, Абан отшатнулся, словно его ударили.

- Что… ты наделал?

Лицо Джонаша было мрачным.

- Да здравствует его преемник.

Он сошел с ума.

- Думаешь, люди пойдут за убийцей?

- Или поклонятся, или умрут, - сказал он. – Плевать. Кто не последует, полетит с континента. Жить и подчиняться или упасть в когти монстров внизу.

- Монстры хотя бы признают свое поражение, - сказал Гриффин. – Ты – раздавленная пчела, что все еще пытается ужалить. Сдайся.

Джонаш резко повернул голову.

- Что ты знаешь о жале? Удивительно, что ты все еще жив, тут я не спорю. Но это тебя здесь никто не хотел видеть. Ты хоть думал, почему ты и твоя мать упали? В то время как многие Бену держали рты на замке и выжили? Твоя мать была пчелой, раздавленной ногой царя. Она не молчала о правде об Отрыве.

Мои глаза расширились. Мать Гриффина узнала правду? Она была искрой, что зажгла восстание? Я представила уголек, правда дымом поднималась из-под укрывающего его пепла. Пламя разрасталось с каждым годом. И она пришла к моему отцу. Ее сбросили, что скрыть ее правду?

- Хватит! – рявкнул мой отец, жизнь вернулась к нему. – Схватить его! – стражи помчались к Джонашу, выхватив мечи.

Вспыхнул яркий свет, порвалась ткань. Джонаша уже не было на ступеньках, он висел в воздухе, удерживаемый парой огненный крыльев. Пламя мерцало на них, пока они двигались, он парил под шокированный шум толпы.

Он был Бену. Саргон и его сын были Бену, такими же, каких они сбрасывали с континента. Они все это время ненавидели людей или дело было в личной жажде власти? Не было времени угадывать, Джонаш помчался прочь от двора над лесом к озеру Агур. Толпа кричала и вопила, Элитные стражи пытались удержать людей. Лицо Абана стало бледным, как его одеяние, он едва слышно шептал молитвы, пока отец застыл с пораженным видом.

- Это случилось, - сказал он.

- Что, отец?

- Потому мы сбрасывали Бену с континентов триста лет, - сказал он, и слова ранили, как лед. – Чтобы они не использовали против нас свою силу. И это случилось снова.

Таш был прав. Мой отец знал. Он знал, что людей ловили, крылья отрезали, и людей сбрасывали вниз умирать. И он позволил этому случиться.

- Отец… нет…

- Я воск и фитилек, - сказал он. – Я могу оплавиться, чтобы спасти людей. Прости, Каллима, - предательство ранило, больно было осознавать, что он знал о резне. И продолжал ее. Он делал так ради людей. Я покачала головой. Я не могла этого принять. Я не верила, что это отец, которого я знала.

Гриффин нежно обхватил мою руку, придавая сил.

- Идем, - поторопил он. – Нельзя его упустить.

Я замерла, но с помощью Гриффина повернулась к лесу и озеру за ним. Не знаю, что происходило, какой силой Бену могли так запугать их. Но я видела, что в небе собираются тучи, тяжелые, темные и полные дождя. Я слышала гром, раскатывающийся вдали, я помнила тьму в ледяных глазах Джонаша. Воздух гудел от напряжения, я понимала, что случится что-то ужасное.

И мы с Гриффином должны были это остановить.

## Глава 24

- Кали, стой! – крикнула Элиша позади меня, спотыкаясь в сандалиях, пытаясь бежать за нами. Она обхватила мои руки, глаза ее были огромными. – Не надо, - сказала она. – Я уже тебя теряла, и еще одного раза не переживу.

- Элиша, я должна это сделать. Если я не остановлю его, никто не остановит.

Гриффин коснулся плеча Элиши, она заглянула в его добрые глаза.

- Ты ее не потеряешь, - сказал он. – Не потеряла в тот раз, не потеряешь и в этот. Посмотри на огонь в глазах своей подруги, Элиша. Он делает ее сильнее стали. Она не проиграет.

Элиша взглянула на меня, а я смотрела на нее со всей смелостью. Она отступила, и мы с Гриффином побежали бок о бок по тропе к озеру Агур.

- Не понимаю, - выкрикивала я на бегу. – Если он Бену, зачем просил казнить других Бену? Разве он не должен их спасать?

- Может, он скрывает от других какую-то силу Бену? – ответил Гриффин. – Даже хищники могут съесть друг друга ради убийства.

Он был прав. Отец боялся ужасной судьбы из-за Бену, но какой? И что знал Джонаш?

Цитадель и крики толпы остались позади, мы оказались в лесу. До озера Агур бежать не меньше часа, и я не знала, почему, но не чувствовала, что нам нужно спешить. Я легко бежала рядом с Гриффином, думая о его словах и о том, что он думает обо мне. Он считает меня сильной, он верит в меня. И все это время я была рядом с ним, пока мы боролись с монстрами, и я знала, что у него за плечами вся жизнь охоты, а я бесполезна. Но он никогда не видел это так, даже с самого начала. Он верил в меня. И это разжигало сильнее уже пылающее пламя, вместе мы собирались остановить Джонаша раз и навсегда.

Тропа извивалась, а я видела в воздухе Джонаша, он был очень высоко. Я не могла поверить, что так долго Джонаш и его отец скрывали, что они – Бену. И сколько же потомков Бену сбросили с континентов, чтобы «защитить» Ашру и ее земли, чтобы оставить Саргона и его потомков единственными выжившими истинными жителями парящих континентов. Они научили остальных бояться Бену, хотя сами были такими же. Это ужасно.

Густая зелень леса осталась позади, и мы вышли к краю озера Агур, я услышала грохот водопада на северном краю. Берег был утоптан и обрывался рядом с водой. Мы подошли к озеру, и бирюзовые воды плескались у берега.

Джонаш парил высоко над серединой озера, и я не знала, как его достать. Он держал в руке меч. У Элитной стражи были стандартные мечи, хотя они носили оружие скорее символически, чем использовали его по назначению, этому я привыкла верить. Теперь я у не была уверена, что это так, но я видела, что меч Джонаша более искусно сделанный, чем мечи Элитной стражи. Лезвие изгибалось, как у ятагана, сталь отливала темно-синим цветом ночного неба. Лезвие было усыпано точками сияющего серебра, что не было выкрашенным, но мерцало, как звезды. Рукоять была искусно закручена из серебра, огибая его руку и поблескивая в остатках солнечного света, падающего из-за облаков.

- Спускайся и борись, если не трус, - прокричала я. Гриффин прицелился в Джонаша стрелой, пропитанной ядом химеры. Крылья Джонаша бесшумно расправились.

- Использовать преимущество своего происхождения – не трусость, - прокричал в ответ Джонаш. – Если у твоего друга-неандертальца есть свои, пусть взлетает.

Гриффин крепко вцепился в тетиву и прицелился точнее.

- Я справлюсь и без них. Я сбрасывал монстров и крупнее тебя, - он выпустил стрелу, она полетела к Джонашу, но тот закрыл себя крыльями и отбил стрелу. Она упала в воду и плавала, покачиваясь из-за потока, текущего в водопад.

Джонаш рассмеялся.

- Зачем все это? Не трать на меня свое время и стрелы. Иди на свою жалую землю и живи там в мире.

- Ты пытался убить моего отца, - сказала я. – Ты сбросил меня с края Ашры и стрелял из дирижабля. Ты и твой отец подняли мятеж против нас. Так что причин достаточно, - я выхватила кинжал, солнце сверкнуло на оранжевом гранате в рукояти.

Джонаш пожал плечами.

- Как пожелаете, - сказал он и ударил с силой крыльями. Он резко полетел к нам, и мы приготовились к столкновению. Я бросилась на его приближающийся силуэт с кинжалом, но он был быстрее, крыло ударило меня по лицу и сбило, во рту оказался песок. Гриффин вцепился в перья его другого крыла и ударил по челюсти раньше, чем тот успел взлететь. Джонаш упал, и огненные крылья мерцали на земле. Вода коснулась одного из перьев, и оно почернело, поднялся тонкой спиралью дым.

Я быстро перекатилась на колени и изо всех сил надавила на плечо Джонаша. удерживая его на месте. Он был огромными огненными крыльями, от них исходил неприятный жар, но они не обжигали, задевая мои руки. Джонаш взмахнул мечом, и он столкнулся с моим кинжалом с искрами, похожими на падающие звезды. Его кожаный сапог ударил о грудь Гриффина, тот отлетел на спину, хрипя. Джонаш схватил мою руку на своем плече и убрал ее, выкрутив мое запястье. Я вскрикнула и отпустила. Он снова поднялся в воздух, стремясь улететь еще выше. Я пыталась поймать его за сапог, но крылья ударили меня по лицу, и я оставила попытки.

Гриффин вцепился в крыло Джонаша. Он выхватил один из своих кинжалов и вонзил его в основание крыльев на спине Джонаша. Принц завопил, а перья падали на песок, как угасающие угли, остывая от прикосновений воды. Джонаш вопил от боли, дико бил крыльями, пытаясь сбежать от Гриффина, но не мог. Сцена была ужасной, ведь мы сражались не с монстром, а с человеком. Несмотря на то, что он наделал, мне было жаль его, пока я слышала его стенания. Я представила, как кричал Гриффин, когда его ребенком лишали крыльев.

Мой отец приказал это делать. И Саргон. Если я позволю Гриффину делать это, значит, и я такая же?

Не было времени думать, что правильно. Я действовала инстинктивно. И я схватила руки Гриффина и убрала их от перьев. Джонаш ускользнул в небо с наполовину сломанным крылом. Гриффин с вопросом посмотрел на меня, но он не злился, просто растерялся.

- Прости, - сказала я. – Я не… не знаю, почему так поступила.

Я знала. Потому что я хотела спасти Ашру и ее земли. Но я не хотела тоже становиться монстром.

- Понял, - сказал Гриффин, глядя на мое растерянное лицо. Как-то он понимал то, о чем я думаю, хотя я сама еще толком не осознала это. – Мы спустим его, но я его не убью.

- Какие прекрасные идеалы милосердия! – прокричал сверху Джонаш. Теперь он не мог ровно парить, он кривился и задыхался, ведь хорошее крыло било по воздуху, а второе, изломанное, трепыхалось. – Спасибо, милая невеста, но, боюсь, твое сердце завело тебя в еще большую беду. Если бы ты не была такой любопытной, я бы и не сбросил тебя с края.

- Тьфу, - сказал Гриффин, хотя его щеки вспыхнули при слове «невеста». – Не трать наше время и спускайся. Может, царь тебя и не казнит.

- Я не боюсь царя, - парировал Джонаш. – Или тебя, бескрылый урод, позор для Бену. Нет, я здесь исполню давнее пророчество, сделаю так, чтобы Ашра принадлежала мне и только мне навеки.

О чем он? Какое пророчество?

Джонаш рассмеялся, одно крыло криво держало его над озером.

- Что-то ты растерялась, Каллима. Забыла о молитве нашей богине? – он угрожающе улыбнулся, голубые глаза мерцали, в небе слышался гром. – Пусть она возродится.

Феникс. Он говорил о Феникс.

- Шутит он, - парировала я. – Не было никакой Феникс. Так назвали операцию.

Гром теперь был громче, раскатывался над нами. Пепельные облака закрыли солнце, и мир стал мрачным и зловещим.

- О, Феникс была, - зло сказал он. – Она была предшественницей Бену. И ей пора возродиться и выжечь всех, кто не следует за ее принцем.

Джонаш заговорил на другом языке, интонация была странной и древней. Он четко разделял слоги, и я понимала, что уже слышала это раньше. И тут я вспомнила – Старейшина Абан читал из секретного первого тома летописей. Этот древний язык мог принадлежать Бену. Он все это время передавался в роду Саргона?

Грохотал гром, сверкнула молния. Холодный ветер сбил нас с ног. Поверхность озера Агур покрылась рябью и помутнела, рез водопада был громче бури.

Гриффин прицелился, но из-за ветра она не долетела до мишени. Он выпустил стрелу, но она закружилась и упала в озеро, не долетев до Джонаша.

Странный туман поднимался над водой. Он вихрился и белыми спиралями уходил в небо, окружая стрелу. Туман собирался облаками возле водопада, поднимался над всем озером. Ветер сбивал туман, едва он появлялся, голос Джонаша раздавался поверх всего этого, эхом ему была странная дрожь земли.

Я поползла к краю воды и коснулась белого тумана. Вода оседала на моей ладони каплями горячего дождя. Я отдернула руку и посмотрела на Гриффина.

Это пар. Белый туман был паром.

И теперь поверхность воды волновалась сильнее, и дело было не в ветре. Белый туман поднимался все выше, в воде появлялись пузыри. Рыба всплыла брюхом вверх, лягушки десятками выпрыгивали на берег.

Озеро Агур кипело. Оно булькало, как котелок с рагу на огне.

Последовала вспышка желтого света, такая ослепительная, что даже с закрытыми глазами я видела звездочки под веками. Вода вздымалась волнами с грохотом, прилив накрыл нас с Гриффином, мы тонули в сильном потоке, тянувшем нас назад. Волны ударялись о берег, доходили до леса и откатывались в озеро. Я кашляла и протирала глаза, пытаясь нащупать на земле свой кинжал. Он оказался в песке, который нанесла волна, крохотная рыбка билась рядом с рукоятью. Я схватила оружие, ледяной ветер резал мокрую кожу. Я посмотрела в небо, а там был свет ярче солнца, такой яркий, что пришлось прищуриться, чтобы увидеть форму.

Феникс. Она возродилась.

Каждое перо пылало, небо вокруг нее мерцало из-за волн жара. Размах ее крыльев был таким широким, как озеро, что беспокойно бушевало. Клюв сверкал золотым огнем, когти – темным золотом, и ряд бронзовых пластин покрывал ее спину. Ее глаза мерцали как горячее масло, огонь скатывался с нее, как небесное пламя. Ее хвост веером раскрывался за ней, три очень длинных пера свисали из него, как нити парящего на ветру воздушного змея.

Она все это время спала в озере. Триста лет с момента Отрыва? Или три тысячи лет, с момента создания парящих островов? Я не знала, но все это время она была в Ашре, и она была великолепной.

Джонаш летел рядом с ней, его глаз сверкали. Он был так же восхищен, как и я, глядя на нее. Она была настоящей. Она была огромной, благосклонной и невероятной. На миг я обо всем забыла. Я всю жизнь смотрела на нее и верила, что она защитит, и вот, в дикие времена на Ашре, она пришла, и она была там, куда меня всегда тянуло.

Она раскрыла клюв и издала вопль, как хазу. Крик этот сотряс небеса. Гром ответил ей грохотом, испугав меня. Она была такой красивой, что я забыла о буре вокруг нас.

Гриффин схватил меня на руку, а я безмолвно посмотрела на него. Но он не был поражен ее красотой, как мы с Джонашем.

- Монстр остается монстром, - тихо сказал он.

Но не Феникс. Только она заботилась о нас. Этому нас учили.

Джонаш тоже это знал, он летел рядом с ней, а она осторожно расправила крылья и склонила к нему голову, глядя на него.

- Священная Феникс, - прокричал он ей. – Я Джонаш, твой верный потомок. Я вызвал тебя, чтобы твоим огнем очистить земли Ашры. Вернуть эту землю истинному наследнику!

Его слова не пугали меня. Я всю жизнь служила Феникс. Она не предаст меня.

Феникс широко раскрыла клюв, перья мерцали волнами, она подлетела к Джонашу. Он с улыбкой раскинул руки. Он хотел коснуться пылающих перьев на ее шее, но не успел дотянуться.

Она ударила его клювом, он закричал. Она трясла им, зажав в клюве, поднимая к извивающемуся Джонашу острые когти.

Мир поглотила паника и огонь.

Я кричала. Гриффин схватил меня и прижал к груди, отвернув от кошмарной сцены. Джонаш закричал снова и замолк, и я смогла отстраниться от Гриффина, чтобы увидеть, как звездный ятаган падает с плеском в озеро.

Слезы застилали мои глаза, Феникс кружила над озером, крича, посылая взмахами крыльев горячий ветер в нашу сторону.

И тут она перестала кружить, прижала крылья и склонилась вперед. Молния разрезала небо за ней, а она приближалась, мчась к нам, раскрыв клюв, с диким взглядом. В этот миг я поняла, что Гриффин был прав, и мы побежали.

Не этой Феникс я молилась, не ее мы воспевали в рассказах и почитали на праздниках.

Эта Феникс была древним небесным чудовищем, таким сильным, что она оторвала от земли парящие континенты, оставив после своего пробуждения кратер тени и смерти.

Она была невероятно сильным монстром. С таким большим еще никто не сталкивался.

Монстр оставался монстром. И она сделает то, что делают все монстры.

Убьет всех нас.

## Глава 25

Мир охватил жар. Мы бежали, а в воздухе стоял пар, словно все было миражом. Мы бросились в деревья, Феникс пролетела над нами и вернулась в небо. Воздух был тяжелым, пахло горящим деревом, и мы оглянулись. Деревья над нами горели, все вокруг нас пылало. Птицы и пики разбегались, пища и вереща, а Феникс кружила над континентом.

Этого не могло быть. Феникс была защитницей парящих земель, но она подожгла их, будто ей было все равно.

И я вспомнила, взглянув на мрачное лицо Гриффина, пока мы спешили к озеру, что ей было все равно. Она монстр, а мы добыча, только и всего.

Нам нужно ее остановить, я не могла продолжать поклоняться ей. Нельзя мешкать, иначе Ашра сгорит.

- Что нам делать? – крикнула я Гриффину. Из всех монстров, что я видела, ближе всех по размеру был дракон, что унес полосатого кота.

- Как и с другими монстрами, - ответил Гриффин, перекрикивая ветер и гром. – Найдем слабость и обернем против нее.

Феникс пылала, она хлопала крыльями, огибая туман у северного водопада.

- Вода, да? – вода тушила огонь. Но Феникс спала в озере Агур, из-за нее вода только вскипела. Этого не хватит, чтобы ее потушить.

Гриффин не успел ответить, она снова напала. Гриффин выпустил стрелу, пропитанную ядом, в грудь Феникс. Она долетела до перьев и сгорела, как прутик. Я не знала, насколько силен яд химеры, но вряд ли такой крошечной дозы хватило бы, чтобы одолеть такое огромное чудовище.

Феникс раскрыла клюв и оглушительно завопила. Я зажала руками уши, не зная, куда бежать. Лес горел, ветки с треском падали, закрывая путь в цитадель. Мы могли пробежать по восточному лесу, но мы не успеем добраться до него раньше, чем она достанет до нас.

- Вперед! – крикнул Гриффин и пошел по воде к пылающему монстру. Вода была густой, словно мед, и я заставляла себя бежать быстрее к центру. Феникс пролетела над нами, и мы нырнули в озеро. Было неглубоко, а когда она пролетела, вода кипятком накатила на мою спину, словно горячий чай. Я закричала, но вопль был лишь пузырьками в теплой воде. Я вынырнула, а Гриффин уже был там и пускал очередную стрелу в Феникс. Колчан почти опустел, и я не знала, что будет потом.

- Может, ее как-то утопить? – спросила я. – Погасить огонь? – дождь все же пролился из туч, застучал по озеру вокруг нас. Они поднимались паром со спины Феникс, ее перья стали голубыми, цвета жаркого пламени. Она защищалась от дождя, так что потушить ее не удалось бы.

- Может, ее крылья как у Бену, - сказал Гриффин. – Может, они нас не обожгут, - он схватил кинжал и смотрел на монстра, а она грациозно летала в небе.

- Нет, - отозвалась я, тоже выставив кинжал на всякий случай. – Они вскипятили озеро и обожгли мне спину. Они горячие.

- Не та часть, - сказал он, указав на спину Феникс.

Длинные пластины на ее спине соединялись, как лезвия кольчуги. Они заканчивались возле желтых перьев на ее макушке, и только эта часть ее тела не была в огне. Они были словно из сверкающей бронзы, я сомневалась, что туда можно вонзить кинжал. Если мы и сможем, то для такого чудовища он будет лишь зубочисткой.

- Я прыгну, - сказал Гриффин.

Я явно него не расслышала.

- Что?

- Когда она еще раз нападет, - сказал он. – От нас внизу нет толку. Нужно использовать способности монстра против него, так?

- Но ты сгоришь!

- Вот и посмотрим, - заявил он, светящаяся птица снова полетела на нас, дождь паром окутывал ее спину.

Я приготовилась. Он прав, бороться можно только сверху.

Она раскрыла клюв и закричала, направив на нас когти, расправив крылья. Тело пульсировало от паники и желания бежать, но я боролась с ним и готовилась. Я наследница Феникс, и я ее сломаю.

Мы с Гриффином ждали, пока она не окажется совсем близко, чтобы не смогла уклониться. Мы расступились, чтобы не попасть в ее когти. Мы потянулись к пучкам желтых огненных перьев, что покрывали ее тело у основания крыльев. Я вцепилась покрепче. От ее скорости меня сбило с ног, но я держалась изо всех сил и поднялась с ней в небо. Кожа на пальцах горела, Феникс оглянулась на меня. Гриффин по другую сторону уже взобрался на пластины за ее головой. Он прижался ногами и протянул мне руку, но был слишком далеко. Разум бунтовал, пальцы покрывались волдырями из-за перьев, я словно держалась за ручку раскаленной сковороды. Я не могла удержаться, я отпустила и полетела к озеру внизу. Я рухнула в водоворот пузырьков, вода заливала уши, пока я плыла к поверхности. Вода в озере все еще была теплой, она успокаивала обожженную кожу, что облазила. Я вынырнула, хватая ртом воздух, кинжал все еще был в другой руке. Высоко в небе Феникс парила с Гриффином на спине. Он был букашкой для нее, но держался крепко, прячась за выступающей пластиной. Они не обжигали, иначе он уже спрыгнул бы. Я слышала крик Феникс. Он ее ударил? Я ничего не видела из-за ливня.

Поток воды тянул меня за собой, но меня хотя бы не отягощало платье, как это было в болотах. Я поспешила к берегу, дождь шелестел вокруг меня. Но я не приближалась к берегу, он отдалялся от меня.

Я схватила кинжал зубами, чтобы освободить руки, и поплыла изо всех сил к краю. Я не понимала. Я сотни раз пересекала озеро. Я устала от сражения с Феникс? Сердце колотилось о ребра, кровь пульсировала, словно я горела, но от этого я чувствовала себя более живой.

И тут я услышала шум воды и поняла причину. Я упала в озеро слишком близко к водопаду. Когда она взлетала, наверное, сломала перегородку земли, и озеро превратилось в ревущий поток воды. Поток тянул меня к краю континента. Я упаду на землю.

Я ударила ногами по воде, руками разгребая ее. Но берег все еще удалялся от меня. С каждым тяжелым вдохом я глотала воду, кашляла и отплевывалась. Легкие горели. Я знала о барьере вокруг Ашры. Если я упаду, я выживу. Но я упаду без Гриффина, и если сломаю руку или ногу, или если потеряю сознание, то стану легкой добычей для монстров. Если я упаду сейчас, даже если Гриффин победит Феникс, Ашра сгорит, люди умрут. Ашра превратится в пепел, в честь которого и была названа, как превратилась Феникс.

Я ударилась плечом об острый камень и закричала, беспомощно кружась в воде. Кровь стекала на спину, вязкая и холодная в теплой воде. Толстые переплетенные ветви тянулись поверх камней, и я схватилась за них пальцами в волдырях. Шипы впились в кожу, но я держалась, хотя поток тянул меня за уставшие ноги. Я спаслась на миг, и я держалась каждой клеточкой.

И тут я поняла. Слова из летописи, что каждый год читал Старейшина Абан на церемонии Отрыва. Феникс сожгла себя, пытаясь оторвать Ашру от земли и бросить в небо. Вода не тушила ее огонь, но если она использует слишком много сил, разве она не обратится в пепел и сажу? Ее пламя уже разогрелось, перья уже не были желтыми, они пылали красным и оранжевым, а спина, где попадал дождь, уже стала голубой.

Мы не могли потушить ее огонь, но могли сжечь ее.

Я должна сказать Гриффину. Должна рассказать ему, как победить ее. Он знал все слабости монстров на земле, но только я знала слабость Феникс. И я знала, что делать.

Мышцы пылали, я вцепилась в ветви. Вряд ли у меня хватило бы сил вытащить себя из воды, да и ветви могли меня не выдержать. Я боролась с потоком и смогла подняться над краем камня. Огонь уже добрался до дальнего конца ветвей, весь берег пылал. Дождь, попадая по пламени, вызывал только больше дыма, серым туманом идущего по камням. Выбираться я уже не могла. Я держалась, а вода терзала кожу, и я не знала, что делать теперь.

- Кали! – крикнул Гриффин, вопль было едва слышно за шумом бури. – Кали!

Я видела Феникс наверху, Гриффин был на ее спине. Она была над озером, а он крепко держался за бронзовую пластину одной рукой и махал мне другой.

- Погоди! – послышалось мне, но я не была уверена.

Подождать? Вряд ли я могла сделать хоть что-то еще.

Но я видела, что он вытащил из-за пояса кинжал. Он вонзил его глубоко между пластин, Феникс издала вопль, повернула голову, чтобы ударить его золотым клювом. Перья на кончиках ее крыльев стали синими, она опускалась. Гриффин вонзил еще один кинжал, ударив по нему ногой, Феникс повернула голову и завопила на него. Они исчезли за краем континента и пропали из виду.

Через миг я услышала хлопанье ее крыльев, они появились недалеко от водопада. Я поняла, что делал Гриффин.

Если я вовремя отпущу, он поймает меня.

Если я промахнусь, то я улечу на землю, и никто не знает, что ждет меня там.

Риск был огромным. Но пальцы болели из-за ожогов и шипов. Я не могла больше держаться, и я не могла выбраться на горящий берег. Оставалось только полететь к краю водопада.

Я смотрела, как приближается Феникс. Она пыталась улететь от края континента, но Гриффин кинжалами заставлял ее оставаться на месте. Я не могла поверить, что он управляет таким большим монстром. Наверное, он задевал ее нервы в спине или что-нибудь еще, она была недовольной и отвлеченной.

Я посмотрела на туманный край водопада, окруженный острыми камнями. Я должна успеть. Шанс только один.

Они были близко. Гриффин крикнул мне, и они исчезли из виду, я едва слышала его из-за рева водопада и бури. Он сказал пять? Или нырять? Или что-то еще? Пять секунд я еще как раз продержусь.

Времени думать не было. Я уже не могла держаться, пока они сделают еще один круг. Я зажмурилась, отсчитала три секунды, а потом открыла глаза и отпустила.

Ветви скользнули по ладони, и поток потащил меня за собой. Я держала кинжал перед собой в жалкой попытке отбиться от острых камней. Брызг было так много, что я едва могла что-нибудь видеть, вода ревела в ушах.

Я вылетела с края и устремилась вниз, земля темнела далеко и грозно. Но внизу был и сверкающий свет. Феникс с Гриффином на спине, он смотрел вверх.

Во рту было полно теплой воды, вокруг летели брызги. Но свет приближался, и я не знала, хорошо это, или все кончено.

Я упала на что-то твердое и слишком теплое. Бронзовая пластина у хвоста Феникс. Я вцепилась изо всех сил, хотя водопад пытался меня смыть. Кинжал звякнул о бок пластины и улетел к земле. Еще взмах крыльев чудовища, и водопад пропал, но дождь все еще лил, а мои руки болели. Я пыталась поднять на пластину ноги, жар перьев проникал к подошве сквозь тонкие сандалии из пальмы.

Две сильные руки схватили меня, лицо Гриффина оказалось надо мной. Он что-то кричал, но я так устала и была в такой панике. Что не могла ничего разобрать. Он поднял меня на бронзовую пластину, Феникс летела неровно, напоминая воздушного змея в непогоду. Внизу я увидела вспышку света – мой кинжал ударился о барьер.

Гриффин крепко держал меня, я уселась на неровной пластине. Я лежала на животе, руки были на пластине, словно я была в седле давно пропавших лошадей. Гриффин рухнул рядом, и мы смогли перевести дыхание.

Феникс закричала и полетела ниже, край континента был слишком близко. Стало видно дно с переплетенными корнями и землей.

- Она хочет соскрести нас, - закричала я.

- Идем, - сказал Гриффин, и с его помощью я поднялась. Мы осторожно прошли по твердой бронзе, пригибаясь, хватаясь за выросты, пока мы двигались к ее голове. Перья на кончиках ее крыльев были светло-голубыми, почти лавандовыми, и цвет двигался к телу.

- Гриффин, - сказала я, пока мы взбирались. – Я знаю, как обратить против нее слабость. Вода не сработает, но поможет истощение.

Он повернулся, схватившись за край другой пластины.

- Еще раз?

- Когда Феникс использовала всю силу, - задыхалась я, осторожно поднимая ногу на следующий выступ, - она сгорела и стала пеплом и сажей.

- Тогда нам стоит быть над континентом, когда это произойдет, - сказал Гриффин. – Или мы сгорим вместе с ней.

Земля под нами напоминала рисунок, все проносилось так быстро, что кружилась голова. Мы не попадем на барьер, если упадем отсюда, и ничто не замедлит наше падение.

Феникс парила прямо под Ашрой, взмахивая крыльями. Низ континента коснулся бронзовых пластин у ее хвоста с искрами. Кусок камня оторвался и полетел вниз. Феникс приготовилась удариться об Ашру во второй раз, но мы были возле ее головы и замерли перед ударом, цепляясь обожженными пальцами.

Столкновение отбросило нас в сторону, но мы не упали. Феникс замерла и раскинула огромные крылья, голубое пламя появилось на боках ее тела.

- Давай же, - сказал Гриффин, похлопав монстра по выступу. – Ты можешь сильнее!

Она закричала и снова ударилась о континент. Он задрожал, и я была в ужасе. Она может сбросить весь континент?

- Гриффин, - крикнула я, - нужно вернуть ее наверх!

- Уже пытаюсь, - сказал он, вонзая кинжалы в брешь между пластинами ногой. Феникс вскрикнула, нырнула вниз и поднялась в воздух, кружа над Ашрой. Перья у верхней пластины стали голубыми, и у нас начались проблемы.

Лезвия кинжалов Гриффина стали бело-желтыми и растаяли. Металл остался серебристыми пятнами на ее перьях. Рукояти отлетели с ее шеи на землю внизу. Гриффин вытащил еще один кинжал, прижал кончик к ее коже и поднял. Край лезвия растаял и пылал жаром.

Мы взглянули друг на друга. У нас больше не было управления. Мы его потеряли.

## Глава 26

- Держись, - крикнул Гриффин, мы пригнулись, а Феникс приблизилась к краю Ашры. Отсюда было видно горящий лес, кричащие толпы в деревне Улан. Сияющий синий кристалл цитадели мерцал, отражая свет огня, когда мы пролетели мимо. Где-то внизу в этом хаосе были Элиша и мой отец.

Феникс пролетела над окраиной и каменного утеса, выдающегося из Ашры – моего личного королевства, кипрея утонула в дожде. Гром и молнии сдвинулись, но ливень остался. Ветер сдувал тучи к Буруму, и вскоре буря не будет мешать Феникс.

Нам нужно ее одолеть.

Гриффин схватил последние стрелы и принялся вонзать их в брешь между пластинами. Феникс закричала, стрела тут же вспыхнула, наконечник растаял.

Вот так. И оружия больше нет.

- Это все, что ты можешь, жареная курица? – прокричал Гриффин. – Давай! Я думал, ты легендарный монстр. А ты лишь чей-то поджаренный ужин!

Он улыбался. Он сошел с ума? Вряд ли монстр понимал его слова. Но она закричала, синий разлился на длинные перья ее хвоста. Она могла не понимать слова, но понимала тон.

Гриффин прыгал с края пластины на край.

- А неплохо ты решила покатать свою добычу? Будем надеяться, что драконы и хазу не смотрят. Вот позор!

- Хватит прыгать! – закричала я. – Ты упадешь.

- Мы заберем птичку с собой, - сказал он, его глаза сияли. Весь хвост и крылья Феникс пылали голубым, она попыталась ударить Гриффина клювом. Работало. Я взбежала на пластину и топнула по ней, а потом изо всех сил закричала на монстра:

- Лгунья! – вопила я, удивляясь силе своего голоса. – Мы верили в то, что ты защитишь нас. А ты лишь тупое небесное чудовище!

Феникс ударила Гриффина, но он отскочил, вцепившись в выступ на две пластины ниже. Перья вокруг меня напоминали лаву, пока мы прыгали и кричали на птицу.

- Я тебе верила! – слезы застилали глаза. Я не знала, были ли они от жара, или от разочарования, мир из-за слез искажался, большие капли дождя стучали по волосам и коже. – Я была готова гореть за тебя. Но теперь я буду гореть для себя, - я топнула еще раз, и отвлеченная Феникс теперь кружила над синим кристаллом цитадели.

Послышался долгий гром, вот только это был дирижабль, поднимающийся с посадочной площадки в небо, его металлические трубы звякнули и нацелились на Феникс.

Они выстрелили.

Снаряды, похожие на пушечные ядра, ударили по Феникс. Они растаяли при столкновении, упали на землю, потеряв часть облика, но этого удара хватило, чтобы отбросить Феникс. Мы с Гриффином крепко держались за выступы, пока нас бросало в стороны. Я не могла понять, где верх, а где низ, свет и тьма, дождь и небо смешались, все вокруг пылало сверкающим голубым огнем.

Феникс издала ужасный вопль, звенящий в ушах и голове. Она яростно била крыльями, нас бросало по небу. Гриффина откинуло на выступ рядом со мной. Перья монстра пульсировали голубым светом, пламя потрескивало, словно молния. Это напоминало кристаллы грозового дракона. И я знала, что будет через миг.

Я схватила Гриффина за руку, и мы взглянули друг на друга, пока мир кружился и пылал вокруг нас. Нам нужно отпускать и надеяться, что под нами есть земля.

- Пора, - сказала я. И он поверил мне. Мы спрыгнули со спины монстра.

Мир превратился в ветер и дождь. Через пару секунд мы упали на мой утес, кипрея примялась под нами, пока мы катились по траве. Гриффин перелетел через меня и оказался на краю, но мы крепко держались за руки, и я вытащила его. Мы лежали, задыхаясь, и слышали третий залп дирижабля, который, пыхтя, преследовал корчащуюся Феникс. Она издала последний ужасный вопль и рухнула на край континента.

Феникс вспыхнула, словно взорвавшаяся звезда, сине-серебряный взрыв ослеплял, весь мир объяло пламя. Ашра содрогнулась, раскачиваясь в стороны. Сине-белые вспышки появлялись в небе, все окутали искры и сияние, словно мы оказались внутри ослепительного фейерверка.

На миг я не видела ничего, обожженные руки цеплялись за пальцы Гриффина и мокрые цветы. Я моргнула раз пять, а потом свет начал угасать. Искры Феникс мерцали, кружа, как звезды на лезвии меча Джонаша. Красивее я еще ничего не видела.

Но Ашра содрогалась под нами, континент стонал, словно ожил. Я посмотрела на Гриффина, чтобы убедиться, что и он это слышит. Я отвернулась от обрыва к дирижаблю, но его не было. Наверное, взрыв задел его покрытие из ткани. Вдали синий кристалл цитадели горел так ярко, как я еще не видела. И он не отражал солнце или искры Феникс. Он горел изнутри, сверкал, как маяк, гудел, пока Ашра содрогалась.

А потом потускнел, и раздался ужасный треск. Ашра тряслась и ломалась, камни отлетали от неровных разломов. Мой мир рушился и ломался на куски, падая вниз.

Континент падал.

- Гриффин! – прокричала я. Мы попытались встать, но мир трясся и падал, и мы от этих толчков не могли подняться. Гриффин дотянулся до меня и прижал к себе теплыми руками.

Если миру придет конец, я буду рада, что я была с ним.

Ашра разваливалась вокруг нас, отдельные части падали медленнее. Крошечный каменный мостик, по которому я столько раз ходила на свой утес, обрушился одним из первых, отделив нас от остального континента. Мы рухнули на траву и смогли подняться на колени, все еще держась за руки. Мы промокли от дождя и пота, были в синяках и ожогах, но я держалась до конца за свое королевство, нет, за наше королевство.

Слышалось гудение, словно шумели миллионы красных пчел или ос, мир вокруг нас озарило сияние цвета радуги. Они вспыхивали, поблескивали на ожерелье Гриффина, что все еще было на моей шее. Они отбрасывали свет и тень на его лицо, мерцая и напоминая полосы краски, что он порой наносил на кожу. Все замедлилось, словно мир погрузился в вязкий мед.

- Барьер, - сказала я.

Хлопок. Мир рухнул в кратер, содрогнувшись от столкновения.

И все вокруг почернело для меня.


* * *


- Кали, - голос девушки раздался в темноте, и я узнала этот голос. – Кали.

Кто-то осторожно меня тряс.

- Ради двух лун, Кали, не время спать.

Я моргнула, мир медленно появился передо мной. Облака рассеялись, с неба падал солнечный свет. Знакомое лицо склонилось надо мной, золотые серьги позвякивали о ее шею.

- Алайя.

Она улыбнулась, морщинки собрались под ее глазами.

- Ты в порядке, - сказала она.

И я все тут же вспомнила – Феникс, континент, Гриффин.

- Где…

- Здесь, - послышался справа голос Гриффина. Он обхватил мою ладонь, его лицо было испачкано сажей и засохшей кровью, пепел виднелся в спутанных каштановых волосах. Его руки были в ожогах, пальцы – в волдырях, за переплетением кожаных полосок и бусин тоже виднелись красные ожоги.

Он был прекрасным. И Гриффин был живым.

Я медленно села, поддерживаемая Алайей и Гриффином за спину. Я огляделась.

Кратера под Ашрой уже не было, он был заполнен обломками того, что когда-то было нашим домом в небе. Вдали виднелась разбитая серебряная машина, искривленная, как огромный сломанный столб фонаря.

- Последний взрыв Феникс перегрел генератор, - сказал Гриффин. – А без него Ашра не могла держаться в воздухе. Ашра упала. Буруму тоже. Взрыв был сильным.

Мои глаза расширились.

- И Буруму?

- Твои солдаты видели это из дирижабля, - сказала Алайя. – А потом и их корабль упал.

Элитная стража. Значит, и они здесь.

- Отец… - сказала я. – Элиша… Все в порядке?

Улыбка пропала с лица Алайи. Я посмотрела на Гриффина, но он отвел взгляд.

- Не расстраивайся, - сказала Алайя. – Выживших много, мы еще не всех нашли.

Она встала, подняла свой посох с клыком бехемота и протянула мне руку. Я медленно встала, Гриффин был готов поймать меня, если я упаду.

- Мы нашли это, - добавила Алайя и вытащила из сумки кинжал с гранатом на рукояти, упавший со вспышкой на землю.

Я покрутила его в руках, лезвие было грязным от сажи и пепла. Я протерла его ладонью и вернула в ножны на поясе. Алайя протянула мне флягу с водой, я выпила, думая о том, как странно говорить с ней, когда я думала, что мы больше не увидимся.

Все было в обломках, и мы медленно шли. Гриффин хромал, но ничего не говорил.

- Мы собирались в земли лавы, когда вы с Гриффином ушли, - сказала Алайя. – Грозовой дракон слишком глубоко раскопал землю над укрытием, и нам пришлось уйти, пока он не пробился. Было бы обидно потерять хорошее убежище.

- Где Сайра?

- Ухаживает за ранеными, - сказала Алайя. – И направляет способных в дозор, чтобы монстры не подобрались. Мы не хотим больше никого терять.

Мысль пронзила меня, как молния. Люди Ашры боялись землю, полную монстров. Они должны паниковать. Да и множество людей точно привлечет монстров. Лишь вопрос времени, когда они придут.

Ашра и Буруму упали. Таш и Лилия точно помогают людям из Буруму, хотя я не знала, скольких успели спасти. Континент ведь над океаном, полным монстров, и я не знала, будет ли он держаться на плаву, словно доска, или его проглотит Темный Левиафан. И Нарту с Парящими островами точно не знаю о случившемся. Они все еще парили в небе, из барьеры и генераторы были на месте.

Мы шли примерно полчаса, но никого не видели, огибали острые камни и обломки на тропе, по которой мы с Элишей спешили на церемонию Отрыва. Драконы и хазу летали высоко в небе, кружа там, где был континент, среди облаков. Было странно быть на Ашре и на земле одновременно. Два мира снова стали одним, мой мир соединился с миром Гриффина. И в этот раз судьбу Ашры действительно определила Феникс, но не так, как думали остальные.

Мы приблизились к синему кристаллу цитадели, что разлетелся на осколки, разбросанные по земле. Мы шли словно по древним развалинам, все напоминало те домики в болотах. Длинные каменные ступени потрескались, арки в библиотеке теперь торчали, как ребра, летописи разлетелись по земле. Я увидела человека в белом одеянии, его седую бороду покрывала сажа. Он стряхивал пыль с красных книг и составлял их в стопку с пустым лицом. Старейшина Абан. Я позвала его. Он уставился на меня без эмоций, он явно был потрясен. Он все это время мог думать, что Феникс не существует, а мог верить и теперь пытаться смириться с тем, что она напала на нас. Может, причиной было падение Ашры с неба. Я сама еще со всем этим не смирилась.

Я поспешила по обломкам к нему.

- Каллима, - сказал он. – Слава Феникс, ты жива.

Ее хвалить не за что, что сейчас его расстраивать не хотелось.

- Абан, вы видели моего отца?

Он медленно моргнул и ничего не сказал, словно терял себя.

- Твой… отец, - сказал он так, словно слова не имели значения, словно он никогда их не произносил. Он умолк, но через миг склонился, стряхнул пыль с еще одной летописи и водрузил на вершину шаткой стопки.

- Бедняга, - сказала Алайя, когда мы пошли дальше. – Он в панике и неверии потерял себя.

- Он будет в порядке, - сказал Гриффин. – Упавшие всегда сперва сопротивляются.

Мы шли по обломкам моего разрушенного дома. Я никогда в него не вернусь, камин не будет успокаивающе потрескивать и согревать, одеяла не обнимут меня, и тихий голос отца не будет звучать в коридоре. Одеяла остались где-то под обломками, покрытые пылью и пеплом. Но ветер на земле был таким теплым. Он успокаивал меня.

Среди обломков появились жители Улан. Некоторые были на коленях и рыдали. Другие стояли, вскинув руки, словно Феникс могла вернуться и изменить их судьбу. Они не могли принять случившееся. Некоторые звали детей, родителей и братьев или сестер. Все искали и были растеряны. Но среди них я видела помощников – солдаты Элитной стражи в испачканных формах вели детей за руки к родителям. Я увидела вдали Сайру, у нее были лук и колчан, и она выискивала опасность в небе. Она держала в каждой руке по фляге с водой для тех, кто хотел пить или смыть сажу с лиц.

И вот во дворе я увидела лежащего отца и обломки статуи Феникс рядом с ним. Кусок лазурной кристальной башни пронзал его грудь.

Я издала ужасающий вопль и побежала к нему, спотыкаясь о камни и обломки старой жизни. Элиша была рядом с ним, кровь стекала с ее лба, она ударилась, когда падала.

Она укрыла его лавандовой накидкой, которую я бросила, побежав за Джонашем к озеру Агур. Накидка была темной, и я не хотела знать причину.

- Отец, - сказала я, опускаясь рядом с ним на колени. Его лицо было бледным, глаза – закрытыми, но они приоткрылись от моего голоса.

- Кали, - сказал он едва слышно. – Ты цела.

Лицо Элиши было грязным от пепла, на щеках виднелись дорожки от слез.

- Я сделала все, что могла, - сказала она натянутым уставшим голосом.

- Знаю, - сказала я со слезами на глазах. Она свернула его золотую мантию, сделав ее подушкой под его головой, она закрывала собой его от солнца. Она сделала все, но его тело разрушили обломки кристалла и камня. Рядом с нами лежали острые куски крыльев статуи Феникс, отдельные обломки рассыпало по всему двору. Мир царя был разрушен. Мой отец умирал.

- Я люблю тебя, - сказал он мне, и я крепко сжала его ладони. Было ужасно знать, что он скрывал от меня правду об Отрыве, что он приказал отрезать Бену крылья или сбрасывать их, думая, что так можно защитить Ашру. Но он был моим любящим отцом, он всегда был добр со мной, всегда пытался сделать благо для людей. Мне не нравилось, что он сделал, но я любила его, а теперь его у меня забрали.

- Я тоже тебя люблю, отец, - сказала я, мир расплывался из-за слез, я дрожала от всхлипываний.

Алайя и Гриффин опустились на колени по бокам, коснувшись моих плеч. Я хотела просить их сделать что-нибудь. Алайя могла знать какую-нибудь траву или зелье, что избавило бы отца от боли. Но я видела, как сильно пропиталась накидка, видела все сквозные раны с обломками кристалла. Я знала, что ничем уже не помочь.

- Мой фитилек догорел, - прошептал отец, закрыв глаза. – Я устал освещать путь.

- Отдыхайте, Ваше Величество, - сказал Гриффин. – Мы будем защищать Кали.

Отец прокашлялся, повернул голову.

- Она… совсем как ее мать, - выдавил он слабым голосом. – Свободный дух, что летает, где хочет. Все, что ей нужно, юноша, это небо.

- Отец, - прошептала я, прижавшись лбом к его лбу и закрыв глаза.

Он издал тихий выдох, и я знала, что он ушел, и теперь его дух будет летать с маминым над полями чертополоха и кипрея.

## Глава 27

Остаток дня мы искали выживших после падения Ашры с неба. Домики в деревне и амбары почти все разрушились, но некоторые смогли вместить на ночь людей, чтобы на нас не напали голодные небесные чудища. Изменение высоты у некоторых вызывало головокружение, здесь воздух был тяжелее и теплее. Вокруг были обломки, много людей пропало, но барьер все равно спас многих. Большинство было в шоке, едва могли есть и пить, Сайра и Посвященные приносили еду из укрытий. Курицы и карликовые козы ходили среди обломков, вопя и осматривая странный пейзаж. Элитная стража оцепила Улан защитным кольцом, в дрожащих руках сжимая мечи. Они никогда не видели монстров так близко, никогда не боролись мечами с реальной угрозой.

Жить так открыто было опасно. Нас не защищал барьер, не было двери, что сдержала бы клыки монстров на земле и с неба.

Свет солнца угасал, небо окрасилось в оранжевый и лиловый, засияли звезды и две луны. Мы с Гриффином сидели на краю обрыва, с которого я когда-то упала в пугающий мир. Дым костров в деревне поднимался спиралями в небо.

- Они будут ждать, что ты поведешь их, - сказал Гриффин. – Ты наследница.

- Как и ты, - сказала я.

- Да, но я незаконный, - отметил он. – И я ничего в этом не умею. Все в твоих руках, - он пытался меня приободрить, но слова были сухими, пропитанными правдой, которую не все хотели признавать.

Я уткнулась подбородком в ладони, мы увидели стражей. Старейшина Абан все еще собирал книги в руинах библиотеки. Он уже выстроил десять покачивающихся башен с себя ростом, и один из Посвященных, тот, что заставил меня поторопиться перед церемонией Отрыва, осторожно потянул его за рукав, чтобы увести в убежище. Он отдернул руку, все еще пребывая в состоянии шока, и затерялся в своих мыслях.

Их было слишком много. Монстры придут, они проголодаются. У них нет и шанса.

Единственный дирижабль Ашры, стрелявший в Феникс, был разорван от края до края. До Нарту идти месяц, а то и больше, ведь людей было много. И я не знала, как безопасно вести столько людей. И все не поместятся в Нарту, даже если использовать и дирижабли Буруму. И никто не знал, что происходило там, в маленькой деревушке на краю океана.

- Я не знаю, как их спасти, - сказала я. И было ужасно слышать эти слова.

Гриффин обхватил мои ладони и сжал пальцы. Я хотела убежать с ним. Я хотела вернуться к океану, встать на берегу, как мы делали, когда пообещали увидеть его снова. Я не хотела ответственности и печали, что теперь грузом лежали на моих плечах.

- Когда ты упала с неба, ты растерялась, - сказал он и кивнул на долину, покрытую обломками, что была ниже нас. – Они тоже растеряны. Их должен кто-то спасти.

- Как ты спас меня.

Гриффин рассмеялся.

- Я тебя только нашел, - сказал он. – Ты сама себя спасла.

- Мы можем пойти к океану? – спросила я. – Вдвоем. Я соберу ракушки, подышу соленым воздухом, а волны будут касаться моих ног своей пеной.

Гриффин тепло рассмеялся.

- Я возьму у Таша лодку и буду пронзать копьем Темных Левиафанов, пока воды не станут безопасными настолько, что в них можно будет плавать.

Упоминание морских змеев тут же прогнало из мыслей океан. Я подумала о Феникс на Ашрой, о том, как она восстала из воды озера, в котором мы с Элишей часто купались. Я оглянулась на костры, на выживших, ожидающих, что с ними будет дальше. Их царя больше не было. Саргон и его сын тоже были мертвы.

- Что будешь делать? – тихо спросил Гриффин.

Я хотела сбежать. Хотела помочь им. Хотела сделать все правильно и не потерять себя.

- Земли лавы, - сказала я. – Поведем их туда. Твоя деревня ведь все еще стоит? Для всех домов хватит?

- Наверное, - сказал он. – Но нужно поработать. Они так давно не были здесь.

- А есть другие укрытия, как та землянка в лесу?

- Немного. А есть океан с Ташем и Лилией. Они смогут помогать нескольким семьям здесь. Зависит от выживших в Буруму.

- А деревня возле Замерзшего моря?

Гриффин удивленно улыбнулся.

- Это слухи, - сказал он. – Но там есть укрытия.

- Почему ты улыбаешься?

- Потому что, - сказал он, - ты говоришь, как правитель.

Я тоже невольно улыбнулась.

- Похоже, у меня вырастают крылья.

- Должны же они быть хоть у одного из нас, - отметил он.

Лучше всего было разделиться, чтобы выжить. Гриффин и Алайя помогут с основами борьбы с монстрами – их видами, тактиками и слабостями, что можно было обернуть против них.

А потом мы предоставим им выбор – на север, в земли лавы и деревню Гриффина, дальше к Замерзшему морю, на юг к вырытым землянкам в лемму и еще дальше – в тень Нарту и Парящих островов. Запад был с пустыней и неизвестностью. Или можно было остаться здесь и построить новый Улан, окруженный защищенными стелами из развалин нашей старой жизни в небе. Выбирать им. Наследники больше не были нужны. Их жизни в их руках, они должны выбрать свой путь.

Утром мы с Гриффином поведем желающих в земли лавы, и я увижу долины и потоки лавы, окружавшие его детство. Я буду охотиться на бехемотов с Алайей и Гриффином, Элиша будет разводить куриц и карликовых коз в брошенных амбарах.

Мир не кончался падением Ашры. Все только начиналось, мы не дадим монстрам помешать нам. Мы выстроим новый мир из старого, и в нем мы будем искать силы друг в друге, а не в Феникс.

И когда мир разрастется, когда починят деревни, а новое поколение охотников истребит монстров, мы с Гриффином вернемся к океану, пройдем по песку, погружаясь в него ногами, ощутим волны. И песчинки будут прилипать к ногам, мы будем плыть на спине без монстров, прячущихся в воде, без теней, парящих в небе, закрывающих солнечный свет, падающий на кожу.

Теперь это наш мир. Хватит прятаться. Мы будем жить на земле, окруженные красотой и опасностью, риском и возможностями. Это новый рассвет для людей, огонь зажжется на углях прошлого.

И пусть мы возродимся из этого пепла.

## Благодарности

С детства парящие континенты преследовали меня в воображении. На них были города, водопады, горы и долины. Как же жить в парящем мире? Как жить внизу, глядя вверх?

Спасибо моему редактору, Т.С. Фергусону за изящные ответы на эти вопросы. Без вашей помощи и правок я никогда не сплела бы истории Кали и Гриффина так, как это получилось. Спасибо команде «Harlequin TEEN» за работу, вложенную в эту книгу от обложки до издания и рекламы. Я ценю это.

Мелисса Жеглински, мне очень повезло иметь такого агента. Ты всегда рядом, всегда подбадриваешь, если у меня опускаются руки, когда кажется, что ничего не выйдет. Спасибо!

Моей сестре, Джен Конквергуд за ее любовь, дружбу и огромную поддержку моих книг и моей жизни. Ты помогаешь мне держаться на плаву, всегда готова помочь. Мне очень повезло с такой сестрой. Я очень тебя люблю.

Моим милым друзьям за поддержку и вдохновение – MSFV-рам, ребятами из «Lucky 13», Тане Каф и Лэнсу Шонбергу за помощь в написание.

Спасибо Джулии Чернеде. Ты для меня вдохновение, друг и наставник. Твоя поддержка заставляет меня улучшаться с каждой книгой, твоя вера помогает мне расти.

И моей семье, маме с папой, за то, что были рядом со мной в это эмоциональное время создания книги, Кевину, Эмили и Элис. Без вашей постоянной поддержки я не подняла бы континенты в воздух. Спасибо за долгие разговоры о сюжете, походы в парк и игры, пока я писала, за вашу поддержку всего, что я делаю. Эмили и Элис, вы – причины, по которым я рисую миры и приключения на страницах, которые вы будете читать.

И читателям, взобравшимся со мной на парящие острова и упавшие с краев. Спасибо. С вами я могу летать.

# Примечания

1

Пепел